предел мечтаний

— тоесть, — нервно говорит Каллеб, — я попал в другой мир здесь дядюшка, мой чудесный дядюшка, меня ненаводит и желает убить всех ведьм. Моей невесты в помине нет и вообще я дезертир. Луз задумалась, взявшись за подбородок. Подумав и помолчав, ответила, что кажется было еще что-то, но она не помнит. Глаз стража нервно задёргался. По коже пробежались мелкие мурашки. Нервно вздохнув, блондин отвернулся, раздумывая над всем что услышал. Переварить подобное было… Сложно. Из прекрасной жизни он попал… В ад. О том что хоть когда-то, хоть при малейшей вероятности, подобное произойдёт — он даже не думал. У него всегда была, как минимум, его прекрасная Анечка, его прекрасная невеста. Были её теплые руки, что способны были унять боль в груди, дрожь по телу, озноб и даже страх. И был дядя, который тоже всегда был на его стороне, любил и заботился. И всего этого, самых близких и родных, у него здесь не было. Тут не было его жизни. Тут не было ЕГО, это не ЕГО мир, не ЕГО жизнь. А все почему? Потому что какая-то девчонках решила поиграть в спасатели. Она отняла у него всю его жизнь, его дом. — а, ты не наследный принц, — вспомнила девушка. — чудесно, — сквозь зубы цедит страж. Взгляд упал на зеркало. От туда на него смотрели тяжелые, усталые глаза. Измученное, худощавое лицо с обилием самых разных шрамов. Тело тоже было худое, он явно не доедал. Боже, мой. Если бы это увидела Аня — она бы пылала от возмущения. Не позволяла она ему недоедать, голодать и издеваться над своим телом. Волшебница, да именно волшебница, готова была подраться с всем королевским двором ради здоровья своего ненаглядного, ради блеска жизни и радости в его глазах. А этого самого блеска в глазах парня не было. Он был похож на поломанную, бездушную куклу, которая играла свою роль, пока пружинка ещё была заряжена внутри, пока кукловод заводит ее ключиком, пока она еще нужна. Его одежда, его вид, его усталость и положение — все говорили, что он лишь кукла в руках кого-то свыше. А свыше был только Белос, только дядя. Верить в это всё не хотелось, но с другой стороны раз он в другом мире, то значит и всё это — относиться не к нему и не к его дяде. Его дядя любит и ждёт дома. У них должен быть большой бал. Но прошло уже больше суток, пока тот валялся в отключке. Там уже все началось. Ах, как он хотел отвести любимую на этот бал. У неё такое красивое платье, из лучших шелков и камней. Белое, точно свадебное… Ему так хотелось её увидеть в этом платье. Такую красивую, нежную. Он бы взял ее за руку и закружил в танце, в вальсе. Она бы ему улыбалась и смотрела бы на него влюблёнными глазами. И он бы тоже смотрел на неё влюблёнными глазами. Им бы казалось, что весь мир остановился, замер и притаил дыхание, смотря только на них, на их танец. Увы, этого не случиться. И увидит он свою ненаглядную в красивом белом платье теперь разве что на свадьбе. А увидит ли во все? Сможет ли он взять его на руки, покружить, сможет ли взглянуть в её голубые глаза и улыбнуться? Услышит ли её голос? Или теперь он сможет с ней встретиться только в снах? Это ужасно. Нет, все не может произойти вот так! — Хантер, — тихо позвала Луз, подойдя чуть ближе. — я не Хантер! — вспылил ведьмак, — Меня зовут Каллеб!

***

— Каллеб, — подбежала девушка к идущему по коридору Хантеру, — Тебе лучше, родной? — да… Да… Ведьмак залился краской. Девушка подошла чуть ближе, стуча каблуками. Потом взяла его руки в свои, поглаживая. Волшебница взглянула в его глаза, взгляд которых Хантер пытался отчаянно куда-то деть. — Милый… Что-то не так? Прошу взгляни на меня. Хантер поднял взгляд, устремив прямо в лицо волшебницы. Щёки тут же налились румянцем. Она всё же была красивой, такой необычной. А эти необыкновенные синие веснушки у ней на лице? Какая же красота, будто капельки воды застыли на её личике или будто бы сама луна поцеловала её, благословив. А глаза… словно космос, он был готов утонуть в этом звёздном небе. Сердце нещадно заколотило в груди, готовое вырваться от волнения, а внизу живота завязался тугой узел с приятными импульсами. Держать себя в руках! — Всё хорошо, Аня… Я просто… Не хорошо себя чувствую. — так какого Лешего ты встал и куда-то пошёл? — она взяла его за плечи, смиряя взглядом, — А ты куда вообще? — решил взяться за работу, — пожал плечами парень. Татуировка девушки зажглась красным, глаза распахнулись то ли от удивления, то ли от недовольства. Она одним движением руки развернула его и, толкнув в плечо, отправила обратно в кровать. Злить столь интересную и необычную особу (Хантер никогда не видел людей с волшебными способностями, кроме Луз) было явно не лучшей идеей, поэтому ведьмак покорился и пошёл. Эта жизнь уже была ему по вкусу. Здесь его любили. Волшебница обхаживала его всеми возможными способами, заботилась, холила и лелеяла. Филипп тоже не тянул на злодея, больше на… Отца? Да, чем-то похоже на это. Еще у него было уважение. Если он появлялся, даже без маски, в коридоре ему отдавали честь, с ним советовались, он был полноценным главой ковина. Даже Кикимора склонила перед ним голову, обращаясь на вы и шёпотом, боясь его гнева. Только Флеб-Джек заметил подмену. Птичка недовольно чирикала на него, клевала. На руки тотем шёл только к волшебнице, ласкаясь к её рукам, зарываясь в ее волосах. Было неприятно, что собственный тотем… Хотя это же не его, это кого-то другого. Того кто был похож на него. А может Филипп успел себе сделать нового? Да нет, врятли. Это новое тело было выше приведущего, на голову точно. У него не было шрамов, еще он был в более хорошей форме, более статный. Он был старше. Волосы, ногти и зубы были в более хорошем состоянии. Ему казалось, что даже в идеальном. Ничего в теле не ломило, не болело. Это было приятно. — голова болит? — погладила девушка по голове стража, когда тот лёг обратно на кровать, — кружиться? — нет, все хорошо. Он прикрыл глаза, наслаждаясь приятными мурашками. Девушка слегка коснулась кончиком пальца конца носа Хантера. Да! Если это сон, он не хочет что бы он прекращался! Пожалуйста! Когда же над ним еще так будут трястись и переживать?

