Секретный ингредиент

Следующие пару дней Крис проводит, работая из дома, благо расписание позволяет. Хан никак не комментирует такое поведение старшего, мотаясь в офис, а Чан всячески отгоняет от себя мысли, что с какой-то стороны это всё же похоже на побег. Да и пусть. Хотя Чан все равно из дому выходит, чтобы банально прогуляться, после долгого сидения за компьютером, и пополнить запас продуктов в холодильнике, но так некстати попадает под проливной дождь на обратном пути. Да еще и успевает подмерзнуть, ведь магазин находится в нескольких кварталах от него. Расстояние самое то, чтоб спокойно развеяться, отвлекаясь от преследующих его мыслей о Феликсе, но увы, не под дождём. Возвращаясь, он сразу же старается принять горячий душ и выпить противопростудное на всякий случай, ведь Хван днём прислал смс с датой открытия его детища, и он уже забронировал под это день в своём расписании. Поприсутствовать там было интересно. Главное с простудой не свалиться. Однако на утро Чан понимает, что его мольбы не были услышаны, когда он просыпается от озноба, что прошибает его тело. Состояние отвратительное и он еле отскребает себя от кровати, чтобы почти взвыть на кухне обнаружив, что вчерашнее противовирусное было последним. Крис чувствует слабость и совсем не уверен, что доберется до ближайшей аптеки, а потому набирает Джисона и просит завезти лекарство. Хан говорит, что постарается приехать как можно скорее и советует пока выпить теплого чая, а потом попробовать поспать. Крис угукает почти автоматически, но советы выполняет, возвращаясь в кровать и проваливаясь в беспокойный сон. Он давненько не заболевал, так что практически забыл какого это чувствовать себя настолько разбитым. Однако на ноги надо подняться в кратчайшие сроки.

***

Он проваливается в забытье и видит во сне Феликса — у того обеспокоенное лицо и теплые печальные глаза. Ли протягивает ему таблетку и стакан воды, а после аккуратно убирает влажную челку со лба, покусывая свои губы, и Чан позволяет себе криво усмехнуться — даже в горячем бреду Ликс не оставляет его. Младший так же заботился о Чане, когда тот заболел почти в самом начале отношений, окружая заботой и вниманием. Нет ничего удивительного, что в таком состоянии ему мерещится Феликс, думает Крис, хотя это уже похоже на помешательство. — Ты что-нибудь ел? — голос иллюзии кажется до мурашек реальным, но голова слишком тяжелая, чтобы задуматься об этом чуть дольше, чем на секунду. — Нет, — сипит Чан, поворачиваясь на бок и закрывая глаза. Болеть даже во сне — не круто. — Есть пожелания? — осторожно расспрашивает фантомный Ли, усаживаясь на край кровати старшего. Крис приоткрывает один глаз, с трудом фокусируясь на младшем. — Твой куриный супчик с лапшой, который ты делал, когда мы были вместе, — иллюзия удивляется, но кивает, а Крис задумывается. Это же его сон? Он же может пожелать все что угодно, верно? — И погладь меня. Мне всегда это помогало. Образ Ли выглядит удивленным, а со стороны двери слышится какой-то смешок. Но Чану откровенно плевать, всё внимание на младшем. Тот неуверенно тянется к голове Криса, зарываясь пальцами в волосы старшего. Пальцы Ликса прохладные и ласковые, как прежде, и Чан прикрывает глаза, чувствуя, как становится легче. В голове проскальзывает мысль о подействовавшем лекарстве, и Чан вновь проваливается в сон.

***

Когда Крис открывает глаза вновь, то понимает, что проспал весь день. Одежда, в которой он был, неприятно липнет к телу, так что надо бы освежиться. Крис промаргивается пару раз, и все же встает со своего лежбища, на ходу стягивая футболку с шортами и направляясь в душ. Замечает в кухне свет, слышит грохот посуды и улавливает запах супа, который он просил во сне. В душе растекается благодарность к Джисону, который скорее всего и был иллюзией Феликса. В животе урчит, но здороваться в голом виде со своим другом он не пойдёт, а потому кричит из коридора: — Хани, я тебя обожаю! Сейчас помоюсь и приду. Встает под тёплые струи душа, смывая пот и приводя себя относительный порядок. Ну насколько это в принципе возможно в его состоянии. Голова все еще болит, а значит выпить таблетку еще раз просто необходимо. Но сначала — поесть. — Джисон ты просто золото, а не друг! — Чан выруливает на кухню, продолжая сушить волосы полотенцем. Обзор на кухню скрыт махровой тканью, а в ответ не раздается ни звука, но Крис точно ощущает чужое присутствие. — Представляешь, мне мерещилось, что ко мне пришел… — старший стягивает с головы полотенце, переводя взгляд на человека на кухне, и его глаза моментально округляются. — Феликс??? — Привет.

