M&C II

Когда смерть крадёт ваших любимых,

не прекращайте их любить,

и они будут жить вечно.

Дома горят, люди гибнут,

но настоящая любовь навсегда

(Ворон / 1994)

***

      Холодно.

Мне холодно.

Больно.

      Очень больно.

Я устал.

Устал.

      Не могу больше идти.

Идти?

А куда я иду?

      Где я?

Я?

Кто я?

— Mort?!

      Кто это?

Кто?

Нет, кто они?

      Двое.

Их двое.

Они преследуют меня?

      Зачем?

Страх.

Чую страх.

      Слышу, как колотятся их сердца.

Они боятся.

Нет, она.

      Она боится.

Но не он.

Кровь.

      Чую кровь.

Много крови.

От него несёт смертью.

      Он опасен.

Это от него я бегу?

Это он сделал мне больно?

— Chto oni s toboj sdelali?

      Боюсь!

Мне страшно!

Я слаб.

      Нет!

Не могу больше бежать.

Должен сражаться!

      Должен убить!

Должен разорвать!

— Vsyo horosho, starik. Eto vsego lish ya.

      Он идёт ко мне.

Идёт!

Не боится!

      Он страшен!

Должен убить его!

Что это?

      Тень?

За ним тень.

Огромная тень.

      Не его тень.

Паук.

Паучья тень.

      Она следует за ним!

Она идёт ко мне!

Она тянет свои лапы!

— Мор?

Страшно!

Не хочу!

      Не подходи!

Оставь меня в покое!

— Проснись.

Ненавижу!

Убью!

      УНИЧТОЖУ!

СсСсСсСоОоЖжЖжЖжЖрРрУуУуУуУ!!!!!!!

— Проснись, Мор!

      И вздрогнув, Морт открыл глаза. Растерянный взгляд тотчас встретился с циферблатом электронных часов. Большими, красным цифрами на них отображалось время – 00:21. Однако из широкого окна в спальню уже прокралось солнце. Нет, даже не прокралось, а вовсю хозяйничало по комнате, заливая всё вокруг белёсым светом. Но не жгучим, не таким, от которого хотелось зажмуриться и отвернуться. Нет. Тот свет был мягок и источал тепло. А ещё будто успокаивал одним лишь своим видом. По крайней мере сердце Шрайка перестало рваться из груди. — Снова приснился кошмар? – раздался за спиной женский голос, и, перевернувшись на другой бок, Морт встретился взглядом с парой сапфировых глаз. — Что тебе снилось? – тихо спросила Элли, подперев щёку кулачком, и улыбнулась лишь уголками губ. Однако в её взгляде была не утренняя игривость, а тревога.       Шрайк не ответил, лишь перевернулся на спину и мрачно уставился в потолок, будто это он был виновником его кошмаров и тревог жены. Тогда Элли осторожно придвинулась ближе, прильнула щекой к его плечу и положила руку на широкую грудь. В ответ Морт обнял любимую, но глаз с потолка не спустил. — Ты кричал во сне, – прошептала Элли, на что Шрайк успокаивающе огладил её спину и наконец-то промолвил: — Прости, что испугал. — Тебе вновь снилось крушение? – предположила она, поцеловав его плечо. — Мне снилось знакомство с Оззи, – подшутил Морт и даже выдавил из себя ухмылку. Но в ответ Элли упёрлась в подушку и, нависнув над мужем, строго взглянула в его бесстыжие, алые глаза. — Мор, я серьёзно. — Ну прости, – тот виновато улыбнулся и мягко привлёк жену обратно на плечо. А когда Элли вновь его приобняла – Шрайк наконец-то набрался храбрости, дабы признаться: — Мне снилось... что я был свободен. Но там, в кошмаре... мне было очень страшно... и одиноко.       Морт притих и какое-то время они оба погрузились в молчание, до тех пор, пока Элли не положила подбородок на его грудь и, вновь взглянув в лицо любимого, сказала: — Но теперь ты здесь.

Здесь?

