Дорога в темноте

Это был очередной безумно душный и жаркий день. Солнце стояло высоко в зените, испепеляя все живое на земле, в то время как в горах темной массой зрела гроза. Обливающиеся потом новички, разбившись по парам, бились на деревянных мечах. После трех серий по три атаки пары менялись, пока все не сразятся друг с другом. Латиф успешно отбил атаки предыдущего оппонента и сам продемонстрировал неплохое нападение, когда напротив него стал Саид. Едва взглянув на друга, Латиф понял: с ним что-то не так. Цвет его кожи почти сливался с грязной белизной рубашки; мальчишка едва держал меч, а темные глаза стали блеклыми, как пуговицы. — Саид? — встревоженно спросил Латиф. Тот даже не сразу отреагироал на свое имя— только спустя несколько мгновений ему удалось сфокусировать мутный взгляд на сопернике. — Ты сейчас с ног свалишься. Отдохни хоть минуту. Но Саид лишь упрямо замотал головой. Потратив немало усилий, он принял боевую стойку и замахнулся мечом. Выглядело это так, словно в руках у него было не оружие, а гнилая палка. Латиф без труда отбил слабый удар и, шагнув вперед, поддержал за локоть потерявшего равновесие Саида. — Что ты делаешь? — прошипел Латиф. — Помереть захотел? — Я в порядке, — выдохнул Саид, вырывая локоть. Он сделал шаг назад, затем другой, а через мгновение рухнул на землю, как сломанная кукла. — Саид! Латиф упал на колени рядом с другом, осматривая его. Тот был бледным как смерть, кожа на лбу у него горела, а полуприкрытые глаза явно никого не узнавали. Другие ученики столпились вокруг них — полтора десятка любопытных мин, но Латиф даже не обратил внимания, пытаясь привести Саида в себя. — Что тут такое? — к ним подошел учитель. Увидев, что один из учеников лежит без движения, он нахмурился. — В обмороке? — Ему было плохо, когда он подошел, — Латиф даже не пытался скрыть панику в голосе. — Позвольте мне отнести его к врачу, он весь горит! — Ладно, иди, — проворчал учитель. — Оставь его там и возвращайся немедленно. Нечего прохлаждаться. А вы чего уставились? За работу, живо! Латиф закинул бесчувственное тело друга на плечо и почти бегом ринулся в медицинское крыло. Оно находилось не очень далеко от главной лестницы, но даже этот недалекий путь казался вечностью. Латиф, сам изнуренный жарой, шагал по широкому коридору, когда его окликнул властный женский голос. — Стой! Латиф неохотно остановился и медленно развернулся. Увидев, кто отдал ему приказ, он едва сам не лишился чувств. К нему широким, решительным шагом приближалась супруга главы Ордена — госпожа Мария. За несколько месяцев в крепости Латиф видел ее лишь пару раз и то на считанные мгновения. И все же ее невысокая фигура обладала такой силой, что выделялась бы даже в тысячной толпе. Молодые ассасины говорили о Марии с трепетом; повстречать ее считалось большим счастьем, услышать голос — благословением. Ее за глаза называли владычицей Масиафа, а о ее боевом искусстве ходили легенды. Латифа поразило, что абсолютно все, с кем он имел дело в цитадели, отзывались о госпоже с величайшим почтением. Мария в сопровождении пары служанок, приблизилась к нему и обратила внимательный взор на Саида. — Куда ты несешь это дитя? — спросила она. — К врачу, моя госпожа, — ответил Латиф, смиренно склонив голову. — К врачу? Почему? — в голосе Марии слышалось нетерпение, и атиф почувствовал, как нервная дрожь внутри резко усилилась. — Моему другу стало плохо и он потерял сознание, моя госпожа. — Врач подождет. Иди за мной, — велела она. — Твоему другу нужен не только врач. Слова Марии удивили его, но Латиф не посмел ослушаться. Устроив Саида на плече поудобнее, он направился за госпожой. Совсем скоро Латиф понял, что они направляются женское крыло — место, куда новобранцам ходить запрещалось под страхом мучительной смерти. Совершенно сбитый с толку, он молча последовал за госпожой. — Сюда, — скомандовала она, открывая дверь в одну из комнат. — Клади на постель. Это оказались женские покои — кругом были подушки, ковры, а полупрозрачные пологи обрамляли большую уютную кровать. Воздух был наполнен благовониями. Латиф послушно опустил Саида на расшитое покрывало. Тот слабо пошевелился, глаза его приоткрылись, но все еще были мутными. Служанки тут принялись хлопотать вокруг него, обтирая его лицо и руки водой. Вдруг Латиф заметил темное, кровавое пятно, которое расплылось на светлых штанах товарища. — У него кровь! — воскликнул он, но служанки только зашикали на него, отгоняя подальше от кровати и заслоняя Саида своими спинами. — Он же ранен! Но тут же кто-то железной хваткой взял его за локоть и оттащил в сторону. Через мгновение Латиф с ужасом понял, что его волочит за собой сама госпожа