Ошибка

--Охренеть… -- Чимин идет по просторному дому в пригороде и осматривается. – Не совсем бездомный, говоришь? Это ты называешь просто жильем? Юнги пожимает плечами. Ему тоже нравится эта огромная гостиная со вторым светом. --Ты кто? Музыкальный магнат? Сколько тебе платят за песни? – Чимин не может прийти в себя. --Ты же сам следишь за моими песнями в хит-парадах. Я востребованный композитор. И я не говорил, что я бедный музыкант. --А что я должен был подумать, если ты сам жил в съемной квартире и еще пересдавал комнату Тэхену? – Чимин все еще потрясен. – Офигеть, а это что за комната? Юнги снова пожимает плечами: -- Потом решим. Ты же не против жить здесь? Чимин рассеянно кивает. --Мне все равно где, главное, с тобой. Звучит слегка приторно, но Юнги в последнее время полюбил сладкое. Сладкие объятия, сладкие слова, сладкое чувство, что тебя обожают. Сколько нежности может вытерпеть и впитать в себя один нелюдимый колючий композитор? Оказывается, очень много. Ему все еще мало Пак Чимина. Они живут вместе уже два месяца – получив согласие Чимин в неделю вынудил Юнги перевезти свои вещи, хотя пришлось уплатить хозяину квартиры неустойку. «Мои нервы мне дороже, -- сказал Пак, -- а я нервничаю, когда тебя нет рядом». Чонгук уволок Тэхена в свою норку еще быстрее, буквально за сутки. Тэхен приехал с одним чемоданом и уехал с одним чемоданом. Ким признался, что выкинул все коробки. «К черту их», -- отреагировал Чонгук. Они начнут все сначала, так будет лучше. Загадки, что Тэ нашел в Гуке больше нет, Юнги разгадал ее давно. Вернее, не так. Не разгадал, а увидел и просто понял: Чон Чонгук – не смотрите, что младший -- это вековое древо, крону которого обвивает экзотический плющ Тэхен. У Чона – корни, именно он близок к земле, а у Тэхена – сплошные цветы и листья. Они друг без друга вряд ли захотят и вряд ли смогут. Особенно – Тэ без Гука. И особенно Гук без Тэ. Очевидно же. Чимин говорил, что это и так все видели, понимали, знали, и все они – Чимин, Намджун и Хосок -- на 90 процентов были уверены, что рано или поздно Чонгук и Тэхен помирятся и снова сойдутся. Потому что – ну как иначе-то? С вероятностью 0,9 тэгуки снова будут вместе. Чимин и под пытками не расскажет, что десять процентов уверенности ему с друзьями пошатнул непонятный сосед Тэхена, который как-то уж слишком внезапно и непредсказуемо вмешался в эту историю. Юнги же теперь некогда пристально следить за жизнью своего бывшего соседа, потому что ему слишком интересно быть собой и в своей жизни. Со своим мужчиной, который поражает его своей откровенностью, окутывает заботой, взбадривает капризами, смешит его и умиляет. И наконец-то он может показать Чимину свой дом, который купил буквально год назад и который требовал вложений все это время. Это конечно кокетство чистой воды, но он специально молчал и сейчас наслаждается легким шоком любовника. Нет. Любимого. За эти два медовых месяца активный словарный запас Юнги слегка изменился. Меньше циничных слов, больше ласковых. И в творчестве тоже любовная лирика рулит. --Юнги, -- Чимин заглянул в прачечную в подвале, -- я все думаю, а зачем тебе понадобилось искать жильца? --Вариант о том, что я просто хотел снизить расходы, не подходит? --Пфф, у тебя в гостиной концертный рояль. Сколько лет субаренды нужно, чтобы купить один «Стейнвей»? Юнги улыбается: --Ладно, это все Сокджин. Мы пили перед его отъездом, и я проспорил ему обещание. Он считал, что я в депрессии и мне нужны новые впечатления и интенсивная социализация. По пьяни придумал эту идею про субаренду. Сразу же позвонил своим приятелям-риэлторам и попросил найти мне жильца. Он же пол Сеула знает, хотя я упирался, как мог. Потом мы вроде даже и забыли об этом, а они помнили. Случайность, короче. Юнги даже под пытками не расскажет, как будучи очень-очень навеселе Сокджин надиктовывал своему ржущему – это было слышно в полуметре от телефона – приятелю-риэлтору требования к жильцу: красивый гей от 175 см ростом, изящный, но с широкими плечами и обязательно интеллектуальный. Неудивительно, что претендентов на комнату не находилось. Кроме одного Тэхена… --А сейчас он что говорит о том, что