***

— Зачем ты здесь? — Крис складывает руки на груди и хмурится, прожигая Ликса взглядом. Спрашивать: «Как?» бессмысленно, а с Ханом он позже разберётся. — Тебе нужно поесть, — Феликс кивает на тарелку с супом, складывая руки в замок, стараясь скрыть свою нервозность. Ли смотрит на него все тем же взглядом из кофейни — печальным и молящем о разговоре. — Перед тем, как принять таблетки… — Я мог бы справиться сам, — Чан ершится, но аромат готовой еды уже давно забился в ноздри и теперь поднимает из глубин воспоминания о прошлом, которое было так страшно ворошить. Хан прав — вечно бегать не получится, но разве отсрочку он не заслужил? Он разглядывает Ликса, пытаясь отыскать новые изменения в чужой внешности. Зачем-то инспектирует все такие же пухлые губы и курносый нос, замечает в ухе подаренную серёжку-гвоздик. Память вновь выкидывает на поверхность картинку о первом совместном походе к мастеру пирсинга. Ликс очень хотел проколоть ухо, но безумно боялся. Поэтому старший и отвел его к своему хорошему знакомому, да еще и за руку подержал. — Я знаю, — кивает Ликс. — Но ты попросил. Я не мог проигнорировать. Слова про невозможность отказать вспарывают душу и Крис стискивает зубы, чтобы не дать слететь с языка ни одному лишнему слову. — А как же твой отлёт? — яд всё-таки вырывается из-под контроля, но об этих словах Чан не жалеет. Брови Феликса заламываются, а рот открывается для ответа, однако старший не дает и шанса отреагировать. — Ты же видел, что у меня жар. Я бредил. Мог бы не обращать внимания. Это у тебя получалось прекрасно в течение двух лет. Феликс опускает голову, скрывая глаза за челкой, и сжимает замок из пальцев еще сильнее. — Я могу всё объяснить… — Не поздновато? — хмыкает Чан. Внутри него творится полнейший хаос, разум разрывается между желанием выслушать и выставить за дверь без объяснений. А еще простуда вносит свои коррективы в работу мозга и определяться с вариантами чертовски сложно. — Надеюсь, что нет, — Феликс поднимает взгляд от стола и старший нервно сглатывает. В теплых радужках скользит не меньше боли, чем в его собственных глазах. Крис пасует. — Хорошо, я выслушаю тебя, — слова даются старшему на удивление легко. Он сглатывает, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. — Не обещаю, что пойму тебя, но выслушаю всё что скажешь. А потом ты уйдёшь. Ликс согласно кивает и вновь указывает на суп. — Поешь, пожалуйста. А я пока расскажу. Чан устало усаживается напротив и притягивает тарелку ближе, понимая, что поесть действительно надо. Но едва первая ложка попадает в рот, Крис готов взвыть в голос. Потому что какого черта самый простой суп, сделанный руками Феликса, до сих пор так восхитителен? Ведь Крису после расставания, так и не удалось приблизится к такому же вкусу, хотя он видел множество раз, как младший его готовил. И даже рецептуру хранил. Но всегда выходило не то. Даже близко не было. Когда-то в детстве, еще до того, как он определился с поступлением на ресторанное дело, он спросил маму, как ей удается из таких простых продуктов и рецептов готовить настолько вкусные блюда. Может она знает секретный ингредиент? Мама тогда рассмеялась мягко, приглаживая кудряшки сына, и заговорщицким тоном, шепнула: — Любовь. — Любовь? — Да, — мама продолжала улыбаться. — Когда ты готовишь от всего сердца для тех, кого очень любишь, любое блюдо может стать шедевром. Даже обычный куриный суп. Чан