крепости Масиаф. — Что это за дитя? Расскажи мне все, — строго спросила Мария, отведя Латифа в дальний угол. Он поднял на нее глаза — и с содроганием наткнулся на стальной взор воительницы. — Мы фехтовали во дворе, моя госпожа, — запинаясь, заговорил он. — Было очень жарко, Саиду стало плохо, и он упал. Он выглядел больным, и я упросил учителя отпустить нас к врачу. Но оружие было не настоящее, он не мог пораниться так… — Саиду? — переспросила она озадаченно. Взгляд Марии из требовательного стал удивленным и недоверчивым. — Да, госпожа, так его зовут. Он… Он евнух, госпожа. Он просил никому не рассказывать, но если он в опасности… Мария жестом заставила его замолчать. В этот момент к ней подошла одна из служанок и что-то прошептала ей на ухо. Латиф напряг весь свой слух, но не смог разобрать ни слова. Но это явно было что-то важное, потому что госпожа сначала широко раскрыла глаза в удивлении, а затем нахмурилась. — Я отправляюсь к Альтаиру. Дитя должно остаться здесь, второй пусть идет, — жестким тоном сказала Мария и скрылась за дверью. Тревога скрутила внутренности Латифа в узел. — Госпожа, что с моим другом? Почему мне не дали отнести его к врачу? Почему у него кровь? — взмолился он, глядя на служанку. Слова Марии напугали его до полусмерти. Что могло произойти с простым мальчиком, что она решила сказать об этом самом главе Ордена? — Твоему другу ничего не угрожает. Но тебе нужно оставить его здесь, — какая-то пожилая женщина с сеткой морщин на добром лице, наконец, обратила внимание на него. — Ступай, я провожу тебя. Служанка провела его к выходу из женского крыла и, убедившись, что рядом никого нет, выставила Латифа в пустой коридор. — Ничего не бойся, — повторила она и скрылась за дверью. *** Латиф, совершенно обескураженный, не придумал ничего лучше, кроме как вернуться на тренировку. Мыслями он был далеко от тренировочной площадки, поэтому схлопотал не только несколько болезненных ударов от соперников, но и подзатыльник от учителя. — Соберись! В бою ты был бы уже десять раз мертв, — рявкнул он. Легко сказать, подумал Латиф. Но все же усилием воли он заставил себя довести тренировку до конца — пусть и с переменным, но все же успехом. С тяжелым сердцем и отбитыми пальцами, Латиф вместе с другими новобранцами отправился на обед. Подходя к столу с дымящейся миской, он никак не ожидал увидеть там Саида — немного бледного, но живого и невредимого. — Какого черта произошло? — гневно зашипел Латиф. — Ты был при смерти! Но Саид лишь слабо улыбнулся. — Ешь, — только и сказал он, возвращаясь к своей еде. — Я тебя на своем горбу нес, между прочим, — пробурчал Латиф, неохотно ковыряясь ложкой в тарелке. Он хотел расспросить товарища про то, что с ним произошло в женском крыле, но вокруг было слишком много народу, и он решил отложить этот разговор на потом. Вечером, когда они возвращались в комнату после вечерней работы, Латиф весь трепетал от нетерпения. Вопросы, которые он копил весь день, вот-вот грозились вырваться наружу. Но им не суждено было быть произнесенными — во всяком случае, пока. Они брели по коридору, когда из темной ниши им навстречу неожиданно шагнул ассасин и преградил им путь. — Ты, маленький, — произнес он сурово, указывая на Саида. — Иди за мной. Латифа как будто обдали ледяной водой. Он посмотрел на товарища — тот, к его удивлению, спокойно кивнул. — Слушаюсь, — произнес он. На Латифа он не взглянул — лишь легким жестом потрепал его по плечу, вероятно, давая понять, что все в порядке. Хмыкнув, ассасин широким шагом направился в сторону покоев владыки крепости. Латиф смотрел им вслед, пока они не скрылись за дверью, ведущей в башню. Он был растерян как никогда в жизни, а вопросов у него на языке стало в тысячу раз больше. Он стоял и стоял все на том же месте, где их застали врасплох, пытаясь сообразить, как вызволить друга или хотя бы увидеть его. Мысли его рассыпались и беспорядочно метались в голове, как стая мух. Внезапно его осенило. И он со всех ног понесся к тайному проходу в конюшне, которое ему показал его друг. Латиф стоял у подножия башни, слабо освещенной половинчатой луной. В самом ее верху светилось большое окно с каменным балконом; до него было не меньше шестидесяти локтей, но именно туда и нужно было попасть Латифу. Он обтер об одежду ладони, сгреб в уголке за камнями немного пыли, перетер ее в руках и, коротко выдохнув, принялся карабкаться по отвесной стене. — Главное не смотреть вниз, — пробормотал Латиф себе под нос. Площадка внизу была едва ли в два локтя шириной; сорвись он, его ждала бы неминуемая гибель. Но его тело и не думало его подводить: он ловко цеплялся даже за небольшие уступы, подтягивался с нужной