Вамос, Эспада!

В их комнате отдыха приглушенно гудел радиатор, необычный, в виде камина с картинкой извивающихся языков пламени. Его предусмотрительный Гриммджо притащил заранее, контрабандой, еще до зимы, и от тепла и уюта теперь расползалось сонное и ленивое настроение. Разработанные Заэлем, светильники в круглых матовых плафонах отбрасывали мягкий желтый свет. Эспада отдыхала. — Слабо не слабо? Небольшая антистрессовая подушка прилетела Заэлю, и он, поймав, машинально покомкал её в руках. Он сидел в кресле возле самой печки, потому что постоянно мерз. Обувь скинута, он уютно устроился на кресле с ногами в толстенных вязаных красных носках, и задумчиво улыбался. Под тканью подушки перекатывались малюсенькие шарики. — Ну, слабо, — мягко ответил он. Подойти и плюнуть в рожу Айзену ему уж точно слабо. Гриммджо, хозяин вопроса, расхохотался, вытягивая на диване ноги и зарываясь пальцами под теплые бедра сидящей рядом Халлибел. Он был непредусмотрительно босой и слегка зяб. Халлибел оторвалась от книги, которую читала, и накрыла мягким полосатым пледом его ноги и свои колени. — Тия! Халлибел отложила книгу и выжидающе взглянула на Гранца. Он перекинул ей подушку и спросил: — Слабо не слабо? Лечь без одежды на снег. Она явно улыбнулась — под воротом было не видно, но глаза расплылись, лучисто заулыбались ямочки и морщинки. — У кого что мерзнет…- усмехнулся Ннойтора. Он развалился в другом кресле, закинув ногу на подлокотник. Верная Санта-Тереза была прислонена к спинке, и он иногда поглаживал древко. — Да, мерзнет! — фальцетом вскинулся Гранц, поджимая под себя ноги, — Ну? Так слабо не слабо? — Не слабо, — спокойно ответила Халлибел и снова уткнулась в книгу. — Сумасшедшая. Время — как густая патока — текло медленно и лениво. Радиатор потрескивал, будто и правда настоящий камин, и Гриммджо смотрел на огонь, не отрываясь. На противоположном диване спал Примера, и его приглушенный храп иногда пролетал по комнате. Мелкая Нелл и Лилинетт увлеченно раскрашивали Старка фломастерами. Сун-Сун в уголке зарисовывала свою госпожу, быстрыми уверенными штрихами водя углем по альбому на коленях. Остальные девочки трес тихонько, чтобы не докучать госпоже и остальной Эспаде, играли в карты, сидя за низеньким котацу и грея ноги. Проверять, действительно ли им слабо или не слабо что-то делать было ужасно лень, поэтому верили на слово друг другу. К тому же покидать уже насиженное место, плестись в холодный коридор что-то доказывать было выше их сил. Халлибел перекинула подушку Ннойторе. — Слабо развлекать Нелл целый день? — Ха, не слабо! Заэль усмехнулся, Тия лукаво посмотрела на пятого, склонив голову, но ничего не сказала. Вранье чистой воды! Ннойтора даже пару минут рядом с ней не вынесет. Подушка полетела в Нелл, и малышка поймала её не глядя. Ннойтора цокнул языком. — Слабо не приставать ко мне целый день? — Слабо! Лицо Ннойторы комично вытянулось, и эта мелкая зараза захохотала, а вместе с ней и остальные. Из-за маски смех Халибелл доносился приглушенно, словно тихий шелест песка. Дальше подушка полетела в Гриммджо. — Слабо сплыгнуть со стены Лас Нотяс? Всем. Вместе. — Опа! А это интересно! — Заэль даже вперед поддался, — Ну, господа и дамы, кому слабо? — Расплюнуть, — осклабился Гриммджо, — Ннойтора! Пойдешь со мной? — Только если мелкая тоже прыгнет. — Нелл хочет! Нелл еще ниоткуда не плыгала! — Тия? — прищурился Гранц, — А ты? — Почему нет. — Раз госпожа Халлибел идет, значит и мы тоже! — подорвались с места девочки. Старк, приоткрыв один глаз, скептически посмотрел на воодушевленное новой затеей общество, потом на Халлибел, явно серьезно желающую присоединиться, уточнил: — А это не опасно? — Хм, если бы дело было летом, то падение с такой высоты на песок привело бы к летальному исходу, — Гранц с задумчивым видом постучал себя по подбородку, — Но сейчас зима. Так что мы прыгнем в снег и не получим повреждений. Осмелимся ли только? Он ехидно улыбнулся и тут же нарвался на достойный ответ. — А сам-то небось трусишь! — Тлус! Тлус! Нелл плыгнет, а Глантс тлус! — Кто тут трус? Это я трус? А ну иди сюда, паразитка мелкая! Заэль подхватил не успевшую сбежать Нелл и защекотал ей бока, и она завертелась, повизгивая и хохоча. Потом он посадил её себе на плечи, и все общество, исключая сонного Старка, пошло одеваться потеплее. Через полчаса они собрались на стене почти в том же составе: к ним присоединились Орихиме, у которой глаза горели от предвкушения, укутанный в шарф по самую маску Улькиорра, который не мог оставить девушку без присмотра, и полураздетый закаленный Джио-Вега, на которого даже смотреть было холодно. Бледный месяц низко висел над мягкой снежной пустошью, и из темного неба легко сыпались пушистые хлопья. На краю стены Эспада выстроилась в линию и взялась за руки. — На счет три! Раз! — Яре-яре, такая чудесная забава, а меня не пригласили. Объявившийся Ичимару добродушно сощурился, а самый крайний, Гриммджо, протянул ему руку, от которой Гин поспешил отказаться. — Нет-нет, отсюда мне будет лучше видно. — Два! — твердым голосом скомандовал Гранц, и линия арранкаров поджалась и вздрогнула, настраиваясь на прыжок. — Тли! — заорала Нелл. Они с криком побежали почти одновременно, сжимая друг друга в руках, и достигнув края, прыгнули навстречу бледной луне и снежной пустоши. Они падают, но почти летят. Все смазывается, и Ичимару только и успевает увидеть, как взметнулись рыжина Орихиме, светлые косы Тии, цветные шарфы и варежки, желтые теплые наушники Гранца, нелепо сидящие на розоволосой голове — а потом миг и пропали за краем. Остался только падающий тонкий девчачий визг и задорный мужской ор, который вырывался из глотки на адреналине. А потом тихий шлеп в снег и взрыв хохота и смеха, когда вся компания осознала, что застряла в снегу. Ичимару перегнулся через край. Внизу барахтались и рыжина Орихиме и косы Тии, и разноцветные варежки.