Клуб анонимных любоголиков

      «Жизнь — вещь, которую сложно понять, ибо мы за пределами начала жизни — самого первого его проявления. Мы можем сколько угодно расписывать это в учебниках биологии, твердить в институтах и основывать на этом свои будущие открытия, но мы никогда не узнаем одного — как на самом деле зародилась жизнь. Никого из нас тогда там не было, а значит точно знать мы не можем. Из-за этой повальной неизвестности и возникла религия и наука, две противоборствующие в рамках собственной логики стороны, которые мне никогда не было дано понять. Я человек не набожный, скорее… даже наоборот — материалист, да и насчёт науки у меня всё туго, лишь с физикой более-менее порядок, но оглядываясь на то, что я пережил, уверовать в какого-нибудь «мужика на небе» — проще простого. Нет, я не пережил войну или чего похуже, не страдал от собственных деяний и никогда не испытывал угрызения совести. Наоборот, всю жизнь если меня и не кормили её сластями, то явно не давали горьких лекарств и едких истин: от этого мой желудок жизни уж сильно разболелся. Из-за своей невнимательности и я обрёк себя на то, что отчертило мою старую, полную бурных моментов, вечеринок, отсутствия режима сна… от новой, повально одинокой. Казалось, что потеряв обе ноги по своей же собственной невнимательности, я вмиг стал никому не нужен, а моё мировоззрение начало в корне меняться. Более я не чувствовал той усталой желчи, моей напыщенности юношеских годов, пусть мне и было тогда лишь двадцать пять — я начал ценить каждый миг жизни, но какой ценой? Ценой того, что я стал повально одинок.       Более никто и не смел обращать на меня внимание, ведь все и тянулись ко мне из-за моего погрешимого, осуждаемого всеми культурными людьми, шарма. Но когда он пропал, а человек изменился, то смысл задерживать его подольше в объятиях своего внимания? Незрелые умом и душой люди так и поступают, выкидывая изменившегося человека, словно старую игрушку, с которой они уже наигрались. Те, в сердцах которых ещё честь жива, посвятят товарищу хотя бы скромное прощание, прежде чем навсегда уйти в забвение. К сожалению, одурманенный своими грехами, я никогда не умел выбирать хороших друзей, оставшись в подлом одиночестве, прямиком в городе смертоубийственного греха и разводных мостов, куда переехал из-за дрянной красной корочки. Для всех я стал «лишним человеком», подобно моим побратимам из русской классической литературы, которой сторонился, как огня — уж слишком странными для меня в те годы казались темы, что затрагивал Лермонтов в своём «Герое» или Пушкин в «Онегине». Так или иначе, инвалидность открыла мне дорогу к самосовершенствованию, боевой стимул для продолжения борьбы за самого себя, но… тогда я был повально сломлен. Лишённый всего в столь короткий промежуток времени, без постоянной работы и поддержки, я напоминал лишь оболочку от самого себя. Я даже подумывал совершить самый ужасный грех, добровольно отняв у самого себя самый ценный дар и проклятие в одной сущности, но тогда мне встретилась… Она.       Снежный Петербург тогда явно не оставлял мне шансов добраться до чего-либо, что находилось за пределами моей улицы, оставляя меня каждый раз наблюдать через окно за пролетающими мимо снежинками и свободно шагающими куда-то людьми. Тогда-то я и решил — незачем мне сидеть дома, надо развеяться! Как итог… упал. Шина на коляске лопнула, а из-за гололёда я кубарем, содрагая болотоградскую землю, покатился с небольшого припорошенного февральским снегом холмика. Подавно одинок, спешащий куда-то в неизвестные края, а всё в разгар дня всех влюблённых — 14 февраля. Конечно, я мог шутить про то, что это день спуска линкора «Бисмарк» на воду, но это были лишь попытки скрыть мою боль от разъедающего меня изнутри одиночества. Одинокий любовный калека, что никак не может найти своё место в жизни после столь яркой, но быстрой «полноценной» юношеской поры. Никто не хотел помогать мне, кроме одной девушки. Та кратко осмотрела коляску, а после предложила пока что перекантоваться у себя, пока шину чинят. Постепенно, я начал узнавать эту девушку всё лучше и лучше, и пусть и характером она была заносчива и редкостно высокомерна, это была небольшая плата за то, чтобы я смог вновь почувствовать дружеское тепло. Вскоре, я испытал трепет первых чувств, на что она ответила, на удивление, со взаимной, слегка насмешливой и едкой, но симпатией. Можно сказать, что это была любовь с первого взгляда… Но всё окончилось так же быстро, как и началось — чувства были обманом, лёгким порывом, который мы никак не могли контролировать…       И вот, я снова оказался один. Один, наедине с компьютером и отсутствием каких-либо друзей. Я мог начать общаться в интернете, но вся та «дружба», которую я пережил раньше, не давали мне сделать и шага. Та девушка, скорее всего, и не помнит меня… А может, она дала мне шанс? Ведь без неё у меня бы и мыслей не было… Так или иначе, остаётся лишь надеяться, что к тому моменту, пока я не умру, я всё же смогу познать чувство реальной дружбы и любви, а вместе с этим… и спасти свою жизнь…

