Сердце дракона

- Схватить ее. Схватить ее!!!! - вопил Эйгон где-то сверху. Анайрин попыталась подняться, но несколько крепких рук схватили ее за предплечья и поставили на колени в колючий гравий. Анайрин из под лоба разгневанным взглядом взглянула на своего обидчика. Глупый король полагал, что грубая сила сможет ее удержать. Но он ошибался. Руки одного из стражников вспыхнули огнем и он отпустил ее. Мужчина бил второй рукой по пламени пытаясь его затушить, но все тщетно. Пламя было волшебное. - Отпусти, если не хочешь так же — произнесла Анайрин смотря снизу вверх на своего второго стражника. Мужчина ослабил хватку и в испуге попятился. - Ведьма — прошептал отступая назад. Анайрин злорадно улыбнулась. Это прозвище она терпеть не могла. Но сейчас оно сыграло ей добрую службу. - Да что вы себе позволяете!!! - снова завопил Эйгон — вы должны меня слушаться!!! - Тяжело слушаться того, кто вопит как девчонка, при виде другой девчонки. Анайрин поднялась на ноги не обращая внимания на ноющую боль в ногах и голове. По ее щеке стекала струйка крови из царапины на лбу. Весь ее вид дал Эйгону четко понять, что она настроена максимально серьезно. И парочкой волшебных трюков он теперь не отделается. Пятясь назад в страхе Эйгон поступил, единственным возможным способом в этой ситуации. Он схватил копье одного из стражников, и замахнулся им на Анайрин. Но копье замерло в десятки сантиметров от ее лица. - Глупый, глупый мальчик — протянула Анайрин неприятным голосом. Магия эбинийцев всегда превозносила их над остальными людьми мира. Из-за этого они забывали о безлесном людском поведении. А вот Эйгон нет. Драконы, может, и приближали Таргариенов к богам, но они по своей природе были людьми. Во всей красе и уродстве этого слова.Эйгон никогда не отличался проворным умом или сноровкой, как его младший брат. Поэтому был вынужден научится мухлевать, жульничать, обходить правила. Пока сила Анайрин была сосредоточена на копье, Эйгон успел схватить горсть песка из клумбы и бросить его в лицо девушки. Она потеряла концентрацию, и Эйгон этим воспользовался. Один точный удар и Анайрин упала на землю. Он не убил ее, но вырубил. - СТРАЖА!!!! - завопил Эйгон что было силы. Еще несколько стражников подбежало на зов их короля. - Оттащите ее к скотному двору и привяжите к одному из стойл!! Стражники послушались, и покорно выполнили требования королая. Анайрин пришла в себя уже когда ее руки были привязаны над головой к деревянной опоре. Шум в голове и боль не позволяли ей сконцентрироваться. - Какого черта… - выругалась она дергая связанные руки. Эйгон опустился на корточки к ее лицу обдавая ее перегаром. - Такого черта, что ты напала на короля. И за это нужно заплатить. Анайрин почувствовала, как кто-то сзади разрезал ее платье. Холодок прошелся по обнаженной спине девушки. Все ее нутро подсказывало ей, что именно сейчас произойдет. - Начинайте! Эйгон отошел в сторону и с выражением полного удовлетворения стал наблюдать за всем, что должно было произойти. Хлесткий звук кожаного хлыста прорезал воздух, а удар оставил длину кровавую полосу на спине Анайрин. - Еще раз — лицо Эйгона озарила злорадная улыбка. Снова звонкий звук, и удар. И еще. Анайрин что было силы сдерживала крик. Она не собиралась дарит Эйгону такого удвоольствия. Но, каждый новый удар был сильнее предыдущего. И возможно она бы последующие удары не смога б стерпеть с такой же стойкостью, если бы не спасительный голос. - Прекратите!!! - голос королевы громогласной волной прокатился по всему двору. Она сбегала по деревянной лестнице, а за ней бежала ее служанка. - Какого, черта, ты творишь!! - спросила Алисента строгим голосом. - Наказываю за непослушание — ответил Эйгон с гордостью в голосе. Не долго думая Алисента зарядила звонкую пощечину сыну, и подойдя практическу вплотную зашептала: - Твоему отцу было бы стыдно за такого сына. Он никогда не был жестоким королем. И ты им не будешь. Мой сын не войдет в историю, как самый жестокий король Семи королевств. Никогда!! Под напором матери Эйгон потупил глаза в пол. Несмотря на все его безрассудные и глупые поведения, гнева матери он всегда опасался. - Мама! - в