The Burning Cherry Eyes.

«Сколько может продолжаться то, что вечно?» Процитировав писателя, мистер Мэллоу начал урок литературы. Я размял плечи и выпрямился, готовый принимать всю информацию в себя, словно губка. Сегодня мне хотелось, чтобы этот день был идеальным. На улице было туманно, все было словно укутано безмолвной пеленой, а я сидел здесь и старательно выводил каждую букву в своей изрисованной тетради по литературе. Мистер Мэллоу был прекрасным рассказчиком, и рассказ о жизни сестер Бронте протекал по классу так же плавно, как и рассеивался туман за окном. Я поглядывал на улицу, кусал карандаш и улыбался сам себе, делая небольшие зарисовки трех сестер. Время двух лекций подряд пролетело для меня незаметно, я был в прекрасном расположении духа. Джон подождал, пока я соберусь, и мы пошли на ланч. Я выбрал салат и колу. Я был совсем не голоден, мне хотелось лишь дарить всем то тепло, которое поселилось у меня внутри сегодня утром и, вроде бы, не собирается уходить. Брендон попивал свой чай и ел булочку с вишней. Агнесс сидела рядом. Я поздоровался с обоими и сел напротив брюнета, достав тетрадь с конспектом английского и пытаясь выучить. Джон веселил Агнесс, стараясь разговорить неразговорчивого Брендона. С ним что-то не так сегодня. -Все в порядке? – спросил я, когда Джон и Агнесс пошли унести свои подносы. Брендон кивнул, допил одним глотком чай и встал. Я пожал плечами и снова ушел с головой в конспект. Я не отрывался от него, пока Джон вел меня по коридору, направляясь на лекцию. Как только она закончилась, Брендон подошел ко мне. -Может, прогуляемся сегодня после лекций? – нетерпеливо и немного нервно спросил он, упираясь в стол и нависая надо мной. -Может, - я прикусил губу и увел взгляд, чувствуя, как мои щеки краснеют. Брендон улыбнулся. Первая улыбка за день. Да что с ним сегодня такое? Как только лекции закончились, Брендон чмокнул Агнесс в щеку, и она упорхала вместе с Джоном на курсы по медитации или что-то в этом роде. Мы с Брендоном молча отправились на станцию метро. Я натянул свою старую черную толстовку. -Тебе очень идет, - Брендон взял меня за руку, и мы зашли в вагон. -С-спасибо, - мой голос дрогнул от того, что его рука, черт подери, сжимает мою руку, пока в моем животе бабочки и лепестки роз устроили бурную феерию. Мое дыхание сбилось, и я заулыбался, как идиот. Мы сели на противоположные места, и я уставился в окно, слишком смущенный пронзительным раздевающим взглядом Брендона. Мои губы горели в желании поцеловать его. Я повернул голову, пересилив себя, и посмотрел ему прямо в глаза. Солнечный свет легкими бликами касался его лица, задевая пушистый веер черных ресниц, лежащих на щеках, пробегая по бархатным скулам, целуя мягкие немного сухие губы. У меня кружилась голова от этого зрелища, и я быстро щелкнул его, чтобы он навсегда остался в моей памяти таким, какой он сейчас. Само олицетворение умиротворения и теплоты. Глаза Брендона медленно раскрылись, и он заулыбался, видя, что я пялюсь на него. К моим щекам прилил жар, и я нервно сжал фотоаппарат. Брендон медленно наклонился ко мне, взял меня за воротник толстовки, и наши губы коснулись друг друга. Искры.