      Морт перевёл взгляд с потолка на стены, что были украшены некоторыми из её картин. Шрайк любил их всех, и будь его воля, он бы украсил ими не только стены, но и весь этот чёртов, серый потолок. Однако в дизайнерских спорах Элли всегда одерживала победу. Как и в вопросах имиджа и гардероба. Уж что, а наряжать его в нечто современное она любила. И как бы Морт поначалу не противился, но вскоре его семёрке одинаковых футболок со штанами на каждый день недели пришлось потесниться.       Вот только навсегда покидая этот дом, он ничего себе не оставил. Ничего не забрал с собой в память о прошлой жизни. Даже картины. Всё это застыло во времени на целых двенадцать лет, в одной запечатанной квартире, в городке под названием Элко.       Но вот он снова здесь, снова видит эти картины и вновь видит её. — Да... теперь я здесь, – тихо повторил Шрайк и, приподнявшись, поцеловал Элли в макушку. — Теперь я дома, – прошептал он в её каштановые волосы и, улёгшись обратно, крепко обнял.       И в этот момент, держа любимую в своих руках, лёжа с ней в их кровати, в окружении родных стен – он ощутил то, чего не ощущал уже очень давно – покой. А потому Морт спокойно сомкнул глаза и, вдохнув полной грудью, расслабленно выдохнул.       И плевать, что это – очередной сон, чистилище, ад и рай. Они снова вместе, спустя столько лет – только это имеет значение.       Но как бы Шрайк не желал просто забыться в этом моменте – к сожалению, продлился он недолго. Элли осторожно выскользнула из его объятий и присела на постель, вынудив Морта вновь открыть глаза. А когда он непонимающе взглянул в отчего-то погрустневшее лицо жены – она задала вопрос: — Ты вернёшься туда?       Шрайк растерянно моргнул и тоже уселся на кровать. — Нет, – ответил он, качнув для верности головой. — Я никуда не уйду, – а следом он бережно взял её руки в свои и добавил: — Если ты этого хочешь.       И тогда в ответ Элли подарила ему улыбку. — Больше всего я хочу, чтобы ты остался.       От этих слов Морт рвано выдохнул, словно задержал дыхание, и сам не сдержал пускай и глупой, но радостной улыбки. Последний раз он испытал подобный дуэт трепета и счастья, когда на вопрос «ты выйдешь за меня?» она сказала «да».       Но когда он потянулся к Элли, дабы, как и в тот день, заключить в жаркие объятия, а после подхватить на руки и закружиться с нею вихрем – она пресекла его порыв, приложив к сердцу мужа ладонь. — Но как я могу просить о таком? – тихо спросила Элли с такой виной и сожалением в глазах, что бабочки в животе Шрайка вмиг сгинули от могильного хлада. — Почему нет? – спросил он в ответ, накрыв руку Элли своей. — Потому что ты нужен не здесь, Мор, – пояснила она и прижала раскрытую ладонь Шрайка к груди, дабы он ощутил биение собственного сердца. — Сейчас ты нужен им.       Вот оно, то самое «но», которое Морт предчувствовал и так страшился услышать. Но о котором позабыл из-за минуты счастья. — И что я могу для них сделать? – вопросил он, склонив голову, будто пристыженно пряча от жены глаза. — Я принял то, чем я являюсь. Смирился с этим. Но этого оказалось не достаточно, – с последними словами Шрайк изо всех сил сжал кулаки. — Я недостаточно силён, чтобы защитить их. И я... я недостаточно силён... — ...чтобы их потерять, – тихо закончила за него Элли, и лишь тогда Морт вновь осмелился поднять на неё взгляд. — Да, – медленно кивнул он, смотря в лицо любимой, что выражало немое понимание и искреннее сочувствие. — Ты боишься? – прошептала она. — Да... боюсь, – признался Шрайк. — Я боюсь возвращаться, Элли. Боюсь не справиться, боюсь... потерять его, – и без того хриплый голос вдруг задрожал, а алые глаза заблестели от влаги. — А ещё... а ещё... я устал, Элли, – эта правда далась ему особенно нелегко, и, наконец-то от неё освободивший, Морт дал волю слезам. — Я так устал, родная, – заплакал он, закрыв лицо ладонями. — Я хочу снова быть с тобой. Хочу, чтобы всё это закончилось.       И тогда он ощутил, как Элли обняла его и прижала к себе, словно силясь укрыть собою, защитить от мучительного бремени. — Я так скучал по тебе все эти годы, – всхлипнул Шрайк в её плечо и отчаянно обнял в ответ. — Тише. Тише. Я тоже скучала, родной, – сквозь слёзы прошептала Элли, успокаивающе гладя мужа по седым волосам и вздрагивающей спине. — Но мне было невыносимо видеть, как ты мучаешься из-за меня. Прости за это, – она бережно обхватила его лицо ладонями, дабы он на неё посмотрел. — Прости, что оставила тебя с грузом вины. — Нет... это я должен просить прощения, – качнул Морт головой и отвёл от себя руки любимой. — Я дал слово и не сдержал его. Ты рассчитывала на меня, а я сбе...       Последнее слово оборвалось под тонкими пальцами Элли. — Я никогда не винила тебя за твой поступок, – твёрдо заявила она и убрала от губ Шрайка ладонь. — Молить тебя о смерти было несправедливо и жестоко. — Как и заставлять тебя проходить через химиотерапию, – упёрто парировал тот, и пожалуй в его словах была доля правды, из-за которой Элли приобняла себя за плечи. — Мы оба поступил эгоистично, Мор, – промолвила она, опустив взгляд, и спальня погрузилась в тишину. Но ненадолго. — Да... мы те ещё эгоисты, – вдруг тихо согласился Морт, а когда Элли вновь на него взглянула – он, пусть и горько, скупо, но улыбнулся ей. А после склонился и прильнул к её лбу своим. — Просто два сапога пара, – прошептал он, устало сомкнув веки, и ощутил ладонь любимой на своей щеке. А следом – её поцелуй...