… спасти жизнь Валериана Ледникова.»

      Вялое мерцание монитора не оставляло сил для дальнейших умозаключений о своей несчастной жизни. Валериан и вправду много чего пережил в своей жизни, да только не особо умел менять свои обстоятельства, не был явным её хозяином — лишь плыл по течению, ускоряясь или замедляясь с её изменчивыми темпами. Не ощущавший настоящей дружбы и трепета любви, тот был одиноким странником по речке жизни, никогда не осмелившийся пересекать её поперёк течения. Когда-то бывший король ночных клубов и страстной, но столь же изнуряющей своим быстрым темпом юношеской жизни, теперь вступил в ту её стадию, когда ему надо что-то менять, но сам Валериан и не догадывался, что же ему делать. Тот лишь заунывно смотрел в окно, что находилось напротив его рабочего места — когда-то эти снежинки не были проблемой для того, чтобы пойти в клуб с утра до вечера, а может и пойти к девчонкам и «поразвлечься». А теперь, смотря на эти снежинки, он думает лишь о том, что следующим утром заметёт всю улицу, ведь он больше и не смел думать о таком изнуряющем темпе жизни, который у него когда-то был. Так бы он и продолжал пялиться в монитор, если бы не звонок в дверь…       — И кому я понадобился… в такую позднь? — время было действительно позднее, около девяти, если быть точным.       С чувством утренней помятости, Валериан добрался до двери, но открыв её никого не увидел.       — Ошиблись дверью, наверное…       Но в следующую секунду Валериан обнаружил под колёсами своего кресла чуть смятую чёрно-бело-оранжевую визитку. Закрыв дверь и достав её, Валериан начал медленно вчитываться. В ней говорилось о том, что в Петербурге появился необычного рода проект — «Клуб анонимных любоголиков». Любой желающий может зарегистрироваться в проекте, а после его определят в одну группу с совершенно незнакомыми ему людьми, дабы те могли разговаривать между собой, узнавать друг друга ближе. Сначала отмахнувшись и выбросив визитку куда подальше, Валериан обдумал свои перспективы…

«Привет, меня зовут Валериан Ледников!

Мне 28 лет, я отчаянно нуждаюсь в поддержке.

Моя жизнь после обретения инвалидности стала совершенно бессмысленной.

Надеюсь, что ваш проект поможет мне избавиться от внутренних комплексов и обрести новые знакомства.»

