Ошибка

Тэхен все-таки становится старшим редактором официально. Ким все так же верен своему решению не пить. Но это не мешает ему проставиться и – особая фишка -- покормить друзей тем, что приготовит сам. Чимин всем уши прожужжал, как вкусно Тэхен готовит. А чтобы свежекулинарный талант мог развернуться без преград в просторной кухне, отмечать решили все в том же загородном доме родных Джуна. И Юнги конечно с ними. И это, как всегда… хорошо. Хорошо, на взгляд Юнги, даже то, что еда Тэхена как будто не лезет Чону в горло. Тот больше пьет и грызет готовые закуски. Они начали пить в обед, продолжили за ужином и сейчас уже подустали и разбрелись кто куда. Юнги вот устроился ближе к огню с бутылкой пива. Хосока не видно, Чимин с Намджуном метрах в пяти что-то жарко обсуждают, склонившись над телефонами – приложение или игру? Еще дальше Тэхен и Соен сидят на подвесном диванчике и о чем-то тихо переговариваются. В прошлый раз они тоже проводили много времени вместе. Это даже немного странно. Чон ходит кругами, мается и неожиданно плюхается возле Мина на скамейку у костровища и вытягивает длинные ноги. Они не общаются и не разговаривают, но демонстративно бегать от Юнги Чонгук не собирается. Это же нормально, что они оба хотят посидеть у огня? Тэхен и Соен встают и уходят в дом. Чон провожает их взглядом. --Ты все время пялишься на него, когда он не смотрит. А когда ты не смотришь, он пялится на тебя. – Юнги наблюдает за направлением взгляда Чонгука. --А ты просто так все время пялишься на нас обоих? -- огрызается Чонгук, но переводит взгляд на угасающий костер. -- Смотрят же люди дорамы. За страстью интересно наблюдать. А тут она даже не наигранная. – Юнги, похоже опять перебрал. Иначе зачем он это озвучивает? --Ты тоже записался в группу поддержки Тэхена? Чимин уже подходил ко мне с этими тухлыми намеками про вторые шансы. --Тухлыми? --Однозначно. Ты типа сам не понимаешь? --Не понимаю что? -- искренне интересуется Юнги. --Измену прощать нельзя, -- Чон резко скучнеет. Юнги морщится. --Откуда ты это взял? Я зануда, прости, но работа такая, чтобы формулировки были точными. – и сразу поясняет, -- Ну смотри, это твое «Измену прощать нельзя» -- не моральный императив. Кому нельзя? В заповедях было про «не прелюбодействуй», а про не прощай ничего не было. Тогда откуда ты взял эту фразу? --При чем тут заповеди, мы не христиане. --Да? А звучишь прямо как пророк или политик на трибуне, -- Юнги передразнивает негромко, но пафосно, -- «Измены прощать нельзя». --Окей, -- Чонгук все же привык слушать старших, -- переделаю: «За измену не прощают». --Ффу, еще хуже, -- кривит лицо Юнги, -- все бабы стервы, все блондинки дуры, кто живет не в столице – тупая деревенщина, а за измены не прощают, да? Это называется генерализация. --Ты думаешь, кто-то может простить предательство? --Люди очень разные, -- неожиданно серьезно говорит Юнги. – Очень. Они молчат некоторое время, а потом Юнги продолжает. --Я был на твоем месте. И видя недоуменный взгляд Чонгука поясняет: --На месте того, кому изменили. Он молчит еще несколько секунд и заканчивает: -- Если бы у меня тогда просили прощения так, как Тэхен у тебя, я бы простил. --«Так» -- это на коленях? – скептически выгибает бровь Чонгук. --«Так» -- это с полным признанием своей вины в совершенном, -- поправляет его Юнги. --В смысле? А что, в таком случае кто-то может не признавать вину? Юнги криво ухмыляется: -- Ты удивишься. Ну, например, мой бывший парень пояснил мне, что его измена – это исключительно моя вина. Я слишком много работал, в сексе его не удовлетворял, внимания достаточно не уделял. У него просто не было выбора, кроме как спать с другими. --Ты гей?! – Чонгук смотрит внезапно круглыми глазами. --А сам сделать вывод из слов «мой бывший парень» ты не можешь? Чонгук, похоже, забывает, про что они только что говорили. –Тебе нравится Тэхен? – полуутвердительно с какой-то тревогой спрашивает он, и Юнги сразу вспоминает, что Гук тут самый младший, и даже немного сочувствует Тэхену. Он не собирался вываливать малознакомому парню детали своего прошлого, но решает, что это не повредит. Тем более, ему самому нужно озвучить мысль, которая уже давно оформилась, но не была отпущена. --Мой бывший был охуенно красивым, -- говорит Юнги с интонацией, с которой детям рассказывают сказки, -- Реально охуенным. Чтоб ты представил, по физическим характеристикам из той же лиги, что и Тэхен, но по умению подать себя на порядок выше. По умению продать себя, пожалуй, что на три порядка. Когда я его поймал на измене, мы разосрались. Он наговорил мне всей этой хуеты, что виноват я. Я, конечно, умом понимал, что нет, что это он кусок дерьма, но все равно поверил. Понимаешь? Сокджин, мой друг, мне много раз мозг промывал, разубеждал, ругался на меня. Своей головой я тоже понимал, что это манипуляция. Но внутри почему-то поверил, что это я не такой, не достоин никого хорошего. Нет, я не идиот, я могу логически рассуждать, но тут как зациклился. Когда я первый раз увидел Тэхена, то хотел его послать с этой арендой, если честно. Он мне сильно напомнил бывшего. И эта ваша история, про которую я потом узнал, тоже в тему пришлась. Но когда я посмотрел на Тэхена, как его день за днем плющит от вины… И все эти его извинения перед тобой тоже… Я не знаю, что произошло, но меня отпустило. Или я отпустил всю эту хероту с Минхо. Не умом понял, а реально почувствовал, как мне повезло, что он свалил из моей жизни. И что это не я его довел до измены, а он сам так выбрал. Умом я это и раньше понял, а тут до подкорки проняло. В общем, я много об этом всем думал и, наверное, я в чем-то благодарен Тэхену, что он подвернулся мне. Юнги хлопает Чонгука по коленке и встает: --Что-то я распизделся. Мне показалось важным сказать тебе, что люди разные. Но ты сам смотри, как тебе лучше. Хорошо? --Окей, -- ошарашенно отзывается Чонгук и задумывается о чем-то глубоко, но не по-доброму.