Ошибка

У компании, которая привыкла собираться регулярно, есть очередной повод порадоваться успеху друга: Чимин снялся в клипе некой молодой певицы, и Юнги ему совсем (почти) не помогал туда попасть. Клип был для той самой выносившей композитору мозг исполнительницы, которую так хорошо нейтрализовывал своими заключениями редактор Ким Тэхен. Сюжет клипа очень подходит для бэкграунда Чимина: робкий офисный служащий влюблен в диву танцпола и ради ее внимания устраивает перед ее домом танцевальный флэшмоб. Дурной вкус конечно, но Юнги тут не властен. Однако Юнги мыслит здраво и рассуждает, что с паршивого сценария хоть пользы чуток – поэтому помогает вписать Чимина на кастинг. И еще советом своему ненаглядному помогает, что, пожалуй, важнее. Когда Чимин перед просмотром переживал, что другие танцоры и как актеры лучше его и танцуют круче, Юнги смотрел-смотрел на своего загоняющегося любимого – на его мужественную линию подбородка, высокие красивые скулы, редкого разреза глаза, на губы его изумительные – смотрел-смотрел и сказал: «Просто включи ты ей свою блядунскую харизму и все будет». Чимин включил. И его взяли. И был он такой горячий и естественный, танцуя на съемках в псевдо-офисном костюме, что режиссер и монтажер вопреки плану раскадровки выделили лишние 7 секунд на Пак Чимина. Правда не на его тело и движения, как хотелось бы танцору, а на крупные планы лица – с горячими взглядами, прищурами, губами закушенными и прочей «блядунской харизмой», которую однозначно считали все. Юнги потом с возмущением рассказывал Тэхену, как лично подслушал воркование Чимина с исполнительницей и передразнивал его пискляво: «Ах, неужели у вас была авторская версия лирики? Как-как? Васаби? О, это шикарно, это такой свежий ход. Как жаль, что наше консервативное общество и патриархальная музыкальная индустрия не позволяют роскошным талантливым девушкам бунтарской лирики и свежих рифм». «Ну, не сука ли?», -- возмущался оскорбленный в лучших чувствах Юнги, а Тэхен хохотал в трубку и выражал надежду, что до выходных, когда все соберутся отмечать успешный релиз клипа и нового таланта, Чимин успеет вымолить у Юнги прощение. И вымолил, и собрались, и отметили. Правда, без Хосока и Соен. Хоби с супругой проводят чуть не каждые выходные у родителей Хосока. Теперь-то Соен стала любимой невесткой: ждет ребенка, причем мальчика (молодец какая!), а какая она у Хосок-и красивая, какая умная, вот какую карьеру сделала. Никто в семье Хосока и вспоминать не хочет про косые взгляды. Всё в прошлом, все наперебой стараются порадовать, поддержать, побыть рядом подольше. Вот Хосоку и пришлось опять ехать к своим, хотя ему хотелось пошутить про роль Чимина в клипе. Беззлобно пошутить конечно, все же понимают, что кадры из музыкального видео станут прекрасной рекламой маленькой пока студии, которую Чимин как хороший – не пропали годы практики – менеджер держит железной рукой, отбирает преподавателей, сам ведет несколько групп, ищет варианты для конкурсов и перспективных учеников. А еще Хосок хотел посмотреть и на загадочного Сокджина, который должен был приехать на два дня. Хорошо, что друг Намджун обещал пересказать самое важное (правда пока так и молчит почему-то). Сокджин влетел в компанию, как комета, расчерчивая за собой огненный хвост. Через час после приезда зажал лучшего друга в углу и поинтересовался, действительно ли Ким Тэхен, который сияет там в гостиной, это же тот самый Тэхен, который снимал комнату? Получив кивок, Сокджин выразил сомнение, уж не идиот ли его друг Юнги, что упустил такого соседа. Юнги на лучшего друга не обиделся, но посоветовал самому ничего не предпринимать и просто пару часов понаблюдать. Неудивительно, что Сокджина проняло. Оставшись без большей части гардероба, Тэхен начал собирать его – и себя – заново. И кто бы подумал, что его так качнет в элеганс. Классика, теплые естественные