Ошибка

Юнги не любит ночевать вне дома. Но в этот раз он уступил невысказанному, но заметному желанию Тэхена посидеть с ребятами подольше. Если честно, после прошлого раза он и сам как-то не рвется немедленно уехать домой. Вечерние посиделки в компании не самых скучных людей действительно имеют свою прелесть. Но есть и обратная сторона: спать после них приходится в приспособленных комнатах. У семьи Намджуна большой загородный дом, но даже в нем нет достаточного количества гостевых. Поэтому Юнги и Тэхен будут спать сегодня на одной широкой кровати. Кто-то не знает разницы между flat-mate и room-mate. Юнги выходит из душевой в одних растянутых хлопковых спортивных штанах, в которых собирается спать, доходит до выделенной им спальни и заваливается на левую сторону кровати. Телефон проверять лень, Юнги выключает свет и собирается засыпать. Тэхен же обычно тихий. Когда придет, то вряд ли помешает ему. Или помешает? Только что вошедший Тэхен слишком возится на кровати, что-то роняет, возится под кроватью, снова забирается и крутится на простыне, включает свет со своей стороны. Юнги хочет цыкнуть на неугомонного, поворачивается и видит… почти голого, в одних боксерах, Чимина. --Я тебя разбудил? Прости. --Эмм, я перепутал комнаты? – спрашивает Юнги. Очевидно, что это просто вежливый вариант «Ты тут что делаешь?», потому что сумка Юнги вот она, стоит рядом с кроватью. И он ее никуда не переносил. --Мы с Тэхеном поменялись. Намджун очень хотел поболтать с Тэ перед сном, они так мало видятся в последнее время, – сообщает Чимин и округляет глаза: -- Ой, прости, надо было, наверное, сперва тебя спросить. Ты же не против? --Страстное желание Намджуна поболтать с Тэхеном и ради этого устроить рокировку как-то связано с тем, что Чонгук сегодня выяснил, что я гей? – интересуется Юнги и по лицу Чимина сразу понимает, что да. Именно так и было. Чимин смущается: --Блин, Юнги, ты только не злись. Гук так вибрировал. А вибрирующий Гук – это головная боль и нервы. Мы понимаем, что нельзя идти на поводу у идиота, но тебе же все равно, с кем ночевать, правда? И Джун реально любит поболтать с Тэхеном. Они раньше всегда могли дольше всех, часов до четырех утра какую-то хрень обсуждать. --Мне все-таки интересно, что происходило в ваших головах. Если кто-то подумал, что я наброшусь на беззащитного Тэхена ночью, то это как-то оскорбительно для меня. А если вы считаете, что это Тэхен на меня запрыгнет, то оскорбляете Тэхена. И вообще, вы там с Гуком не подумали, что мы с Тэхеном как бы в одной квартире живем? И на комнатах у нас нет замков. Если захотим, то никто и ничего предотвратить не сможет. В общем, я даже не знаю, что меня злит больше, ваши оскорбительные предположения или полное отсутствие способностей к анализу? --Юнги, слушай, -- у Чимина на лице нарисовано большое раскаяние, -- прости меня пьяного идиота без способностей к анализу. Это я сказал Джуну, что поменяюсь с Тэтэ. Ну типа, с Гуком лучше предотвратить, чем разгребать. Но когда ты так все поворачиваешь, чувствую себя полным мудаком. Чимин подползает ближе и заглядывает в глаза: -- Ты же не сердишься? Юнги вздыхает: --Ладно, ты спасся. Но я нихрена не понимаю этого вашего Гука. Он сам гомик, мог бы знать, что мы не прыгаем друг на друга только из-за общей ориентации. --Из него толком ничего не вытрясти. Но, как я понял его пьяное мычание, ты сам ему сказал, что Тэхен – охрененный красавчик высшего класса и ты только на таких и западаешь. --Блядь, -- морщится Юнги, -- он все-таки реально придурок. Сейчас я уже думаю, Тэхен устал его терпеть и специально все устроил, чтобы