Ну, время песен о любви

— Когда же эти экзамены закончатся? Матрас под Юнги прогибается и мягко отпружинивает. Чимин перед ним разыгрывает целую драму, ноя и скуля о незавидной участи старшеклассника, как будто бог обязательно внемлет. Посочувствует заодно, покивает головой согласно и в конце заключит «базаришь, сворачиваем лавочку». Мир сразу закрутится, как балерина, пока мозги каждого не размажет по какой-нибудь поверхности. Все это будет длиться секунду. Или семь, если ссылаться на каноны. Потом хлопок. Чтобы вернуть и прокрутить историю вперед на несколько веков, но с удаленными данными. Правда, Юнги уверен, Чимин все равно будет прыгать на его матрасе и скулить о чем-нибудь другом. В этом весь он. — Эй, ты меня слушаешь? — Юнги переводит взгляд с потолка на Чимина и смотрит на растрепанного мальчика. Тот уже без пиджака, в мятой белоснежной рубашке, стоит над ним неустойчиво, покачиваясь на мягкой поверхности, и дует губы. — Последнее время ты только и делаешь, что витаешь в облаках. Дело в том, что у Юнги проблемы. Проблемы, о которых не скажешь каждому второму, знакомому, другу, лучшему другу или любому человеку. А уж тем более родителям. Старики никогда детей не понимают, а тем более подростков. Нет, они конечно пытаются ловить молодежную волну, но… Кринж. — Задолбался, — не врет Юнги. Чимин закатывает глаза и плюхается рядом, плечом к плечу, наконец замолкая. Юнги сразу же подбирается, стараясь стать меньше и вообще испариться. Рука у Чимина накаченная из-за частых танцевальных практик, горячая даже сквозь несколько слоев ткани и чересчур близко. Да, у Юнги огромные проблемы. Несколько дней назад он проснулся, задержался за завтраком из-за назойливой матери и, рассекая улицы на велосипеде по пути в школу, понял, что влюбился в друга. И так глупо, так курьезно, из-за какого-то взмаха руки, яркой улыбки, прищуренных глаз. Из-за мягких непослушных каштановых волос, с которыми играл ветер. Из-за звонкого голоса, кричащего «хеен». Размышляя долго, с завидным остервенением, Юнги выискивал тревожные звоночки, замирал от чрезмерной тактильности Чимина и, с запоздавшим шоком от самого себя, залипал на последнего. Это был сюр. Никаких бабочек или прочей живности. Даже стая тараканов и та сбежала от мозговой активности. Вердикт был суровый. Юнги влюбился давно. Он выбегал из дома лишний раз только ради одного человека. Он делился своим обедом, отдавал самые сладкие части мандаринов, чистил семечки только одному. Молча помогал, журил, разрешал обнимать, ночевал, ругался с предками, приглашал к себе, не возражал против дурацких идей — ну, может самую каплю, — слушал чужую музыку, даже если любил исключительно грубый рэп, ходил на конкурсы, хлопал там как умалишенный и первый бежал обнимать за талию маленького, но сильного, волевого Чимина. О, Юнги был по уши. Как и в любви, так и в дерьме. — Хен, — тянет тихо Чимин. Юнги многозначительно мычит, внутренне смущаясь от близости их пальцев. Они почти что держатся за руки. — Мы же сможем поступить в одно место? Ему бы очень хотелось ответить, что да. Как часто мечты об этом не давали им спать. Они ночами переписывались, смеялись вместе и предвкушали как заиграет жизнь новыми красками, когда они переедут в общагу подальше от надзора и смогут делать что захотят. Смотреть до самого утра фильмы, вместе исследовать новый город и оставаться рядом. «Дружба на века», — любил говорить Чимин. Не ведая, что любимый хен его предал. — Мы постараемся, — обещает Юнги. На самом деле, он боится. Мечты, их всегда преследовали мечты, с самого детства. У них получилось так долго быть вместе, преодолевать пустяковые ссоры, однажды они даже дрались из-за девчонки — Юнги не уверен, что тогда он это делал из-за нее — у них все получилось до этого момента. А вдруг… в этот раз не сработает? Вдруг черная полоса наступила из-за него самого. Из-за допущенных мыслей, радости и любви, что поселилась давно в его сердце. Слишком много та ему уже дала. Сил, энергии, мотивации. Юнги преодолевал все на реактивной силе, от возбуждения и предвкушения. Глубоко-глубоко внутри себя он боится, что все. Удача кончилась и пора платить по счетам. — Если нет… — Я буду приезжать к тебе каждую неделю, — уверенно перебивает Юнги Чимина. Он поворачивает голову в бок и ловит удивленный взгляд младшего. Так близко, что видно трепет ресниц. Дурацкий, со смешной историей, шрам у глаза. Юнги до сих пор помнит как успокаивал тогда маленького ребенка, сам при этом рыдая от страха, что тот умирает. Пухлые искусанные из-за нервов губы манят к себе каждый раз, стоит Юнги оказаться рядом с Чимином на расстояние целой планеты. Не только в качестве утоления его жадной и требовательной души, но и в целях научиться считывать слова взглядом. Чтобы на всем огромном шаре только он мог понимать Чимина так хорошо. — Ничего не изменится. — Ты уверен? — Я обещаю, — кивает Юнги. Чимин задумывается на секунду, а после ярко улыбается, что слепит глаза. — Думаю, нам все же следует постараться поступить в один универ, — хихикает Чимин. — Хочу приходить поздно ночью пьяным и ложиться к тебе в кровать. — Ты пиздец какой странный! — Не хуже тебя, — на секунду, Юнги кажется, что что-то меняется в лице Чимина. Возможно, что позже это принесет много проблем и открытий. Возможно, ему стоило подумать об этом чуть дольше, чем о том, что будет, если экзамены исчезнут. Но он отпускает это. Потому что пока его мир крутится вокруг школы, страха перед будущим и Чимином. Правда, последнее его заботит больше всего.