      — Та-а-ак… и «отправить»… хотя, нет — лучше ещё контактные данные укажу. — не каждый человек стал бы верить совершено случайной визитке, полученной неизвестно от кого и откуда, но Валериан отчаянно нуждался в экспериментах над своим стилем жизни.       На удивление, после отправки заявки ему сразу ответили, сказав, что тот принят, а после назначили дату первого «сеанса» — завтрашний день, ровно в десять часов. Удивившись такой аномально оперативной работе организаторов, Валериан также заметил, что его быстро добавили в странный чат, где было ещё три человека. Пока что никто не хотел писать, что было для Вали усладой — тот не особо любил общаться, хоть и тут ему явно придётся пересилить себя, сказав более, чем три скупых слова на предложение. Так или иначе, вечер уже опускался на город — можно было и вздремнуть…

На следующий день.

Седьмое февраля, вторник.

Первый день реабилитации.

      Будильник радостно трезвонил о том, что пора вставать. Своим до оглушения громким и раздражающим своей писклявостью звоном, тот лишь выводил спящего Валериана из себя. В конце концов, тот явно не хотел опоздать на первый день своей реабилитации.       Несколько минут — и Валериан был уже на холодных улицах Петербурга, пробираясь сквозь толщи сугробов. Видать, прав был он, когда говорил, что утром все заметёт — весь город греха был по уши в снежной вате. Но даже сквозь снежную пелену можно было рассмотреть чужеродность города, по крайней мере, для Валериана. Он слишком отвык от такой активной жизни, ведь вся его активность в последние годы была ограничена лишь походами в магазин. А ведь раньше этот список был столь разнообразен, что и сосчитать количество местных подпольных тусовок, который хотел посетить этот малиновый пиджак с обаятельным ирокезом, было очень сложно. Так или иначе, это давно в прошлом — надо думать о настоящем, а если заглядывать далее — и о будущем. Куда-то торопились люди, проезжали автомобили, резкого звука которых Валю слегка передёргивало, а он сам всё катился и катился к назначенному в беседе адресу. Кто-то неугомонно писал в неё, от чего телефон Вальки каждые десять секунд разрывался новым гудком. Тот решил проверить, кто же всё-таки пишет…

GunWorkshopALC пишет:

«Уже на месте. Где остальные?»

      Пришлось ждать ответа, который поступил лишь через минут десять, за которые Валериан почти докатился до указанного в беседе адреса. Промерзший, отвыкший от нормальных сибирских морозов и привыкший к питерским, тот проклинал себя за то, что «накаркал» такие огромные сугробы.

пивозавр228 пишет:

«я в зомби ферму играю, меня не ждите, покеда»