свалить, а страдает для вида. Он же тупой. --Хей, -- Чимин шутливо толкает Юнги в плечо, -- не говори так! Гук хороший и далеко не дурак. Это он возле Тэтэ дуреет. Так Чонгук все неправильно понял? Ты не запал на Тэхена? --Тэхен, конечно, красавчик, но он не в моем вкусе, -- чуточку лукавит Юнги, -- А вот ты – тут Юнги решается на небольшую месть и добавляет в голос кровожданости – Ты – полностью в моем вкусе. Поэтому пока злой серый волк не проснулся, давай ты быстренько переберешься к Джуну, Тэхену или к малышу Гуку под бок и переночуешь там в безопасности. Но Чимин не впечатлен. --Оу, -- тянет он и заглядывает Юнги в глаза, -- тебе серьезно нравятся пухлощекие коротыши? --Хочешь проверить? – интересуется тот. --А хочу. И Юнги не понимает, почему эти невероятные губы накрывают его рот, и что ему делать дальше. Чимин целует искусно. Давит, укладывая Юнги назад на подушки. Наваливается сверху. Это может быть пьяный бред, думается Юнги, или это может быть пранк. Но Юнги соврет, если скажет, что не залипал на эти губы. И когда они вот тут, оглаживают его собственные, Юнги не хочет думать о злых розыгрышах, он хочет понять, такие ли они мягкие, как кажутся. Он втягивает верхнюю губу Чимина, ведет по ней языком, переходит на нижнюю. Осязательно они еще лучше, чем на вид. Чимин лежит на нем, кожа к коже, на обоих нет футболок, а горячие ладони Чимина двигаются по шее и плечам Юнги. Чимин отпускает губы Юнги, ведет руками по его груди и, расфокусированно поднимая взгляд, спрашивает: --Можно? Можно я тебя поцелую? Это очевидно нелепый вопрос. Поздно спрашивать, вообще-то. Но похоже Чимин имел в виду что-то другое, потому что он сдвигается чуть ниже и, не дожидаясь разрешения, начинает выцеловывать Юнги шею, грудь, живот. И гладит, гладит его по бокам, по рукам до самых пальцев и снова вверх к плечу. Губы и руки движутся гармонично, словно в танце, и Юнги чувствует себя неподвижным идолом, над которым совершает обряд слегка безумный жрец. Но кто Юнги такой, чтобы прерывать чужой, пусть и пьяный, экстаз. --Можно? – Чимин сполз совсем низко и чуть тянет за край штанов, под которыми у Юнги уже полный стояк. Даже если это пранк, Юнги готов досмотреть его до развязки. Он слегка поднимает бедра, помогая стянуть с себя штаны и белье. Чимин рассматривает его, обхватывает член рукой, осторожно мнет мошонку и мягко целует живот, бедра. Зарывается лицом в паховые волосы и… он сделал вдох, да? А потом накрывает губами головку и начинает аккуратно двигать головой, додрачивая член рукой у основания. Полные губы сжаты, поднимаются и опускаются плотным кольцом. Чимин сосет аккуратно, часто сглатывает, глубоко дышит носом, руки двигаются в унисон с губами. Никаких потеков слюны. Никаких показушных блядских взглядов снизу. Чимин сосредоточен на отсосе. А у Юнги слишком давно никого не было. Ему нужно чуть притушить ощущения, отвлечься. Юнги слегка приподнимается, ухватывает Чимина за бедра и подтаскивает, разворачивая того боком к себе. Теперь глядя вниз Юнги видит профиль Чимина и его втянутую щеку, а сам он дотягивается до чиминова паха. Это не 69, но вполне себе подходящая для взаимного удовлетворения поза. Юнги спускает вниз боксеры Чимина, -- тот, как змея, извивается бедрами, помогая скинуть их, -- ухватывает крепко стоящий член и начинает ритмично двигать рукой. Надолго их не хватает. Отвлечься не получилось. Юнги толкается вверх сильнее, крепче сжимает руку вокруг горячего ствола, кончает сам, и чувствует, как кончает Чимин. В последний момент Юнги вытягивает вторую руку и подставляет ладонь, чтобы собрать чужой