получилось? Вы же общаетесь? Вообще-то Джин сказал Юнги, что не сомневался в успехе, потому что он, Джин, гений и все его планы гениальны, но Юнги предпочитает вольную интерпретацию: --Он за меня рад. --Я вот задумался, он случайно не гей? Вы так близко общаетесь, что я начинаю ревновать. --Он как ты, -- ляпает Юнги и получает яростный взгляд. --Он «как я» что? Как я спал с тобой? Или как я хочет быть вместе? Ты совсем дурак, Юнги, говорить мне такое? Юнги кидается исправлять свою ошибку: губами, руками, словами. --Таких, как ты не бывает, Чимин, -- смеясь целует лицо, прижимает за талию, Чимин смягчается, хотя и гнев, и прощение наиграны, и оба это знают. – А Сокджин мне просто друг. Я имел в виду, что он тоже бисексуал. Юнги ни в чем не врет и не льстит. Таких, как Чимин не бывает, еще и потому, что один раз сдетонировав от независимого, свободного и почти совсем равнодушного к чужому мнению Юнги Пак Чимин продолжил взрывать все условности в своей жизни. И в первую неделю после переезда Мина сообщил своим родителям, что он любит мужчину, любим мужчиной и одинаково готов как к официальному представлению своей пары семье, так и к полному остракизму. Ничего чрезмерно драматичного все же не случилось, видимо, семья уже успела смириться с многолетней дружбой Чимина с геем Тэхеном – не то, чтобы открытым, просто плохо скрывающимся – и готовилась к худшему. Не зря, как оказалось. В восторг никто не пришел, но и от дома Чимину не отказали. Будут постепенно знакомиться и налаживать отношения. Чимин хочет, чтобы у них с Юнги было всерьез и надолго, а Юнги теперь все чаще хочет того же, что и Чимин. Хозяйская спальня в этом доме тоже уже закончена, Чимин садится на высокий матрас, смотрит в окно. --Останемся здесь ночевать сегодня? -- предлагает Юнги. --На работу ехать будет дольше... --А, собственно, зачем тебе на работу? Давай ты уволишься насовсем? Чимин сужает глаза: --Если ты сейчас хоть намекнешь, что я должен уволиться и жить тут домохозяйкой, стирая пыль с твоих роялей… --Ты совсем дурак говорить мне такое, Чимин? -- Юнги полюбил возвращать симметричные реплики, его заводит эта их собственная фишка в отношениях. – Я хоть раз дал повод так обо мне думать? --Прости, -- Чимин быстро гаснет, -- а что тогда ты имел в виду? --Что ты уволишься с нелюбимой работы и full-time займешься танцами. Займешься любимым делом в качестве карьеры. Чимин отворачивается и молчит. Заподозривший неладное Юнги быстро подходит и заглядывает тому в лицо. Черт! --Чимин, прости! Я все-таки совсем дурак, который не умеет выражать свои мысли! – у Чимина потерянный вид, Юнги понимает, что сделал больно, -- Чимин-и, я просто хочу, чтобы ты занимался тем, что любишь, тем, что нравится. Сам же говорил, что в отношениях люди помогают друг другу расти. Ты же не любишь свою работу, она не делает тебя счастливым. Да, я в курсе про твои сложности. Ничего не понимаю в танцах, но я верю в тебя. Верю, что ты что-то придумаешь. Но как ты сможешь что-то изменить, если с девяти до пяти в офисе? Чимин встает с кровати, подходит к окну и смотрит на улицу. Юнги переживает. Он же не плачет там, глядя через стекло? Может быть, Юнги, как всегда, залез в чужую душу, не сняв ботинки? Перестарался? --Знаешь, -- внезапно говорит Чимин, и голос у него совсем не расстроенный, -- а пожалуй, я могу позволить своему парню-магнату не дать мне помереть с голоду, пока буду раскручивать маленькую танцевальную студию для начинающих любителей. Ну что любимый, если я облажаюсь, потерпишь меня на своей шее? Чимин ведь думал об этом. Думал, фантазировал, мечтал, но сомневался, что решится, что потянет. Но если звезды сошлись, и его тайную фантазию озвучивает кто-то, кто не он, то может, это знак? --Конечно. Только ты не облажаешься. «Ба-бах!» Юнги кажется, что он слышит эхо взрыва, подходит ближе и видит широкую улыбку Пака: в глазах Чимина пляшут блики фантомных искр. Только что Чимин разнес невидимым взрывом последнюю ненужную условность в своей жизни. --Остаемся ночевать здесь! – командует Чимин. – Хочешь правую или левую сторону кровати? Юнги целует его в восхищении. Таких, как Чимин, больше нет, он в этом уверен.