Через время, всегда

      Сакура Харуно сидела в баре и тихо напивалась. Точнее, нет, выглядела-то она очень сосредоточенно и спокойно — ни один случайный жест не показал бы злости: лицо её безупречно держало маску даже в такие моменты. Только звонкое, редкое постукивание ногтей могло выдать истинное состояние девушки, но и это можно было списать на простой флирт с местным молодым сотрудником.       — Не могли бы Вы принести ещё?       Опустевшую рюмку ловко сменили на полную: золотисто-карамельного оттенка коньяк так и манил прикоснутся к нему губами. Но вместо долгого, неспешного потягивания Харуно разом осушила содержимое.       — Добавки, пожалуйста.       Официант немного странно покосился на гостью, но возражать, однако, не стал: когда ещё заведение получит такую выручку? А в дополнение к неплохой прибыли — ещё и известность, ведь прямо сейчас в их одиноком ресторанчике сидела любимица публики, восходящая актриса. Не желая распространения сомнительных слухов, девушка сняла сразу всё заведение, из-за чего пришлось выпроводить нескольких одиноко сидевших клиентов. Впрочем, созерцание прекрасных розовых волос, постриженных коротко и завитых по последней моде, стройных ножек, выглядывающих из-под подола платья, стоили того на тысячу процентов.       Харуно, впрочем, внимание случайного зеваки совсем не волновало. Голова её полнилась мыслями об одном наглом, прытком и неуёмном гадёныше, который отравлял каждый день её жизни. Ну, или почти каждый. Хотя, с учётом того, что актриса фактически жила на съёмках, можно было бы с уверенностью сказать, что его лицо она видела чаще, чем своё собственное: парадокс, а в зеркало красотка смотреться не слишком любила.       «Невозможно, нет, нет, нет!» — бесилась Сакура, сжимая в руках очередной горячительный напиток. Какой по счёту? Она и сама не помнила, но обещанная лёгкость никак не наступала: только досада и злость усиливались с каждым глотком.       Коварные чёрные глаза, точно омуты. Бархатный голос. Мягкие, свойственные только изнеженным актёрам, руки.       «Чувствую себя героиней сопливого романа», — а губы непроизвольно начали гореть: налились кровью и слегка покалывали, вспоминая вчерашний поцелуй. Лишённый чувств, рабочий, требующийся для финальной сцены в киноленте, в которой сейчас снималась Харуно на пару с Учихой.       Вишня. У Саске на языке явственно ощущался вкус вишни. «Подходит ему», — терпкая, но сладкая, притягательная, но не приторная. Да, этому подлецу определённо пошло бы быть соблазнительной ягодой вишни.       «Стоп, о чём я думаю?» — вновь одёрнула бурную фантазию девушка. Она бы похлопала себя по щекам, если бы не сидела в публичном месте: нет, право, слухов ещё не хватало. Так что оставалось лишь мило улыбнуться официанту и попросить принести десерт. С виски на закуску.       Так Сакура Харуно и провела вечер: в одиночестве, окружённая тягучей атмосферой парижского ресторанчика и рьяно пытающаяся залить собственные чувства реками алкоголя…       Однако девушке не суждено было не только признаться в своей привязанности, но даже толком осознать её: через несколько месяцев Сакура Харуно, восходящая актриса, подававшая большие надежды, погибла в результате нелепого несчастного случая.