конце деревянной и хлипкой лестницы остановился Эймонд. Его взгляд метался от обнаженной и исполосованной спины девушки, до плети со стекающими каплями крови, до брата с матерью. Вопросы были лишними. Эймонд никогда не был дураком. И прекрасно понимал что произошло. Особенно если учесть непростой характер Анайрин. Эймонд скинул свой плащ и набросил его на спину девушки, а потом отвязал ее руки. Анайрин и прежде приходилось на себе испытывать жестокость. Но это не означало, что она не чувствовала боли. Просто она больше не вызывала у нее эмоций. Она бы пожелала еще раз оказаться под плетью, чем встретится с ним глазами. Слабой. Но то, что Эймонд сейчас видит ее в таком состоянии, вызывало в ней не злость, а ярость. Но сил на нее у девушки не было. Анайрин сильнее укуталась в плащ. Эймонд поднял Анайрин на руки и молча направился в сторону замка. - Это лишнее — едва успела сказать Анайрин, как его босые ноги оторвались от земли. Она почувствовала себя до ужаса маленькой и беспомощной. В этом и была ирония ее мира и жизни. Имеючи магические способности, она была беспомощна против боли и обычных вещей. Наверное это насмешка богов запереть великую силу в ничтожном человеческом теле. Такая беспомощность только злила ее. Алисента жалобным взглядом проводила младшего сына. Похоже, то чего она так опасалась начало происходить. Меньше всего королева хотела, чтобы ее сын начал путаться с ведьмой. Но и сама же его подтолкнула к этому. - Пришли мейстера в ее покои — скомандовала королева служанке. Эймонд ногой толкнул дубовую дверь ее покоев, и прошел прямо к кровати. Усадив девушку на край кровати, он повернулся к столику с кувшином. Воды не оказалось и он наполнил кубок вином до краев. - Не будешь задавать вопросов? - спросила Анайрин кутаясь в его плащ. Хотя это и было ошибкой. Она чувствовала, как он промокает от крови и неприятно липнет к спине. - Нет — ответил Эймонд протягивая ей кубок с вином — и так все понятно. - Я не хочу вина. Анайрин под плащом крепко сжала руки в замок. От нахлынувшей на нее волны холода наступила дрож. - Пей. Это усилит действие макового молока. - На меня не действуют ваши зелья — фыркнула Анайрин. - Тогда тем более пей. Насколько у нее хватило сил она пыталась унять дрожь в руках, но все равно пролила немного вина на кровать. - Войдите — отреагировал Эймонд на стук в дверь. Войдя в комнату мейстер сразу откланялся при виде принца — вы принесли маковое молоко? - Да, мой принц. Без каких либо церемоний Эймон вырвал из рук Анайрин кубок и вылил в него содержимое флакончика. Анайрин уставилась на него снизу вверх. Совладать со злостью сейчас было не под силу. Она одним глотком выпила неприятно сладковатую жидкость. - И что дальше? - спросила девушка не скрывая агрессии в своем голосе. - Ничего — ответил Эймонд с легкой улыбкой на тонких губах. Сон нахлынул очень быстро. Очертания комнаты стали размытыми, пока вовсе не провалились во тьму. Сколько она проспала Анайрин не знала. За окном было уже темно. В комнат пусто Анайрин лежала на животе под мягким пледом. Заведя руку за спину она ощупала будущие шрамы. Они были глубокими. Но боли она не чувствовала. Чем то вязким были смазаны все рассечения. Анайрин села на кровати. От зельев местного мейстера ей и вправду стало лучше. Но она еще не до конца поправилась. Анайрин это понимала, но ярость в ней проснулась с новой силой. Набросив на плечи халат Анайрин бесшумно вышла со своих покоев. Найти покои короля было сложнее, чем она предполагала. Но, пара серьезных стражников у одной из двери указала на правильность ее пути. Алисента была умной. Она не считала Анайрин безобидной торговой гадалкой. Хоть и отругала своего сына за его жестокость, но часть вины за все происходящее возлагала и на нее. По этому й позаботилась о защите своего сына. - Вам нельзя сюда — произнес стражник смотря перед собой. - Эрик — начал мягко Анайрин. - Я Ер… - поняв, что Анайрин не спутала его с братом он посмотрел на нее. - Вы может быть похожие здесь — она указала пальцем на лицо — но вы разные здесь — она ткнула пальцем в его грудь. Несколько секунд и сладкая мелодия проникла в разум Эрика, и