      Такой странный ответ, а в особенности ник того, кто писал, смутил Валериана. Боже… с какими гениями ему придётся сидеть в этом клубе? Хотя, а чего ещё ожидать от бесплатного общественного проекта, который подсунули тебе под дверь в виде визитки? Одни лишь только ники доверия не вызывали. Конечно, сам Валериан также блистал оригинальностью, но это явно не… «пивозавр228». Другой участник беседы, некий «GunWorkshopALC», своим ником вызывал чуть больше доверия, да и то, что общался тот более-менее грамотно, ставило его на ступень выше, нежели чем «пивозавра». Был и ещё один участник, некий «Eugenis» — тот отмалчивался, пока в беседе происходил мощнейшего охвата спор между двумя вышеуказанными людьми, читать который Валериану абсолютно не хотелось…       И вот, само здание. С виду — обычная многоэтажка, коих много, правда «Клубу» выделили целый вход — это можно было понять по характерному чёрно-бело-оранжевому оформлению, а также логотипу — бело-оранжевой окружности с сердечком внутри. Правда… была проблема. Пандуса не было. Вот и оставалось Валериану думать, как так хитро попасть в здание, ибо перепрыгнуть тот не может — лихие трюки он уже не мог исполнять. Попросить помощи Валериан стеснялся, как и своего факта ограниченности в принципе. Оставалось лишь ждать, пока часы неугомонно шли к десяти. Смотря на необычную неоновую вывеску на двери, Валя вспоминал родные ночные клубы, куда слеталась вся шпана, как мотыльки на свет. И тут, его раздумия прервало ощущение того, что за ним кто-то стоит мягко треплет за плечо…       — Тебе помочь? — спросил женский голос сзади, на что Валериан не задумываясь ответил…       — Не помешает, барышня, не помешает.       Взявши в охапку всю свою силу, пусть и не с первого раза, но та затащила инвалидную коляску на верхнюю ступеньку, а после радушно открыла дверь. Валериана ожидала обычных размеров прихожая, что было крайне необычно для домов подобной постройки — ни подъезда… «парадной». Валериана всё ещё смешил местный сленг, пусть и мало кто на нём в самом деле разговаривал, да и живёт он здесь достаточно, чтобы запомнить дорогу от дома до ближайшего магазина с продуктами, где закупается изысканной колбаской для бутербродов по своему рецепту. На вешалке была уже одна чёрная меховая шуба, а также, как ни странно, ушанка. Обычно её не так часто носят, как представляют себе иностранцы. Хотя, и медведя с балалайкой и пулемётом, хлещущего водку, здесь встретить тоже проблематично…       И вот, Валериан снял верхнюю одежду, а после, чуть осмотревшись, заехал вглубь комнат. Следом за ним зашла и незнакомка, скинув фиолетовую длинную куртку и оставив муфту где-то на комоде, рядом с кожаными перчатками того человека, что уже здесь был. Заехавши в другую комнату, взгляду Валериана открылась неплохая картина — большая комната, напоминающая гостинную, а посередине — большой стол с четырьмя стульями. На одном стуле уже сидела рыжая девушка, упорно что-то чертившая на полотне, да так отречённо от реальности, что не заметила, как Валериан вкатился в комнату. Звук чертящего грифеля характерно дополнял умиротворённое и отрешённое от остального мира лицо веснушчатой девушки-очкарика. Незаметно подкатив прямо к столу, Валериан громко хмыкнул, чем отвлёк девицу от создания чертежей.       — Давай позже, когда все соберутся… — та даже не дала сказать что-то Валериану, сразу вернувшись к черчению.       Но творческому умиротворению девушки опять помешали — пришло сообщение…

пивозавр228 пишет:

«господа, идите нахуй, я в говно… я заебалась…»