***

— Знаешь, порой я думаю о том, что могло бы быть, – призналась Элли, нарушив воцарившуюся тишину, и убаюканный её ласками Морт сонливо приоткрыл глаза. — Мне кажется, будь у нас сын – он был бы похож на Виктора.       Элли перевела взгляд с пустого потолка на лежачего рядом Шрайка и перевернулась на бок, дабы лучше его видеть. В ответ Морт последовал её примеру, подложив под голову руку. — Я всегда хотел дочку, – признался и он, мечтательным взглядом любуясь женой и представляя, какой могла бы быть их девочка. — Чтобы она вся пошла в красавицу мать, – с улыбкой добавил Шрайк, оглаживая плечо и талию любимой. — Тогда ты был бы окружён аж двумя красавицами, – усмехнулась та, игриво вскинув бровь. — Тогда жизнь была бы вдвойне прекрасней, – ухмыльнулся Морт и, подтащив к себе Элли, поцеловал её в лобик. Но стоило ему лишь поудобнее умоститься и снова прикрыть глаза, как та вдруг спросила из любопытства: — А какое ты выбрал бы ей имя?       Шрайк задумался, ощущая, как её тонкий пальчик щекотно вырисовывает невидимые узоры на его груди. — Сэра, – назвал он имя, что выбрал когда-то очень давно. А если бы родился сын – имя ему подарила бы Элли. Так было бы справедливо. Жаль только сложилось всё не так, как мы того желаем. — Сэра – чудесное имя, – улыбнулась Элли, прильнув щекой к груди мужа. — Сильное. — Означает – пламенная, – пояснил Морт, на что Элли подняла голову, дабы с лукавой улыбкой взглянуть в его глаза и спросить: — И оно никак не связано с одним бойким динозавриком из твоего любимого мультфильма? — ... ... ...Возможно, – с заминкой ответил Шрайк и живо перевернулся на спину, дабы сбежать от любопытного взгляда любимой. А для верности ещё и пригрудил её, сковав цепкими объятиями. Но Элли это лишь сильнее умилило. — А если бы у нас был мальчик... как бы ты его назвала? – спросил Морт, и по его тону Элли поняла, что это не просто попытка сменить тему. А потому она со всей любовью произнесла: — Морган. — Морган? – лицо Шрайка вытянулось от удивления. — Нет, имя хорошее. Но не слишком ли оно созвучно с моим? — Именно, – кивнула Элли, на что Морт скептически поднял седую бровь. — Тебе настолько нравиться моё прозвище? — Да, – шаловливо улыбнулась Элли и, чмокнув любимого в сердце, добавила: — Вот настолько. — И как ты себе это представляешь? – усмехнулся Шрайк, подложив под затылок руку. — Не обижайся, любовь моя, но это звучит также оригинально, как Арагорн, сын Араторна. — Тогда Морис, – невозмутимо заявила Элли, отчего Морт ужаснулся: — Боже, нет! Оззи постоянно меня дразнил из-за того дебильного лемура! Пусть уж будет Морган. Есть много известных Морганов. Морган Фримен, например. Между прочим, очень уважаемый...       Договорить Шрайк не успел, так как был внезапно прерван звонким смехом. И осознав, кому он принадлежит, – он позабыл обо всём и неверяще уставился на Элли. Ведь для него было настоящим чудом впервые услышать, как она смеётся. А потому Морт и сам не сдержал смеха. Вначале тихого, но вскоре переросшего в такой хохот, что на глазах выступили слёзы.       А от души насмеявшись – они оба погрузились в тишину, просто наслаждаясь компанией друг друга. — Я понимаю, почему ты так заботишься о них, – вдруг промолвила Элли, прислушиваясь к сердцебиению мужа и ощущая, как вздымается его грудь. — Ты хочешь, чтобы они сделали то, чего не смогли мы. — ... ... ...Да, – признался Шрайк, всматриваясь в пустоту. — И ты хотел бы это увидеть, – продолжила Элли, на что Морт приподнялся и прислонился к стене спиной. — Как бы мне не было страшно... хочу, – вновь признался он, медленно кивнув и уронив взгляд.       