Nothing Breaks Like a Heart

К публичности Игорь никогда не стремился. Ему всегда нравилось быть за кадром, и себя он ощущал скорее серым кардиналом, кайфовал, когда над его проектами смеялись, а все недостатки славы в виде ебанутых людей обходили его стороной. Знакомство с Шастуном заставляет его смотреть на себя иначе. Антон вселяет в Игоря уверенность, что тот смешной и классный не только вне камер, и в карьере начинается совсем другой этап. Деньги, новые проекты, слава, новое окружение — не прямая заслуга Антона, но его способность делать жизнь людей вокруг лучше срабатывает и в случае Игоря. С Антоном легко говорить на разные темы, разгонять шутки, придумывать проекты, сниматься в шоу. С Антоном круто дружить, а еще с ним всегда весело бухать. По-крайней мере, так было раньше. *** Иногда Игорь думает, что из их работы в продакшене вышел бы отличный реалити проект. То, как они ходят по кабинетам друг друга, снимаясь в общих шоу, обсуждают работу в курилке и коридорах, отмечают общие праздники стало напоминать очень большую, и очень ебнутую семью. В какой-то момент Игорь понимает, что приходит домой только переночевать, тусуясь в офисе допоздна, особенно по пятницам, когда семейные расходятся по домам, а дикие остаются бухать до глубокой ночи. В одну из таких пятниц офис просто гудит — почти все остаются смотреть футбол, но матч оказывается настолько скучный, что спастись удается только игрой на выпивание. Общий уровень опьянения такой, что в воздухе витает чувство — должно произойти что-то легендарно пиздецовое или пиздецово легендарное, что-то, о чем они потом будут вспоминать месяцами, а те, кто пропустили будут кусать локти. *** Для Игоря вечер очень быстро перестает восприниматься линейно, в голове остаются яркие вспышки, какие-то фрагменты. Вспомнить как он оказался на своем любимом кресле не получается. В себя он приходит, только когда осознает, что кто-то шарит у него по карманам. Игорь открывает глаза, долго фокусируется, пока не распознает Шастуна, который достает из кармана телефон, и подносит к лицу Игоря, чуть не сломав ему нос экраном. — Так, — язык у Антона заплетается, почему-то это ужасно умиляет, и Игорь расплывается в пьяной улыбке. — Сейчас я внезапно ворвусь в «круги». Смотри! Кажется, Антон пытается сесть на подлокотник кресла, но получается это плохо. Размахивая стаканом в одной руке и телефоном в другой, он плавно съезжает по кожаной обивке и оказывается прямо на коленях Игоря. Антон ведет себя будто так и надо, ерзает, устраиваясь поудобнее, и практически ложится на него, пытаясь записать кружок. Получается у него раза с двадцатого, он проливает на себя и на Игоря виски с колой, но это совершенно не важно, потому что Игорь вдруг улетает в какое-то другое измерение. Конечно, всему виной алкоголь, иначе и быть не может, но Игорь чувствует, как его с ног до головы бросает в жар. Происходящее он почти не осознает. От него ускользает то, как Антон пытается записать кружок, случайно блокирует телефон, снова подносит его к лицу Игоря, это все как будто происходит не с ним. Единственное, что удается почувствовать и распознать — это то, что Шастун практически лежит на нем. От близкого ощущения чужого тела Игоря разъебывает. Между ними лишь несколько сантиметров одежды, и он чувствует, что реагирует на это ненормально. Антон невозможно горячий, несмотря на то, что в офисе прохладно, и он в одной футболке. Игорь благодарен за то, что слишком пьяный и поплывший, иначе бы он уже давно, не думая что делает, забрался под нее руками, касаясь спины Антона, лопаток и выпирающих позвонков. Антон постоянное ерзает, что не помогает прийти в норму. Игорь запоздало понимает, что у него стоит, и надо что-то срочно делать, чтобы как-то замаскировать этот пиздец. Все вокруг пьяные, но такие вещи заметят точно и никогда не дадут этого забыть. Пока Игорь медленно соображает как быть, Антон наконец-то справляется с липкими неуклюжими пальцами и начинает записывать видео. Игорь тоже попадает в кадр и выглядит как обдолбанный, но ничего не может поделать с собой, он просто пялится на губы Антона, смотрит, как двигается его рот, как тот облизывает палец. В голове проносится странное — он бы тоже хотел облизать этот палец. *** Катастрофу вечера удается миновать, Игоря никто не замечает, но пить ему больше не хочется. Самое отвратительное, что он начинает стремительно трезветь и собирает