тогда нахмурился, но сделал вид, что понял. Однако по-настоящему понял только, когда встретил Феликса. Точнее потерял… — Я знаю, что поступил жестоко тогда, — тихо начинает Феликс после пяти минут молчания. — Собрал вещи, не объяснился и оборвал контакты… — Мягко сказано, — криво усмехается Чан. — Я думал, что заслуживаю разговора, как минимум, а не наспех накарябанной записки на кровати в спальне. — Я не мог этого сказать тебе в лицо, — голос Феликса дрожит. — Я узнал о стажировке одновременно с тобой. Я не думал скрывать, правда. Но видя то, как ты радуешься своему предложению, не смог. Меня пригласили стажироваться заграницу, а тебя заметили здесь люди из крупнейшей сети ресторанов высшего уровня. — Я был готов плюнуть и полететь с тобой. — Я не хотел этого. — Ну да, ты так и сказал, — Чан хочет подняться, чтобы убрать тарелку в раковину, но младший опережает его. Забирает посуду, оставляя в мойке, и протягивает лекарства с бокалом воды. В каждом жесте Ли скользит забота, но от этого Бану еще хуже. Он не может оставаться беспристрастным, не может не реагировать на тепло, к которому собственная душа вновь тянется, несмотря на оставленные шрамы. — Если я тебе тогда надоел, мог бы порвать со мной раньше. — Я не захотел твоего перелёта не поэтому, — Ликс вздыхает, снова принимаясь выкручивать кольца. Его переживания слишком заметны. — Когда мы начали встречаться ты говорил о том, как мечтаешь попасть на стажировку в эту сеть ресторанов. А когда я услышал, что тебя туда позвали, просто не мог забрать твою мечту. Отношение на расстоянии нам бы дались тяжело, поэтому я решил закончить всё так. Некрасиво, не спорю и не оправдываюсь. Но это единственный вариант, который пришел мне в голову тогда. — Мы могли бы это обсудить… — Не могли, Чан, и ты это знаешь, — Феликс переводит взгляд на старшего, и Крису хочется от него скрыться. Потому что Ли чертовски прав — тогда они бы только разругались. — Ты уже в аэропорту сказал, что мог бы полететь со мной. Ты не стал бы меня слушать. — Я мог бы пройти стажировку в другом месте, — хмурится Чан. — Да. А меня бы сжирало чувство вины, за то, что я тебе помешал. Я не хотел, чтобы ты отказывался от своей мечты. Даже ради меня. — Получается ты избавлялся от собственных угрызений совести? — Крис барабанит пальцами по столу, разглядывая младшего. — И это в том числе, — кивает Ли. — Повторяю: я не оправдываюсь. То, что я тогда сделал, казалось мне правильным на тот момент. Крис нервно хихикает. — Это всё? — Я хочу возобновить наше общение. Если это возможно. От последней фразы из Криса словно весь воздух вышибают. Сможет ли он общаться с Феликсом после всего произошедшего? И каким должно быть это общение? — Я не могу тебе сейчас ничего ответить, — произносит Чан. — Мне нужно всё обдумать. — Я понимаю, — Феликс кивает и поднимается из-за стола, направляясь в коридор. — Только прошу, сообщи мне своё решение. Номер я не менял. — А почему ты не брал трубку, когда я звонил? — вопрос срывается с губ быстрее, чем Крис осознает его. Ли застывает в дверях. Чан видит, как спина младшего напрягается, но лицом к нему Феликс не поворачивается. — Потому что, если бы я хоть раз услышал твой голос, то непременно бы сорвался обратно, наплевав на стажировку. И корил бы себя уже за это. Я не хотел бы, чтобы наша любовь стоила нам наших мечт. Потому что такая жертвенность, всегда плохо заканчивается.