      Прогресс виден на лицо, хотя бы слово «Господа» если и не повышало мнение об этом человеке, то создавало забавную конфронтацию с последующими матами. Судя по всему, сообщение было недописано — пьяный угар много чего списывает со счетов.       — Опять эта дура…       Девушка с хладнокровием взяла телефон и начала что-то усердно строчить в беседу, а Валериан решил предусмотрительно выключить оповещения — спор обещал быть долгим. Через несколько минут, в гостинную клуба вошла та самая незнакомка — слегка вздёрнутый носик, самоуверенная ухмылка и тёмно-синие волосы. Валериан заострил на ней особое внимание, ведь что-то ему казалось необычайно странным…       — Всем привет, меня зовут Женя Грачевская. А как вас?       «Женя Грачевская… это имя мне о многом говорит. Ха, я выражаюсь так, как будто между нами было что-то более, чем сиюминутной романтики, основанной на лопнутой шине. Так или иначе, даже видя эту девушку сейчас, пусть у меня в сердце и нет тех самых чувств, которые когда-то во мне были, но я с теплотой смотрю на неё и вспоминаю старые дни. Я и не надеюсь на продолжение близости, ведь та пора прошла — мы с ней давно всё обсудили, так что и относимся друг к другу, просто как хороший человек к не совсем хорошему человеку. Но… даже несмотря на это, её лёгкое высокомерие, но при этом странное радушие и открытость… оно пробуждает в моём сердце странную теплоту. Будто я вновь влюбился в того человека, с которым всё покончено. Даже наше новое знакомство напоминает старое — всё снова упирается в мою ограниченность Но у меня остаётся ощущение, что её появление скорее навредило, нежели чем помогло мне в будущей душевной перестройке. Часть прошлого, враг меня и моего будущего, что тянет меня за собой в пучину воспоминаний Я не испытываю к ней ненависти, да и она тоже, но если топор немой войны между нами явно есть. Должен ли я буду вновь остаться с ней или она даст мне свободу выбора? Когда-то я влюбился в неё с первого взгляда, а теперь сторонюсь… Ха, а это смешно. А вдруг всё ещё не совсем кончено? Так или иначе, этот «Клуб» явно слегка поднял мне настроение.»       Женя заметила, что Валериан украдкой смотрит на неё, скорчила самоуверенную ухмылку, а после села за стол.       — Так, давайте знакомиться! — произнесла та со знакомым энтузиазмом. — Про меня я вам уже сказала, а что по поводу… вас двоих?       Та подмигнула Валериану. Скорее всего, простая форма приличия, хоть и сама Женя уже давно знала этого инвалида-пройдоху.       — Меня зовут Валериан Ледников, я здесь потому что… — Валериан взглянул на Женьку и горько усмехнулся. — … я инвалид. Мне трудно жить в социуме, вот я и ищу поддержки. А вот… ты, Жень, чего ты сюда пришла?       Синеволосая сменила ехидную ухмылку на чуть натянутую улыбку, а после, посмотрев в потолок на несколько секунд, всё же дала свой ответ.       — Да так… новых знакомств захотелось, разнообразия в моей жизни! — было видно, что та немного выдумывает или привирает. — А ты, рыжая, как тебя зовут?       Рыжеволосая подняла свой взгляд сначала на Женю, а затем на Валериана, положила источенный карандаш и, сменив очки на образец с другими диоптриями, холодно ответила.       — Меня зовут Алиса Саблина. Не люблю глупостей, так что… поменьше приставайте. Ладно?       — Рыжая, да ещё и Алиса… как оригинально.       — Ещё более оригинальнее, чем ваше совместное прибытие сюда? Этот сюжетный ход слишком предсказуем.       Стало ясно, что Алиса — личность, не терпящая и намёка на шутки. Строгая и холодная, вопреки своим пламенным волосам, завязанным в две косы — одна спадает на чёрную рубашку, а другая — висит сзади. Так или иначе, если логически судить, то Женя и Валериан остались одни — даже если бы было «продолжение банкета», то Алиса бы лишь отстранённо хмыкнула, а после продолжила делать непонятные чертежи, истачивая карандаш за карандашом. И тут, время, казалось, потекло слишком быстро — сцена за сценой сменялись в памяти Валериана. Просто сидеть и ждать, пока Алиса проявит какую-то активность, дабы завязать нормальный диалог в этом «Клубе»? Извольте, эта девушка, кажется, совершенно не умеет жить в обществе, где есть кто-то, кроме её самой. Ждать, пока явится пьяный «пивозавр»? Кажется, что если он придёт, то это будет катастрофа мирового масштаба. А вот Женя — человек другой, ведь вместо беспробудного листания ленты, игнорирования или прочих интересных дел она решила что-то интересное сделать. Хотя бы… заварить чай! Та встала и начала шорхаться по ящичкам, в конце концов найдя заветный пакетик. Валериан проследовал за ней, а та лишь усмехнулась, а после добавила:       — А давай-ка ты сам его сделаешь. Посмотрим, прольёшь ли ты его на этот раз!       