он, съехал по стенке, уснул. Анайрин бесшумно прошла в покои короля. Тот, спал на спине раскинувшись на всю кровать. Анайрин остановилась у самой кровати и некоторое время долго смотрела в лицо спящего молодого короля. По пути сюда она много вариантов перебрала что сделать с ним в отместку. Но вдруг пожалела. Не его, а других. Пожалела его мать, которая делает все чтобы защитить своих детей. Алисента в тайне ото всех желала бы чтобы именно Эймонд был ее первенцем. Ибо с ним проще и он более благоразумен. Но про это никто не знал, кроме королевы и Анайрин. Она жалела и его младшего брата, который несмотря на все разногласия питал родственные чувства к королю. Единственная кого было жаль больше всего — Хелейна. Удел местных женщин ужасен. Анайрин забралась на кровать и села сверху короля. Она положила ладони на его лицо и тот сразу проснулся. От ужаса увидев ее в предрассветной темноте он замер. - Какого, хрена — прошептал он. - Молчи, мой немой король. - Приказала Анайрин и Эйгон умолк. Сразу. - Не смотри, мой слепой король. - и его глаза закрылись - Слушай, мой глухой король — ее голос эхом отдавался в его голове, словно только он там всегда и был - Ведьма тебе молвит. Ты глух до горя, слез и чувств. Ты слеп до счастья, радости и веры. Ты опьянен властью и свободой. Но ты за это заплатишь. Не будешь ты знать покоя, не будешь ты знать тишины. От этой секунды и до момента истинного счастья, ты не познаешь исцеления от слов моих. Отныне мой голос всегда в твоей голове, мой король. Эйгон мог бы поклясться что на этих словах Анайрин растворилась, исчезла. Но по правде, она ушла таким же путем, как и пришла. Просто после ее визита все в жизни Эйгона прекратило иметь четкие грани. Он больше не понимал где он бодрствует, а где спит. Она одурманила его. Анайрин не была бессердечной, и эффект от ее заклятия, наложенного не короля, не продлился бы вечно. Она решила, что пару месяцев хватило бы чтобы король спустился с небес на землю. Если, конечно, по пути не сойдет с ума. На такой риск Анайрин пошла легко. Она уже знала, что свою важную роль король Эйгон уже сыграл. Когд она спала после макового молока, то увидела сон. Беловолосую молодую девушку на железном троне. И это была не принцесса Рейнира. Ее портреты она видела в замке. Небольшая месть принесла Анайрин легкое самоудовлетворение. Свежие ссадины на спине все еще саднили, но мазь, которую оставил в ее покоях мейстер, немного помогала. И она пребывала в довольно хорошем расположении духа. Чего нельзя сказать про Эймонда. Вчерашний разговор между матерью и Эйгоном из отхожего двора перешел в замок. Эймонду пришлось быть буфером между молотом и наковальней. В страхе перед решительными действиями Рейниры, Алисента воспитывлаа своих детей всегда готовыми к бою. Готовыми отстаивать свое, но это сыграло с ней злую шутку. И Эйгон, которому она всегда твердила, что его жизнь в опасности, вырос тем, кто видит опасность в каждом. Хотя в случаи с Анайрин, опасность все таки скрывалась в ней. Эйгон утверждал, что Анайрин напала на него первой. Эймонд допускал такой вариант, но и брата невинной овечкой он не считал. Утром следующего дня он сразу отправился к Анайрин. Даже не подозревая, что ночью она навестила короля. - Войдите — крикнула Анайрин из-за двери бодрым голосом. Эймонд удивился такой бодрости после вчерашнего. - Я думал ты еще будешь в постели - сказал он проходя в покои. - Это не первая плеть в моей жизни. - Даже не знаю, сочувствовать или восхищаться. Несмотря на то, что после ночной прогулки, Анайрин так и не ложилась спать. Она все еще пребывала в ночнушке и халате. И это немного отвлекало Эймонда от темы предстоящего разговора. Некоторое время он молчал смотря то на Анайрин, то куда-то в сторону. - Спрашивай. - Что спрашивать? - уточнил Эймонд, который на мгновение позабыл зачем пришел. - О том, что вчера произошло между мной и Эйгоном — Анайрин ушла за ширму для переодевания. - Можно подумать, что там что непонятно. Эймонд отвернулся к окну. С тех пор, как его мнение про Анайрин изменилось, он все чаще стал ловить себя на мысли, что она привлекательна. И решил не смотреть на ширму за которой