цвета, приталенные силуэты – ему идут невероятно. Ему и его ауре остроумного, интеллектуального секси-фэйри. Но Юнги знал, какой совет дать. Через пару часов Сокджин, который уже совсем было разогнался поохмурять изысканного красавца (а плевать идеальному Джину на каких-то там партнеров и бойфрендов, каким бы ни был у тех обхват бицепса), понял, что друг опять прав. И передумал охмурять. Потому что совсем неинтересно тратить силы на человека, который, как стрелка компаса следит только за одним объектом, как барометр считывает только его. Где он, Чон Чонгук, как он, можно ли до него дотянуться, чтобы коснуться рукой, или нужно сперва подойти поближе? Да, Тэхен собрал себя. Он снова живет с Гуком – господи, пусть так будет всегда, -- засыпает в его медвежьих объятиях; выгибается на нем и под ним, как в последний раз; просыпается ночью и смотрит в спящее лицо. Он весь – в Гуке, для Гука, с Гуком. И ладно бы в сексе выгибаться – это Тэ и раньше мог и любил. Но он же еще просто невероятное количество усилий прикладывает, чтобы кружки за собой мыть, постель заправлять почти каждый день и ужины готовить почаще. Потому что, увы, отпустила Тэхена его навязчивая потребность убираться и готовить. По этому поводу все в компании уже показали свое остроумие, придумывая лестные для Юнги и обидные для Гука шутки. Тэхену даже неловко. Он ведь и доктору Чхве сказал, что не такие уж плохие были у него признаки обцессивно-компульсивного расстройства. Полезные для жизни симптомы же были. Может быть, их бы можно было как-то оставить? Все остальное пусть уходит, а ОКР бы сохранить? Доктор Чхве профессиональную этику нарушила и на пациента, как на придурка посмотрела, потому что она только недавно своему супервизору с облегчением рассказывала, с каким трудом ей удалось вывести этого сложного парня из пике. А пациент, который казался умным, такую глупость говорит. Радоваться надо, что теперь Тэхену, если хочется порадовать Чонгука порядком в доме, придется осознанно тратить свои ресурсы, а не бесконтрольно выжигать себя – а ОКР, оно такое, оно настоящая выжигающая изнутри психиатрия, Чимин был прав, хотя и сам не понимал, о чем говорит. Или Тэхен может выбрать не тратить ресурсы, а договариваться с Чонгуком, который бывает жёсток в своем понимании правильного и неправильного. Может учиться двигать границы, предлагать компромиссы и еще многому, что умный и талантливый Ким Тэхен не умел, но обязательно научится, -- доктор Чхве уверена. На улице к элегантному сияющему Тэхену теперь постоянно подходят девушки (кто их воспитывает таких откровенных, спрашивается?), знакомятся. При Чонгуке иногда подходят, с Чонгуком тоже пытаются глазами заигрывать, но Чон умеет делать суровое лицо. А Тэхен не умеет, вежливо говорит, что уже встречается с любимым человеком, но без суровости. Чонгук обычно-то ревнивый, но тут не ревнует. А вот когда к Тэхену прямо в баре подошел какой-то парень и – при Чонгуке – сунул в руку записку и ушел, а в записке оказался номер телефона и «Позвони мне, красавчик» -- тут уже Гук возмутился. Ну куда катится их общество? Он не ревнует, потому что сложно ревновать, когда сам видишь, что любимый глаз от тебя не отводит, дышит тобой одним. Но девушки и вот этот вот – бесят ведь. «А давай ты обручальное кольцо наденешь просто так? Чтобы разные дурочки меньше приставали» -- говорит Гук. «А давай ты тогда тоже будешь кольцо носить, к тебе не меньше липнут», -- отвечает Тэ. «А давай… я надену кольцо тебе, а ты мне?» -- тише добавляет Гук. «Давай. Ты наденешь мне, а я тебе», -- отвечает Тэхен. И глаза в глаза. Это просто колечки, самые обычные, из золота, чтобы назойливых девушек отпугивать. Они ничего не значат ни для кого – ни для общества, ни тем более для правовой системы государства. Но они значат бездну всего для одного Ким Тэхена и одного Чон Чонгука. Потому что эти двое вот так и должны – быть вместе.