И ведь действительно… когда-то Женя и Валериан в похожей обстановке варили чай, правда Валя тогда совсем не привык к такой ограниченной жизни. Тогда он попытался заварить чай, но обжогся об кипяток в кружке. Как итог — сама кружка вдребезги, а пакетик пришлось выбросить.       — Прошлое снова бросает мне вызов. Я с ним справлюсь! — в шутку сказал Валериан и без проблем, достав пакетик и налив горячей воды в стакан, начал смиренно ожидать, пока чай достигнет нужного уровня крепости.       — На этот раз тебе помогать не надо, удивлена. — парочка вернулась в комнату, где Алиса всё ещё что-то чертила по памяти. — По крайней мере, ты всё ещё отличный друг, не так ли, Валя?       — Всё ещё может много раз поменяться. Быть может, что чувства твои всё ещё не иссякли.       — А почему «мои»? Ты же сам решил…       С другой стороны стола послышался громкий удар. Алиса ударила кулаком по деревянному столу, грозно смотря на Грачевскую и Ледникова.       — Как было хорошо, пока вы там были… Вы можете хотя бы секунду провести в тишине?! Надоели эти ваши сопли…       Рыжеволосая нервно бросила источенный карандаш, а после сложила чертёж в папку, отвернувшись от стола. Тянулось странноватое затишье, пока не прозвучал звонок в дверь…       — Чёрт тебя дурмань… Сейчас приду и кому-то накостыляю! — Саблина, закатав рукава, пошла открывать дверь. Скорее всего хотя бы из-за того, чтобы на секунду покинуть компанию этой парочки.       Так или иначе, у неё это не особо получилось: и Женьке, и Валериану было интересно взглянуть на неожиданного гостя. И вот, глухой щелчок дверной ручки и приятная уличная прохлада принесли с собой… пьяную, цветом волос напоминавшую Женю, девушку. Лет двадцать, не больше. Та держалась на перилах, а в её глазах было явное признание в том, что последняя банка пива, которую она держала в руках, явно не была лишней. На её плечах было… несколько белок, чувствовавших себя вполне комфортно рядом с юной пьяницей. Даже несмотря на явную степень алкогольного опьянения, та выглядела по своему забавно. Скорее всего, это и был тот самый «пивозавр228», строчивший сообщения про то, что он «в говно». Реальность оказалась вполне приближена к не совсем литературным, но столь точным описаниям.       — Все-е-е-ем пр-р-рыве-е-е… Ик! — та неуклюже помахала, но была быстро остановлена Женей. На неожиданность, та быстро накинула куртку с муфтой, а после попрощалась, отводя пьянь куда-то в своём направлении.       Валериан остался наедине с Алисой.       — Как думаешь, почему она решила увести эту пьянь?       — Так долго с ней жил, а сам не знаешь? — скорее всего, она воспринимала этот вопрос более риторическим. — Никому из нас не нравится компания друг друга. Скругляемся, на сегодня ознакомительный сеанс окончен. Проваливай.       Изначально казавшаяся интеллигентной и чуть скромной девушкой, теперь та пошла в полный разнос — никакого уважения к абсолютно незнакомым людям! Нормы приличия надо же хотя бы соблюдать? Хотя, и сам Валериан когда-то был этим погрешим, так что судить не в праве. Придётся идти домой, сквозь сугробы и слякоть… опять. Сегодняшний сеанс продлился невероятно коротко, пусть и связанно это со странными обстоятельствами. Так или иначе, Валериан казалось, что даже столь короткое бытие вместе с Женей, вылезание из своей привычной зоны комфортна… вновь пробудило в нём древнее и забытое чувство влюблённости. А может, что это лишь обман? Никто не знает, да и сам Валериан не знал — он лишь колесил домой…       Всего несколько минут, а может, и больше… Он не следил за временем, которое он тратит на прогулки. Подобная резкая смена привычного образа жизни, а всё благодаря «Клубу»… кажется, что сеансы на этом прекращать не стоит. Чувствуя себя немного лучше, по сравнению с болезненным утром, Валериан вновь отвлёкся на сообщение. На этот раз — личное…

Eugenis пишет:

«Давай завтра поговорим насчёт этого, ладно? Надо всё обсудить. После сеанса.»