Однако в ответ Элли отстранилась от Шрайка и, по-турецки сев напротив, очень серьёзно на него посмотрела. — Тогда исполни одну мою просьбу. — Всё что угодно, – тотчас подобрался Морт, и тогда Элли сказала ему всего два слова: — Отпусти меня.       И Шрайк вновь ощутил липкий страх, подобный холодному поту. Как в тот день, когда врачи поставили диагноз или когда жена молила его исполнить обещание. — Элли... я не могу, – взволновался Морт, придвинувшись к ней ближе. — Я не прошу забыть меня, любимый, – успокоила она, взяв его руку в свои и бережно сжав. — Но я не хочу, чтобы ты и дальше нёс в себе вину за прошлое. Я хочу, чтобы ты был счастлив, – с этими словами Элли поднесла руку мужа к лицу и, прильнув щекой к шершавой ладони, спросила: — Ты ведь его уже нашёл? Своё счастье.       От этих слов Шрайк виновато отвернулся, будто стыдясь за то, что посмел думать о будущем с другой. И это было недалеко от истины. В душе он ощущал себя предателем, отчего неуверенно промолвил: — Я... я не знаю, Элли.       Однако её последующий поступок застал Морта врасплох – она прикоснулась к его лицу и, развернув к себе, со всей серьёзностью заявила: — Тогда вернись к ней и спроси, – а в довесок к словам ещё и строго хлопнула ладошкой по плечу. — И не смей сюда возвращаться, пока не состаришься и не понянчишься с внуками!       И в этот самый момент, Морт вспомнил, за что он, чёрт возьми, полюбил эту женщину. — Ну, я уже давно не молод, родная, – смущённо усмехнулся он, столько же неловко почёсывая затылок. — Да и зная Виктора – внуки могут появиться уже через пару годков. — Я про твоих внуков, Мор, – прояснила Элли, строго скрестив на груди руки. — А, ну, если ты даёшь официальное разрешение, тогда я постараюсь, – подшутил Шрайк, но витающую над ним неловкость это слабо развеяло. Отчего он добавил: — Как бы странно это ни звучало. — Это не странно, – улыбнулась Элли и заключила его в объятия. — Так и должно быть. Жизнь должна продолжаться.       Морт крепко обнял любимую в ответ, предчувствуя, что их время на исходе. — Значит... это прощание? – прошептал он с тлеющей надеждой на отрицательный ответ. — Думаю... да, – также шёпотом ответила Элли, не размыкая объятий. — И... как это будет? – вновь спросил Шрайк, оглядывая комнату. — Что мне сделать, чтобы вернуться?       И тогда Элли всё же пришлось его отпустить. — Ты можешь просто выйти через дверь, – ответила она, указывая на выход из спальни. — Она всегда открыта. — Вот так просто? – усомнился Морт, недоверчиво взирая на настежь открытую дверь, ведущую в гостиную. Вот только в её проёме было видно ничего, кроме белёсого света. — Для тебя – да, – скромно улыбнулась Элли и приложила ладонь к его груди. — Ведь твоё сердце ещё бьётся.       И тогда, более не проронив ни слова, Шрайк встал с постели, а следом сделал то, что, чёрт возьми, должен был сделать двенадцать лет назад. — Мор, что ты делаешь?! – растерялась Элли, когда тот внезапно сгрёб её в охапку и поднял на руки. — Похищаю тебя, – с лукавой ухмылкой пояснил Морт и добавил: — Снова. — Любимый, это не сработает, – прискорбно промолвила Элли, отчего ухмылка сошла с его лица. Но не его решимость. — Я понимаю, – тихо, но твёрдо произнёс Морт. — Но я не могу вновь тебя оставить.       В ответ Элли ничего не смогла возразить. Лишь подарила мужу улыбку и, прильнув к его плечу, закрыла глаза. И тогда, как и много лет назад, Морт понёс её к свету. И как и много лет назад, он сказал ей: — Пойдём отсюда, синеглазка...