***

Простуда сдается под напором лекарств спустя пару дней. Все это время Чан старается работать из дома, но получается плохо — мысли крутятся вокруг разговора. Феликс попросил дать ответ, но не установил сроков. Что будет если Крис не сможет решить? Что тогда сделает Ликс? Старший думает об этом, когда пишет рецензии, когда просматривает новости и доедает приготовленный суп. Хан появляется у него на следующий день — выглядит виновато и даже пытается извинится, но Крис лишь отмахивается, заявляя, что действительно бегать бы долго не удалось. В каком-то смысле старший даже немного благодарен. На фоне неожиданности все прошло легче, чем в ситуации, когда он успел себя бы накрутить. Бан понимает, что Хан поддерживает общение с Ликсом и хочет спросить, сколько потребовалось времени, чтобы вновь принять младшего, но вопрос остается не озвученным. Ситуации Хана и Криса просто несопоставимы. — Ты узнал где он работает? — Чан старается спрашивать беспристрастно, но голос все равно ломается под конец фразы, выдавая личную заинтересованность. — Пока нигде, — отвечает Хан, натягивая куртку в коридоре. — Вроде даже резюме пока не подавал. — Странно, — бормочет старший, но Джисон лишь пожимает плечами. — Как знать. Может он пока решил просто осмотреться. В конце концов, наш город не единственный в стране, где есть приличные рестораны. А с характеристикой, что у него после стажировки есть, ему вообще почти все двери открыты. Может поехать куда угодно. — Ага, — кивает Крис. Почему-то последняя фраза в душе старшего поднимает волну раздражения. — Может. Джисон замечает смену настроения и вглядывается в задумчивое лицо Бана. Он знает краткий пересказ разговора, заметил, как старший в последние дни стал задумчив, но лезть в его душу насильно он не станет. — Ты успеешь оправиться к открытию ресторана Хёнджина? — Хан переводит тему в более безопасное русло. — Три дня осталось. Если что могу пойти я. — Не волнуйся, я оправлюсь, — мягко улыбается Чан. — Тем более мне не помешает развеяться. — Как скажешь. Парни прощаются, и Крис возвращается в гостиную. Мысли крутятся вокруг брошенной Джисоном фразы о том, что Ликс может уехать куда угодно. Чан понимает — действительно может, но почему от осознания этого факта на душе так паршиво? Он прокручивает в памяти вечер их разговора и понимает, что Ли был предельно честен и Чан не может на него сердиться, даже если очень хочет. Младший выложил как на духу все причины и следствия, и да, вспоминая их характеры два года назад, Бан понимает откуда такие выводы. Но он помнит не только это. Он помнит какой заботой и теплом окружал его Феликс, когда они съехались. Его глаза, что сияли ярче звёзд, и нежную улыбку на сладких губах. Ликс был рядом и в каждом своём действии стремился показать, насколько важен и дорог ему старший. И как сильно он Криса любит за то, что он у него есть. Помнит до мельчайших подробностей, как нравилось самому Чану просыпаться чуть раньше и любоваться сонным котёнком под боком. Помнит, как стремился отдать в ответ всего себя и чуть-чуть больше. Как любил проводить с ним время, помогать с учебой и был самым главным и важным дегустатором кулинарных шедевров Ли. Как целовал маленькие пальчики от восхищения новым блюдом, когда сам Ликс, смущаясь говорил, что в нем нет ничего особенного. Но особенное было и Чан это точно знал. Вспомнил, когда пытался приготовить что-то по памяти, после разгона от Чанбина, за плохое отношение к собственному здоровью. Признаться, тогда ему кусок в горло не лез, но Со умеет убеждать. И угрожать. От воспоминаний становится тепло, но суровая реальность сразу же вносит свои коррективы. Чан не видел младшего два года, и между ними много неизвестности. Ликс хочет наладить общение, но Чан плохо представляет, как это — просто общаться с Ли? Он ведь влюбился в него почти сразу же, а после только любил. Сможет ли Крис выстроить с ним простую дружбу, как с тем же Джисоном? Старший вздыхает. Ему всё еще нужно о многом подумать.

***

Чан слегка опаздывает на торжественную часть открытия ресторана, но все равно приезжает, как и обещал. Хёнджин встречает его у стойки администратора сдержанной, но по-своему тёплой улыбкой, и лично провожает за столик, протягивая меню. Крис кивает, благодаря, и быстро пробегается по строчкам с названиями блюд, зачитывая заказ, подошедшему официанту. — Личные пожелания? — Я с трудом ем острую пищу, — говорит старший, возвращая меню обратно. — Так что меньше перца. — Тогда почему заказал корейскую кухню? — Хван вопросительно приподнимает бровь, удивляясь выбору. — Мне кажется это будет лучшей проверкой мастерства ваших поваров, — хитро улыбается Чан, а Хёнджин хмыкает. — Тем более, что ты утверждал, что мне всё понравится. — И от своих слов не отказываюсь. — Значит нет повода волноваться. — Ты не заказал десерт. — Оставлю на твоё усмотрение. Хёнджин шепчет что-то официанту и, когда тот уходит на кухню, откланивается, ссылаясь на то, что, если его заметят рядом с Кристофером, могут поползти слухи о том, что Хёнджин приложил руку к рецензии. Чан кивает и переключает своё внимание на убранство зала, отмечая что выполнено дорого и со вкусом, но без лишней вычурности. Помещение просторное, светлое, много столов, однако находятся они на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы не мешать соседям. Знакомится с винной картой, смотрит на цены и наблюдает за работой обслуживающего персонала. Пока открытие — зал полон и народ внутри достаточно разномастный, что можно объяснить гибкой ценовой политикой и удобным расположением недалеко от центра. Это заведение может обрести свою популярность и приток клиентов при правильной рекламе. Блюда приносят минут через тридцать, желая приятного аппетита, и Чан кивает в ответ. Смотрит на свой набор и усмехается — куриный супчик, что недавно готовил Феликс ему, всколыхнул воспоминания о совместных вечерах за готовкой, и он неосознанно заказал то, что готовил ему Ликс раньше. Готовил, зная, о его сложных отношениях с острым и сознательно делал традиционные блюда мягче. Крис вздыхает и принимается за еду, с первой ложки понимая, что острота в самый раз — его не тянет экстренно «потушить пожар» холодной водой и очень тонко открывается вкус самой еды. Старший подвисает немного и вновь отправляют еду в рот, понимая, что не показалось. Он не замечает, как съедает все что ему принесли, приходя в себя только когда на столе возникает чайник с жасминовым зеленым чаем и тарелка с брауни. Сердце ёкает.