похмельное комбо: ужасную головную боль и дикий сушняк. Он садится в самый тёмный угол на кресло, все уже бухие, играют в кикер и занимаются прочей хуйней, и им, слава Богу, на него плевать. Игорь как волк следит глазами за Антоном, не выпуская его из поля зрения. Пока не зная причин, Игорь думает, что смотреть на Антона по-прежнему не сможет. И не ошибается. Ему противно, не только от похмелья. Приехав домой около пяти утра, Игорь падает одетый на кровать и отрубается. Во рту отвратительно, на голову, кажется, уронили молоток, а яйца болят так, словно его от души пнули, но сил дрочить нет совсем. Игорь спит до шести вечера, и ему снятся кудри, красные губы и, почему-то, настоящие круги на полях. *** С того дня Игорь больше не может расслабиться, когда Антон рядом. Даже если они просто в соседних кабинетах, он словно кожей чувствует его присутствие, прислушивается, в надежде услышать смех, который совершенно невозможно спутать ни с чьим другим. Игорь себе не признается, но он постоянно высматривает кудрявую голову, хотя сильно стараться не надо — Антона видно и слышно всегда. Он словно черная дыра перетягивает все внимание окружающих на себя. Внимание Игоря уж точно. Ему снятся какие-то бредовые, фрагментарные сны. Целиком Антон не снится ему почти никогда, словно его и не существует вовсе, а есть набор частей тела. Возможно это связано с тем, что когда Антон рядом, мир Игоря сжимается до какой-то конкретной детали: до длинных пальцев, тонких запястий, красивой шеи, дурацкой родинки на носу, непослушных кудрей. И до подвижного большого рта, который не пошел бы никому, кроме Антона Шастуна. Ему сложно представить, как бы они целовались — два бородатых мужика, — но взгляд от этого рта оторвать не может. И не хочет. Игорь живет с сосущей черной дырой в груди несколько месяцев. Он даже привыкает к ней, даже будет скучать, если она куда-то пропадет. *** На Москву опускается июльская жара. Совсем скоро все окончательно разъедутся из города, на улицах останутся лишь туристы, слоняющиеся по Красной площади и изнывающие от жары, у всего продакшена начинается отпуск, офис вот-вот опустеет и затихнет больше, чем на месяц. Игорь обожает это время и ждет когда можно будет не раскрывать шторы, пить холодное пиво прям с утра и вполне законно никуда не выходить из квартиры. В последний рабочий день он задерживается допоздна, постепенно прощаясь со всеми, обмениваясь пожеланиями хорошего отдыха. Ему хочется отсмотреть последний «Надкаст», домой работу тащить не хочется, и еще не хочется стоять в душных пробках. Игорь устраивается на диване с макбуком, чувствуя легкое возбуждение внутри, как в последний майский день учебы. Погрузившись в работу, он не сразу понимает, что в кабинете не один. Подняв глаза, он видит в дверях Антона, который машет ему с идиотской улыбкой, которой нет просто больше ни у кого. Сердце Игоря ожидаемо ухает куда-то вниз, но лицо расплывается в улыбке. Антон садится рядом, и внезапно немаленький диван сужается почти до размеров кресла. Антон как обычно легко нарушает личное пространство. Игорь ставит видео на паузу и спрашивает: — А ты чего еще не ушел? — он надеется, что голос не подводит. Возможно это звучит грубовато, но Антон не обидится. — Да чета залип в телефоне под кондиционером. Такая жара, не хотелось потеть в пробках. Игорь ничего не говорит. В последнее время говорить рядом с Антоном стало сложно. Все силы уходят на то, чтобы сдержать всю ту хуйню, которая сидит внутри, и не дать ей выплеснуться. Антон переводит взгляд на ноутбук и говорит: — О, ты «Надкаст» отсматриваешь. Давай я тоже посмотрю, что ли. Буду первым зрителем, — и, не дождавшись ответа, тянется к уху Игоря и вытаскивает наушник. Руки у Антона прохладные, но ухо все равно обжигает. Игорь прилагает все силы чтобы не дернуться и не выглядеть диким придурком. Вроде удается. Смотрит он невнимательно. Антон сидит слишком близко, еще и постоянно касается ногой и очень громко смеется над шутками Игоря — это, конечно, дает плюс сто к уверенности, но в остальном не помогает. Антон всегда обращает на себя внимание тактильным и зрительным контактом. Раньше это Игорю нравилось. Он обожал Антона за это, но сейчас это похоже на издевательство. Отправив несколько правок на монтаж, Игорь с грустью понимает, что отсматривать придется снова, он почти все пропустил, пытаясь одновременно отодвинуться от Антона и не уронить к