***

— то есть, ваш этот Хантер сейчас в моём теле? — уточняет Каллеб, сидя на диване. Сидел он с расставленными ногами, упираясь в них руками. Нога нервно дёргалась, не желая верить в происходящие. В голове уже нарастал масштаб бедствия. — ну да, — кивнула Луз. — ну твою мать, а, — резко встал страж, начав наматывать круги по комнате, — там же всё! Моя Аня, годовой отчет, праздник сизой Луны. — какой праздник? — уточняет Ида. — сизой Луны. Великолепный праздник… Он должен быть через неделю… Каллеб замер, смотря просто в точку, с грустным, поникшим видом. — в этот праздник все Кипящие острова окрашиваться в белые, голубые, светло-красные, светло-зелёные цвета… И другие… Ленты, шары и яркие фейерверки. В этот день принято проводить день с семьей, в этот день новых младенцев показывают родственникам, сообщают о беременности, признаться в любви… Делают… Делают предложения руки и сердца… — Хан… Каллеб, а тебе там, у тебя, сколько? — заподозрила что-то Луз. — двадцать один… У меня там работы выше крыши, — вновь занервничал страж, — Он там сейчас все испортит! Черт! Там еще же Анюткин день рождения! И встреча… Черт-черт-черт! Родов заберёт её домой! Он заберёт ее у меня! Хотя… Может это к лучшему?

***

Кашель девушки, с ошметками свернувшийся крови, заставил испугаться ведьмака. Парень сел, беря её за плечи. Так было страшно… Ее плечики такие слабые, казалось что можно было их сломать, если слишком сильно сжать. Она отмахнулась, вытирая личико платочком. Тяжелая отдышка начала душить её. — все хорошо… — а кашель? — Каллеб, все хорошо. Честно. Я залечу все раны. Сердце сжалось от жалости и… Страха за неё. — тебе нужно к главе ковина целителей. — ее растворы и заклятья на меня не действует. Крилязм мой, я же не ведьма, я же подлунная… Я не оставлю тебя, обещаю. Она погладила его по щеке. Что-то внутри ей не верило, заставляло сомневаться в ее словах.

***

— Хан… Каллеб, мы найдем способ вернуть все на свои места! — Пока мы найдем, там уже все и вся будет испорчено. Загублено. «Середина» закроет врата в кипящие острова, вся экономическая ситуация в стране пойдет под откос. Чёрт. Ведьмак начал массировать переносицу. Голова начала болезненно гудеть. Сердце с каждым ударом разливало по телу волны боли. Луз попыталась его приобнять, что бы успокоить. Но тот оттолкнул её, заставив шарахнуться в сторону. Он смотрел на неё как на предателя, как на врага. Он винил её в сломанной жизни, в потере любимой, фактически в своей смерти. — это ты виновата, — ругается Ведьмак. — я? — изумилась девчушка, — да почему я-то? — до потому что ты источник всех проблем. Так взъелась на весь этот мир, что пошла против Белоса. Ты присоединилась к мятежникам. — Белос хочет убить же всех, как ты не поймёшь? — Отец любит этот народ и свою страну! — сорвался на крик Ведьмак, трухнув головой, после чего указал на себя, — Я люблю свою страну! Нас слишком много, и что бы каждому была работа, свое место, хорошая работа — нужны ковины! А ты несешь какую-то дичь! Это все клевета! Каллеб начал тяжело дышать, смотря злым взглядом на Луз. В уме девушки, как и Иды, не складывалась мозаика. Девочка читала на земле о возможности параллельных вселенных, о том что там может быть все современно по-другому (чего стоит один «Рик и Морти»), но не настолько же. И как яро её друг защищает своего излюбленного Белоса, даже после всего того, что он увидел. — так парень, — влезла совиная королева, — давай успокоимся. Все это будешь выдвигать Луз из своего мира, а на мою девочку кричать не смей. — ты тоже хороша. Предательница своей собственной семьи. — семьи? — вскинула бровь Идалин. Каллеба словно током пробило. Ах вот как обстоят тут дела. Это многое объясняет. Он отвернулся, раздумывая над случившимся, над сказанным, взвешивая все за и против. — возможно, я смогу вернуться в свой мир через «Середину». Либо мне поможет Адаларик. — хорошо… А как попасть в середину?.. — спрашивает Луз. — А у вас нет с ней связи?