она в эту минуту абсолютно голая. - Ну… я ему нагрубила, он дал мне пощечину, и я сорвалась — объяснила Анайрин, выйдя из-за ширмы уже в изумрудном платье. Эймонд на этих словах обернулся: - Он ударил тебя? Только сейчас она заметил еле проступающий темный след на скуле девушки. - Он бьет как девчонка. Интонация Анайрин была абсолютно бесцветное. Сложившаяся ситуация с Эйгоном ее действительно не волновала. К физическим наказаниям она привыкла настолько, что это не трогало ее ни физически, ни морально. Чего не скажешь про Эймонда, которого в жизни никто не был, за исключением тренировок с сиром Колем. Как бы неуважительно он иногда не относился к женщинам, но быть их это было за пределами его понимания мира. В этот момент Эймонд подумал о двух вещах: первое — не дай бог Эйгон обижал Хелейну, и второе — где тот предел боли, когда она становится настолько незначительным событием. Пока Эймонд размышлял, Анайрин возилась с застежками на платье. - Святые боги, эти платья придумали, чтобы пытать женщин. Она пыталась не естественно согнуть руки, чтобы застегнуть пуговицы. Эймонд подошел к Анайрин и сказал: - Повернись. Я помогу. Она возражать не стала. Повернулась спиной перекинув волосы на перед.Эймонд застегнул каждую поговочки, остановившись только на середине, когда доел до свежих шрамов. Их уже успела затянуть тонкая розовая кожица. - Мать, разве не приставила к тебе служанку? - спросил Эймонд застегивая последнюю пуговицу. - Приставила, но не для прислуживания, а для слежки — Анайрин быстро обернулась. Расстояние между ними было катастрофически мало. Так мало, что обоим не хватало воздуха чтобы дышать. Анайрин была Эймонду только по плечо. И обернувшись ее взгляд уткнулся в серебряные застежки на его куртке. Потом она посмотрела на его тонкую и длинную шею, потом на подбородок и линию челюсти. Кажется, это она впервые так неспешно может его рассматривать. Анайрин подянла руку, чтобы прикоснутся к повязке на его глазу, но Эймонд отшатнулся. Прошлый раз, когда она прикасалась к его лицу руками, то завладела его разумом. - Я не для этого хотела прикоснутся — Анайрин словно прочитала его мысли. Ее рука так и остановилась в воздухе. Подумав пару секунд, он позвонил ей прикоснутся с повязке. Анайрин медленно провела пальцем по краю ремешка, и выступающему шраму. - Это того стояло — оправдался Эймонд, когда она убрала руку. - Не правда. Но это уже не имеет значения. Иногда Эймонд и сам так думал, когда злился. Годы прошли, но покалеченый ребенок еще жил где-то внутри него. А прагматичный взрослый, всегда переубедил маленького Эймонда сидящего в его голове, что все это уже не имеет значения. Только оно никогда никому не говорил про это. Ибо это могли расценить как слабость. А он слишком много сил потратил на то, чтобы никто не счел его слабым. Расстояние между ними сократилось до нуля, когда Эймонд шагнул к Анайрин и крепко ее поцеловал. Его холодные пальцы охладили ее разгоряченные щеки и шею. От неожиданности Анайрин сначала остолбенела, но потом поддалась этому приятному чувству. Она приобняла Эймонда за та талию и закрыла глаза. Поцелуй стал неожиданностью для обоих. И закончился также неожиданно как и начался. - Королева убьет меня, когда узнает про этот поцелуй. - Почему тебя? Это ведь я первый начал - Эймонд провел пальцем по ее щеке. - Ну, ты начал, а я продолжила. И тебя она любит больше. Анайрин привстала на цыпочки, чтобы достать до его губ. Эймонд в ответ обнял ее крепче, от чего она сдавленно ойкнула. - Ты задел шрамы — объяснила девушка. - Извини. Я буду осторожней. Эймонд переместил руки на поясницу и снова поцеловал Анайрин. Где-то внутри они оба почувствовали правильность всего происходящего. Словно так было всегда. Их губы были созданы, чтобы целовать друг друга. Они оба были согласны продолжать это вечно, но неожиданный стук в дверь заставил их отскочить друг от друга. - Войдите — крикнула Анайрин прикусывая губы. В комнату вошла одна из служанок, которых к ней приставила королева. Обычно они приходили крайне редко. И так же редко стучались. - Королева, хочет вас видеть… и вас, принц Эймонд. Сейчас. В зале советов собрались все