Через время, всегда

      Солнце. Море. Каникулы. Что может быть лучше? Целый месяц самостоятельной жизни: никаких тебе увещеваний от родителей, бесячей школьной формы и тонн домашки. Ладно, домашка всё-таки будет, но только языковая, да ещё и в атмосфере отдыха, сладких фруктов и местных красавчиков. Ох, как же Сакура предвкушает грядущий месяц на выездных курсах!       И всё бы хорошо, если бы безмозглая Ино не задержалась дольше положенного в Дюти-фри, подбирая наиболее «притягательный и женственный» парфюм, а потом тушь, а потом ещё какие-то косметические мелочи. В общем, кончилось всё тем, что двое — блондинка с собранными в высокий хвост волосами, на звонких маленьких каблучках и с тучей пакетов в руках и розововласая девчушка, облачённая в более удобные кроссовки, но волокущая за собой аж два чемодана ручной клади сразу — неслись со всех ног к нужному гейту.       — Направо, лобастая! — скомандовала Ино, уже намереваясь завернуть за угол.       — Нет же, слепая ты курица, на табло было указано прямо и налево! — рыкнула Сакура, перебивая подругу: багаж осточертело брякал колёсиками по плитке, периодически рискуя въехать в ближайший кофейный автомат или магазин из-за слишком быстрых и резких движений.       Десяток метров. Ещё. И ещё. Казалось, девушки пробежали уже добрую сотню, прежде чем добрались до заветного восьмого выхода.       — Ах, быстрее, быстрее! Посадка уже окончена, — засуетилась сотрудница. Сакура протянула билет зубами, достав цветастый глянцевый листик из нагрудного кармана оверсайз-рубашки. Ино, впрочем, не отставала от Харуно, выудив заветный документ откуда-то из недр коротких шорт.       — Быстрее, тупица! — заверещала девчушка: обращаясь к Сакуре и забавно перестукивая туфлями, почти спотыкаясь на ровном месте.       — Да не беги ты, теперь уж точно без нас не улетят!       Бортпроводники, встречавшие на входе в самолёт, ничуть не растерялись: казалось, они способны были сохранить профессиональные улыбки и невозмутимость в движениях даже если бы борт прямо сейчас загорелся. Женщина быстро продиктовала бедолагам номера мест и опоздушки пулей метнулись в указанном направлении.       — Двадцать четыре «А», «Б»… Двадцать пять… — Сакура медленно вышагивала вперёд, стараясь не потревожить своей поклажей остальных пассажиров. — Есть! Тридцать четыре, наш ряд, Ино!       И правда — два места: центральное и у иллюминатора — оказались свободны. Всё было бы абсолютно чудесно: они успели на рейс, закупились модными штуками для Ино, теперь можно расслабиться и наслаждаться полётом! Но последним испытанием, словно терпкая вишенка, украшающая гигантский торт недоразумений, стал сосед.       Молодой человек — по виду ровесник двух опоздушек — задремал в кресле у самого прохода. Его тёмные волосы, слишком длинные для мужчины, красиво разметались по лицу: точёному, изящному, точно модельному. Ресницы чуть подрагивали от полусонных картинок в голове, а губы оказались соблазнительно закушены.       «Какой красавец», — Сакура так бы и глядела зачарованно, напрочь позабыв о том, где находится, если бы назойливая подружка не зашептала в самое ухо:       — Эй, лобастая, ты чего застыла! Мы вот-вот взлетим, шевели своими тощими булками.       Встрепенувшись, Сакура чуть не разжала пальцы и не выпустила ручки чемоданчиков, но вовремя спохватилась и только сжала их сильнее.       «Как же это…» — смущалась девушка, наклоняясь к неизвестному юноше и деликатно касаясь его плеча: будить бедолагу было безумно стыдно, но обстоятельства не позволяли ждать.       — Прошу прощения, не могли бы Вы пропустить нас?       