силой, находил опору ногами, а главное — уверенно продвигался вверх. Наконец, он добрался до балкона. Бесшумно перебравшись через парапет, он рискнул заглянуть в проем, ведущий в комнату самого повелителя ассасинов. Круглая просторная комната освещалась только горящим камином. У огня стояла высокая фигура в позе, выдающей глубокую задумчивость; Латиф мгновенно узнал Альтаира. Рядом в роскошном кресле сидела госпожа Мария; свет от пламени выхватывал их темноты ее красивое лицо, на котором застыло хмурое выражение. Чуть поодаль от них у двери стоял, склонив голову, Саид. — В истории крепости Масиаф не было подобных случаев, — заговорил Альтаир. Его голос, который Латиф запомнил как энергичный и торжественный, теперь звучал приглушенно. — Я изучил наши записи, и подобного просто не происходило. Он ненадолго замолчал. — При этом ты делаешь удивительные успехи, — продолжил Альтаир. — Многие наставники выделяют тебя среди остальных. Их удивляет твоя выносливость и скорость, что для ассасина, безусловно, крайне важно. При этом история твоего появления в крепости крайне… необычна. — Что заставило тебя прийти в крепость, дитя? — спросила Мария. Голос ее звучал мягко и участливо. — Многие знают дорогу в Масиаф, но очень немногие решаются войти в ворота этой крепости по собственной воле. Саид стоял, вперив взгляд в пол. Руки его сжались в кулаки — жест, которым он выражал раздражение или злость. — Я хочу стать воином, — произнес он наконец. — Это мой долг. — Тобой движет не долг, дитя, — произнес Альтаир. — Ярость — вот что переполняет твое сердце. Что заставляет тебя так гневаться? Саид молчал. В звенящей тишине Латиф различил едва слышный звук - несмотря на теплую летнюю ночь, у Саида стучали зубы. - Твоя жизнь была полна боли, - не дождавшись ответа, продолжил владыка. - Как и у многих в этой крепости. Но если ты хочешь и дальше идти путем ассассина, тебе нужно найти способ усмирить свой гнев. Саид вскинул голову; в темноте ярко блеснули полные надежды глаза. — Вы сказали… Я могу продолжить? Вы разрешите мне остаться? Альтаир покачал головой, и лицо Саида потухло. — Нет, позволить тебе жить в Масиафе я не могу. Ты продолжишь обучение, но не здесь. Ты отправишься в бюро ассасинов в Иерусалиме, и отправишься немедленно. — Что? — выдохнул Саид как громом пораженный. — Тебе нужно будет найти Малика Аль-Саифа, торговца картами. Он объяснит тебе все. — Альтаир подошел к большому столу, где горела одинокая свеча, и принялся что-то быстро писать. Закончив письмо, он присыпал его песком и передал Саиду. — Если ты действительно хочешь стать частью братства, это — твое первое задание, которое покажет серьезность твоих намерений. Доставь это послание Малику, дитя. А теперь ступай. Саид стоял неподвижно, сжав в руках кусок пергамента. Затем, словно очнувшись, он поочередно поклонился Альтаиру и Марии. — У меня нет ничего кроме преданности, — сказал он тихо, но твердо. — Если это то, чем я могу отплатить вам за вашу доброту, мое сердце будет предано вам до конца моих дней. Спустя мгновение он скрылся на темной лестнице, захлопнув за собой дверь. *** — Тот рыжий мальчишка нас подслушивал, — с тревогой сказала Мария, сжимая руку мужа. Они стояли на балконе, любуясь залитой лунным светом долиной. — Я знаю, — голос Альтаира, напротив, был безмятежен. — Но что-то мне подсказывает, что так все и должно было произойти. Мария вздохнула. — Опять твои пророческие штучки. Альтаир усмехнулся и прижал ладонь супруги к губам. — Я видел этих детей вместе несколько раз. Они напомнили мне меня и Малика в их возрасте — они поддерживают и защищают друг друга, и в то же время соперничают. Я чувствую между ними связь, и думаю, что с годами она будет только крепнуть. — Ты уверен, что поступил мудро? — Мария подняла на него вопрошающий взгляд. — Как говорит Малик, я не могу знать — только предполагать, — Альтаир нежным жестом разгладил хмурую морщинку между ее сведенным бровями. — К тому же я прислушался к своему лучшему советнику. Ее слова всегда полны мудрости, и у меня нет причин ей не доверять. — Подхалим, — улыбнулась Мария, но улыбка ее быстро померкла. — Твои слова были уместны и правильны, но судьба этого ребенка все равно меня тревожит. Альтаир приобнял жену за плечи и бережно прижал ее к себе. — Мы сделали все, что могли, теперь пусть Малик позаботится об остальном. Мы можем сомневаться в себе, но не в нем. Ты же знаешь, он всегда поступает правильно. В полумраке мелькнула большая тень. Орел крепости Масиаф метнулся вниз с башни, расправив огромные крылья. Он парил над затянутой дымкой долиной, и в ночи раздался пронзительный крик благородной птицы. Альтаир улыбнулся. Это был хороший знак.