члены совета и король. Когда Анайрин вошла в комнату, то сразу же бросила взгляд на Эйгона. Он смотрел перед собой, неуверенность в его взгляде никто не замечал, кроме Анайрин. Потому что она поселила ее в его голову. Отто Хайтауэр, сидевший во главе стола, поднялся: - Раз уж мы ВСЕ собрались — на этих словах, он с укором посмотрел на Анайрин, которая й сама не понимала зачем она здесь — то можно приступать. - К чему? - спросил Эймонд переходя на другую сторону стола от Анайрин. Несмотря на то, что во время их прихода Алисента смотрела на центр стола не моргая, но она точно не пропустила тот момент, что они пришли вместе. Анайрин перевела взгляд на стол, а точнее на сверток что на нем лежал, и оцепенела. Через плотную серую ткань, никто не видел что под ним, но она почувствовала. Жуткий холод сковал ее тело. Анайрин опустила взгляд в пол и увидела маленький вихрь снежинок, что закрутился вокруг ее голых щиколоток. - Сегодня утром на пристани рыбаки нашли это — продолжил Отто, и сдернув толстую ткань явил всем тело ребенка исполосованное десятками плетей. В комнате воцарила тишина. Алисента уткнула лицо в руки. - Это все трагично, но все равно не объясняет почему мы тут собрались — хладнокровно прокомментировал увиденное Ланистер. - Это черные — объяснила Алисента упадническим голосом. - С чего такие предположения, мама? - Эймонд насупив брови покосился на Анайрин, которая смотрела на ребенка не отрывая взгляда. Алисента помедлив встала, придерживаясь руками за край стола. -То, что я снйас скажу, не выйдет за пределы этой комнаты - говорила она четко и серьйозно - этот ребенок бастард царствующего короля. И это прямое послание от черных! Анайрин не стал ей перечить. Она знала, что королева отчасти не права. Да, это бастард, но убили его не черные. Вместо этого Анайрин безшумно покинула комнату. - Стой, стой. Эймонд догнал ее у выхода из замка, и завел в темный угол коридора. Она резко выдернула руку и отошла подальше. - Что происходит? Как только мы вошли в комнату на тебя будто ведро воды вылили. Неужели тебя так шокировал вид этого ребенка? - Эймонд протянул руку, что коснутся ее лица, но Анайрин отшатнулась. Она нервно заламывала пальцы. Эймонд с беспокойством смотрел на ее метания по узкому коридору. Как, а главное почему, она так быстро из игривой девчушки, что обвивала его шею всего час назад, стала такой отстраненной. - Ничего не происходит. Ни-че-го. Жаль детей, ужасно жаль. - протараторила она отрешенно. Не дав Эймонду молвить еще хоть слово, Анайрин проскочила мимо него и практически бегом отправилась в свои покои. С недавних пор они стали ее крепостью. Энагурийцы никогда не практиковали налаживание межличностных связей. И для Анайрин это было дикостью. Секс — это одно. Нередко энагуирийские ведуньи соблазняли моряков и заезжих торговцев. Но отношение, доверие — это другое. И делится проблемами для нее было чем-то чуждым. Несмотря на отсутствия отношений с женщинами за пределами борделей Королевской гавани, Эймонд знал, что такое быть семьей. Хотя Анайрин он семьей и не считал, но все же полагал, что его положение обязывает говорить ему правду. Эймонд решил что за это время между ними начались зарождаться эмоциональная связь. Но теперь, стоя в одиночестве в темном коридоре, он понял — ведуньям сами по себе и не более. Анайрин же в этот момент и вправду не думала про Эймонда. То, что сделали с ребенком не было дело рук черных. Так наказывали Энгаурийци. Анайрин знала, что древний артефакт убережет ее от глаз Ловцов. Они не смогут ее найти. Но, Анайрин понимала, что ходит по лезвию ножа, когда осталась в Королевской гавани. Разум твердил, что ей нужно было убежать из города, но страх убеждал в обратном. Оставаясь в городе она понимала, что рано или поздно они попробуют найти ее по старинке. И это было их послание. Их предупреждение, которое она поняла четко. Забежав в комнату, Анайрин сразу заперла дверь и уткнулась в нее лбом. Сердце колотилось в груди бешено. Каждый удар отдавался болью в груди, и тошнотой в желудке. Анайрин бросилась к тазу с водой и вырвала свой завтрак. Беспечная. Она стала беспечной и за это теперь заплатит.