Пушистая кромка на веках вновь дрогнула, после чего сосед открыл глаза. «Бездонные», — пронеслась у Харуно ещё одна нелепая мысль.       — Прошу прощения, да, конечно, — парень зашевелился, привстал, а потом сообразил, — может быть, Вам помочь с чемоданами?       Уши Сакуры заалели в ту же секунду. «Дура безмозглая, а ещё Ино так называла! Сначала надо было барахло своё наверх закинуть, а потом уже будить невинного!» — жертва девичьей нерасторопности, впрочем, недовольства не выражал и сейчас услужливо клал пластиковых громил на специальные полки.       — С-спасибо!       — Эй, тормозная моя, давай быстрее, пока нас не впечатало в хвост! — Ино буквально силой протиснулась вперёд и гордо приземлилась на кресло с наилучшим обзором.       — Точно же... — предательский мозг уже второй раз выводил Сакуру из реальности, углубляя в какие-то неведомые ранее переживания.       Полёт проходил нормально. Вода и напитки, кормёжка — всё, как и обычно. Сакура была балованной девочкой: с самого детства летала с родителями по заграницам, так что очередность «ритуальных процедур» знала уже наизусть. Обычно во время многочасового заточения в кресле она читала книжки или же просто преспокойно спала, вот только сегодня сделать этого решительно не получалось.       Взгляд всё время невольно обращался к соседу. Как ни пыталась отвлечься, Харуно неизбежно сосредоточивала внимание лишь на его фигуре, находящейся в такой опасной близости — плечи их фактически соприкасались, отчего сердце девушки взволнованно колотилось.       Она изучала его долго, хоть и украдкой, и уже боялась, что парень окрестил её невоспитанно хабалкой, но перестать смотреть не могла. Острые скулы, длинные пальцы… Интересно, умеет ли он играть на каком-нибудь инструменте? Случайные вздохи, любое движение и — о, боги — слабый, но безумно приятный аромат парфюма. Сакура чувствовала себя истинной маньячкой, сталкерившей за объектом обожания.       Когда на третьем часу сознание утомилось от непрекращающегося напряжения, девушка всё-таки решилась начать разговор:       — П-прошу прощения, — она говорила на пониженных тонах, чтобы ненароком не разбудить задремавшую Ино, которая обязательно бы обломала всю малину, — мне очень непривычно… Вы не подумайте, я так… это… Как Вас зовут?       — Саске.       Она была готова взорваться от одного его имени, произнесённого этим неземным голосом. Девушка хотела было что-то ответить, как в голове невольно всплыли странные образы, словно являвшиеся во снах: рыбак, тонущий в бушующем море, трава, залитая кровью, рюмка коньяка и сбивчивые фразы, округлившиеся от ужаса глаза юноши и неистовый, полный боли крик… Неужто, её собственный? Но это же невозможно.       — Саске… — повторила как-то зачарованно, точно прокручивая каждую случайную картинку перед глазами. — А меня зовут…       Он тоже глядел непонятной, заплывшей радужкой, но в бесконечных зрачках будто бы отражалось узнавание. Но кого, разве они были когда-то знакомы?       — Странно.       — Что Вы имеете в виду?       — Мы точно не встречались нигде? Может быть, Вы снимались в каких-то фильмах или ещё где-то?       — Нет, кажется, такого не было.       «Какое тебе кажется, Сакура! Конечно, не было! Ишь, звездой тут себя возомнила!» — бурчал внутренний голос, осуждая хозяйку тела за непонятные реплики.       — Вот как…       Ей показалось, или собеседник был… разочарован? Но как можно столь сильно расстроиться из-за чужого человека? Ну, обознался и обознался, с кем не бывает?       — И всё-таки, — продолжил Саске спустя несколько секунд паузы, — как вас зовут?       — Меня зовут Са…       — Сакура, — закончил он так чётко, словно знал это имя всю жизнь.