хуям макбук. Он смотрит на Шастуна, неопределенно кивая, и тот улыбается и тоже кивает, протягивая наушник. Не говоря ни слова Антон выходит из офиса, а Игорю кажется, что те полтора часа, что они сидели на этом блядском диване, он почти не дышал. Игорь собирает вещи, надеясь не возвращаться сюда целых четыре недели, тщательно проверяет все ли забрал и торопится домой. Легкость куда-то улетучивается, уступая место неясной тяжести и тревоге то ли в груди, то ли животе. Природу этой тяжести Игорь понимает, но называть ее не хочет. А хочет он быстрее оказаться где угодно, только не здесь. Правая нога просто горит там, где полтора часа соприкасалась с ногой Антона. Игорь закрывает дверь офиса, чувствуя, как Антон стоит сзади. Если бы не эта дурацкая улыбка, Игорь бы сравнил Антона с хищником, преследующим свою жертву. — Пошли пива попьем, что ли. Отметим… — Антон неопределенно обводит рукой офис. Больше всего Игорь хотел бы сейчас оказаться дома, включить гетеросексуальное порно и дрочить всю ночь, но давно признал себя проигравшим в борьбе со своими слабостями. Он соглашается. *** Из офиса они выходят словно в раскаленную вату. Дышать практически нечем, на горизонте нависли черные грозовые облака, но прольются они еще нескоро, а пока Игорь идет по улице, медленно покрываясь противной испариной. Сегодня пятница, а значит везде куча народа, все места на террасах заняты, но это даже хорошо — им удается найти неприметный темный угол внутри. Игорь врет себе, обещая пойти домой после двух бокалов, точно зная, что останется до тех пор, пока Антон будет хотеть его компании. Еще никому не удавалось добровольно уйти от обаяния Антона. Точно не Игорю. Они заказывают пиво, и Игорь, игнорируя порыв осушить целый стакан залпом, отодвигается от Антона подальше, пытаясь хоть как-то себя обезопасить. Они болтают обо всем: о проектах и планах на отдых и будущий год, плавно обсуждая то фильмы и сериалы, то игры и футбол, иногда возвращаясь к обсуждению работы. Игоря удивляет, как по-доброму Антон относится ко всем, позволяя колкие шутки только про ребят из «Импровизации», но у них так принято. У Игоря вспыльчивый нрав и колкий юмор, и иногда так и хочется подлить масла в огонь, сказать говнеца про Бебура или Коса, но Антон мягко сглаживает эти порывы. Игорь теперь тоже любит всех. Он проливает на футболку пиво, когда они не глядя тянутся к миске с орешками и соприкасаются руками, но Антон быстро смягчает неловкость глупой шуткой и заливистым смехом. Что-то про тупые романтчиеские комедии, Игорю ничего не остается только смеяться и подыгрывать. Постепенно напряжение уходит. Алкоголь и невероятная легкость Антона в общении, кажется, делают свое дело и легкость возвращается. *** Когда они выходят покурить, на улице уже стемнело. Гроза почти в городе; дает о себе знать всполохами на горизонте, давящей на уши тишиной, влажностью и предчувствием чего-то. Игорь думает, что хотел бы пойти домой пешком и вымокнуть под горячим июльским дождем. Ему кажется, что пора бы сваливать, но Антон приносит еще пива, а потом еще, и Игорь позволяет себе не думать ни о чем, а просто наслаждаться этим удивительным летним вечером. Узел внутри то ослабевает, то завязывается снова, раскачивая эмоциональные качели. Он не замечает, как на столе оказываются шоты. — Антон, это очень плохая идея, — Игорь пытается прикрыть рукой стопки, но Антон со смехом убирает руку, выпивает шот, а затем и второй. Игорь несколько секунд пристально смотрит на него, а потом берет стопку. Когда приторный алкоголь стекает по горлу, Игорь чувствует, будто внутри разверзается бездна. *** Антон уже совсем плохо формулирует слова, взгляд становится стеклянным, и Игорь вызывает такси. План отправить Антона домой, а самому прогуляться под дождем проваливается, когда он видит, что Антон практически не стоит на ногах. Они выходят на улицу, точнее, Игорь выводит Антона. К счастью, дождь распугал всех с улицы, и никто не увидит, как Антона Шастуна за талию приобнимет какой-то мужик. Игорь надеется, что свежий воздух хоть немного приведет Антона в чувство до того, как они сядут в такси. Идиотская надежда. Антон пытается стоять самостоятельно, опираясь на шаткую конструкцию навеса, на улице хлещет так, что они моментально промокают несмотря на то, что стоят под крышей. Когда такси приезжает, Антон прикуривает сигарету не той стороной. В машине душно, стекла моментально