Высокая стена

      Анна Викторовна сладко спала, по-детски положив руку под щеку, и Штольман раздумывал, как бы половчее разбудить девушку. Озадаченно оглядевшись по сторонам, он подошел к туалетному столику и с приятным удивлением заметил красный пожухлый цветок, который он сорвал с клумбы у дома Разумовского и подарил ей. Взгляд вернулся к нежному умиротворенному лицу, и он решился на самый безобидный способ. Отогнул край портьеры и впустил в комнату яркий лучик, который смело заскользил по кровати, озорно коснулся пухлых губ и сомкнутых век, и запутался в кудрявых волосах. Анна смешно наморщила нос и открыла глаза, а довольный Штольман широко улыбнулся и отпустил штору.       - И не стыдно вам, Яков Платонович, такими безобразиями с утра заниматься? - Анна зевнула, прикрыла рот ладонью и села на постели.       - Вставайте поскорее. Нам надо зайти в участок – вдруг у Коробейникова появились новости обо мне или текущем расследовании. Если все глухо, вызовите мадам де Бо – пусть признается в убийстве Андрэ, и намекнет, кто с ней расправился.       - Хорошо. Позавтракаю – и пойдем.       - Если поторопитесь, то успеете встретиться с женихом, - не удержался от шпильки Штольман, - от него что, кухарка ушла?       - Князь снова у нас? – Анну позабавила откровенная ревность, прозвучавшая в голосе Якова Платоновича.       Штольман нахмурился и скрестил руки на груди, игнорируя вопрос. Анна повторила позу, многозначительно подняла брови и насмешливо посмотрела на сыщика.       - Яков Платонович?       Штольман фыркнул и растворился в воздухе, а Анна вылезла из-под одеяла и босиком подошла к окну.       Ровный слой снега, лежащий на улице, поблескивал веселыми искорками в свете зимнего солнца. Барышня глубоко вздохнула и внимательно прислушалась к себе. Острая боль от смерти Якова Платоновича отступила, оставив после себя щемящую грусть. Придет время, горечь потери и тоска по несбывшемуся расцветут буйным цветом, но сейчас присутствие мужчины мешало в полной мере их ощутить. Землю укрыли белым покрывалом, а на ее болезненные чувства будто накинули тонкий плед насущных забот. Вчерашний день выдался непростым и эмоциональным, но впервые они провели его вместе. И сегодня от перспективы расследовать преступление в качестве полноценного помощника Штольмана сердце Анны сладко замирало.       В этот раз завтрак прошел без происшествий, если не считать язвительные комментарии Якова Платоновича на реплики Разумовского. После трапезы под одобрительные кивки матери Кирилл Владимирович пригласил Анну на небольшую прогулку. Разговор намечался интимный, и девушка искренне надеялась, что Яков Платонович проявит тактичность и не последует за ними. Так и вышло. Штольман криво усмехнулся, и исчез.       Князь галантно предложил Анне руку, и они медленным шагом отправились гулять по заледенелым садовым дорожкам. Зима постепенно вступала в свои права. Легкий мороз приятно холодил кожу, окрашивая нежным румянцем девичьи щеки. В противовес студеному воздуху любовные признания Разумовского звучали горячо и пылко. Кирилл Владимирович разошелся не на шутку, страстно описывая немалые преимущества, которые получит Анна от их совместной жизни, но барышня ощущала лишь неловкость и замешательство. Как мало этот человек знает о ней, раз предлагает удобство и комфорт в виде главных даров. Анна тяжело вздохнула. Давно надо было ответить Разумовскому, и она, тщательно подбирая слова и выражения, наконец это сделала. Кирилл Владимирович бросил на Анну короткий взгляд. Увиденного хватило, чтобы он не стал спорить, вежливо попрощался и понуро ушел.       Анна осталась в парке. С неба падали редкие снежинки, и ей захотелось как в детстве поймать их ртом. Она подняла голову, приоткрыла губы и почувствовала холод на языке. Рядом раздался веселый смешок.       - А вы все равно никому не расскажите, - широко улыбнулась Анна и вернулась к прерванному занятию.       - Почему вы отклонили предложение Разумовского? – Анна подозрительно покосилась на сыщика, а он невозмутимо пожал плечами, - я не подслушивал, это очевидно. Он грустный пошел в дом, а вы одна стоите здесь.       - Да я и не планировала соглашаться, и если бы вы меня тогда выслушали, то сразу бы об этом узнали.       Штольман опустил взор, скрывая от Анны нахлынувшие эмоции. Полезная в работе привычка подозревать худшее подвела его, а внезапный гнев на собственную доверчивость усугубил ситуацию. В глубине души Штольман понимал: искренняя Анна не способна на коварство и ждал, что она разубедит его. Однако, оскорбленная барышня проявила упрямство.       - Тогда – да, но сейчас?       - Ничего не изменилось, - Анна смело посмотрела на Штольмана, - и тогда, и сейчас мне нравится другой человек.       Хоть Анна и не призналась прямо, они оба прекрасно поняли, что речь о нем. Штольман не знал, как ответить на подобное признание. Сказать, что так же симпатизировал ей? Но станет ли Анне легче от посмертной исповеди или она начнет маяться от тоски по несбывшемуся? Он решительно отвел взгляд от полных надежды глаз и сухо предложил:       - Пойдемте в полицейское управление, Анна Викторовна.       Девушка разочарованно вздохнула, согласно кивнула и они отправились к Антону Андреевичу.