эякулят. Спать на заляпанной спермой простыне ему не очень хочется. Это вообще пиздец не романтично. Но Юнги хочет побыстрее найти в своей сумке салфетки, которые, как назло, куда-то завалились. Недолго думая, он достает свернутую футболку, в которой был днем – все равно ее стирать, а завтра наденет другую. Вытирает руки футболкой – как удачно он поймал все в свою ладонь. Сворачивает ткань в комок, чтобы запихнуть в боковой карман сумки, и сразу находит сбежавшие салфетки. Юнги держит пачку салфеток в руке, смотрит на свой – совершенно чистый – член. Поднимает взгляд на чистое лицо Чимина. --Хм, а тут, похоже, салфетки не нужны, -- констатирует он. Щеки Чимина заливаются краской. Юнги не может подобрать слово, чтобы описать свое состояние. Он зачем-то тянет Пака на себя, на свое плечо – обняться после секса? -- и тот неловко устраивается головой на предплечье, прижимаясь животом к голому боку своего нечаянного любовника. Некоторое время они лежат молча и неподвижно. Сердцебиение уже успокоилось – если и стучит что-то чаще положенного, то в висках -- от неловкости. --Скажешь что-нибудь? -- глухо спрашивает наконец Чимин совсем почти трезвым голосом. Юнги не знает, что тот хочет услышать. «Что это было?» -- максимально идиотский вариант. Юнги такое никогда не согласится озвучить. «Спасибо, было хорошо»? -- Никогда больше так не делай, – говорит Юнги. Чимин дергается, как от пощечины, и поднимается на руках, чтобы увидеть чужое лицо. --Если ты выяснил, что можешь с мужчинами, то запомни, что секс с новым партнером только в резинке, – поясняет Мин. -- Ртом тоже, неважно, в какой позиции. Не все стереотипы про геев -- это стереотипы. К сожалению, – заканчивает Юнги немного грустно. -- Я проходил полный осмотр месяц назад, все было отрицательно, с тех пор я ни с кем не встречался, -- выдавливает из себя Чимин. --Значит, все отлично. У меня последние отношения были полгода назад, потом я проверялся дважды, все чисто, – говорит Юнги. – Я бы хотел, чтобы ты и дальше себя берег. Но раз все хорошо, давай спать. --Подожди, -- просит Чимин. – Юнги, я очень прокосячил? --Да нет, все было вполне себе хорошо, -- ровным голосом отвечает Юнги, -- ты же вроде присутствовал. --Ты ведь злишься. Наверное, я слишком серьезно воспринял твою фразу, что я в твоем вкусе… Но я подумал, что если нет, то ты бы оттолкнул. А ты молчал, и я решил, что да… ты же был не против? Пожалуйста, скажи, что я тут не устроил… харрасмент. --Все нормально, -- говорит Юнги, -- ты меня не отхаррасил. Хотя удивил. Ему неловко от чужой откровенности. Но это оказывается еще не предел. --Ты безумно мне нравишься, -- признается Чимин, -- как никто раньше. --Ммм, я красавчик? --Само собой. Но дело не в этом. У нас тут полный дом красавчиков, а я как-то дожил до своих лет, не мечтая никого из них засосать. А с тобой… ты так себя ведешь, так говоришь. Я залипаю на тебя, еще с первой встречи, когда мы были в баре. И потом твои руки. Это краш. Когда ты играл, пальцы на клавишах. У тебя офигенные руки, Юнги. И ты… очень вкусно пахнешь. У меня крышу срывает, как вкусно. Похоже они оба вспомнили, как Чимин утыкался носом Юнги в пах и с наслаждением дышал, – покраснели оба. --Хорошо, Чимин, -- выдавливает из себя Юнги, деморализованный воспоминанием. – Давай сойдемся на том, что мы действительно оба во вкусе друг друга. Заигрались, переспали, поговорили, сказали спасибо, и теперь идем на боковую, хорошо? --Спасибо, Мин Юнги. --Спасибо, Пак Чимин. --Спокойной ночи. --Приятных снов. Действительно же ничего необычного с ними не произошло? С каждым может случиться.