запотевают. Дождь почему-то оказывается не теплым, а почти ледяным. Игорь замерзает и начинает подрагивать, но это приводит в чувство. Антон, несмотря на максимально отодвинутые кресла, естественно не помещается, упираясь головой в окно, а ноги вытягивая по диагонали, касаясь мокрой штаниной ноги Игоря. Снаружи слышны раскаты грома. Кажется Антон дремал, но вдруг резко встает и, с трудом формулируя, пытается попросить у водителя включить какую-то песню, получается плохо, и он решает включить песню на телефоне. Мокрые руки пьяного человека удивительно неповоротливый механизм, и Антон роняет телефон куда-то под ноги. Как в замедленном видео, он встает со своего места и наклоняется, пытаясь нащупать телефон, всем телом пытаясь найти опору в Игоре. Вся эта нелепая ситуация напоминает Игорю времена молодости, когда он после пьянок возил свою девушку домой, если бы девушка была двухметровым мужиком с длиннющими ногами, и они бы ездили в бизнесе. Игорь начинает смеяться, и вместе с ним начинает смеяться Антон. Он как обычно сгибается пополам и касается рукой Игоря где-то в районе бедра. Игорь нащупывает телефон и протягивает его Антону, который так и остается сидеть близко-близко. Антон наклоняется и влажно шепчет на ухо так, что водитель точно услышал: — Я чета такой пьяненький, — и снова смеется своим заразительным смехом. Игорь рад, что Антон живет совсем рядом, потому что от этой поездки Игорь, кажется, вот-вот ебнется. Если на одежде и были сухие места, их не осталось, пока Игорь доставал Антона из такси и тащил к подъезду. После минутной паники что Антон проебал ключи, они все-таки оказались в квартире, и Игорь уже открывает рот, чтобы попрощаться, но видит, как Антон пытается раздеться, одновременно застревая в футболке и путаясь в штанах. В два быстрых шага Игорь оказывается рядом и подхватывает его. Антон смеется, крепко обнимая Игоря. Со стороны это выглядит комично: он обнимает за талию огромного мужика, поддерживая, чтобы они не свалились прям в коридоре. Игорь бы даже посмеялся, если бы рукой не касался обнаженной кожи Антона на пояснице, влажной от дождя и покрытой мурашками от холода. Кажется, он мог бы сосчитать их все. Игорь сажает Антона на кровать, и тот немедленно опрокидывается на спину, продолжая хохотать. Его даже хватает на глупые шуточки: — Игоооорь, я упаааал, — от такой глупости, сказанной пьяным Шастуном, невозможно не засмеяться, и они несколько секунд ржут как две гиены. Смех немного расслабляет, и Игорь решает как можно быстрее снять с Антона мокрую одежду. Правда тот уже почти справился сам и дрыгает ногами, пытаясь избавиться одновременно от штанов и носков, оставаясь в одной футболке. Игорь поднимает Антона, хватается за края футболки, и стягивает ее через голову. Тело Антона мгновенно покрывается новой толпой мурашек, заставляя соски твердеть. От этого зрелища перехватывает дыхание, и Игорь чувствует, как кровь покидает центры принятия решений в мозгу и устремляется куда-то в низ живота. Антон открывает глаза и смотрит на Игоря, пытаясь сфокусироваться, но получается как будто через раз. Антон облизывает губы, неприлично красные, невозможно похабные, и говорит немного капризно: — Пить хочу. Игорь рад возможности отвлечься от Антона и его совершенно развратного вида, и уходит на кухню за водой. Он ошибся, думая, что его мучения на этом закончатся. Руки не слушаются Антона, и он чуть не опрокидывает стакан на себя. Проклиная все на свете Игорь берет стакан из рук Антона и подносит его к губам, пытаясь напоить. Игорю кажется, что он связался с пятилеткой, потому что Антон начинает выдувать пузыри на воде, проливая все на подбородок. Он слегка кладет ладонь на затылок Антона, чтобы нормально напоить, и вдруг осознает, что касается его влажных кудрей, о которых так часто думал, представляя какими мягкими они должны быть. Задумавшись, Игорь пропускает момент, и содержимое стакана льется на подбородок, грудь и живот Антона, и тот вздрагивает от ледяной воды. Игорь быстро пытается найти чем его вытереть и не находит ничего лучше, чем недавно снятая футболка. Антон привалился к спинке кровати с довольным видом. Ему, кажется, все равно на произошедшее, но Игорь постепенно вытирает грудь, избегая касаться сосков, иначе ему просто сорвет крышу, спускается ниже, к животу, несколько капель воды запутались в редкой дорожке волос внизу живота. Игорю кажется, что проходит вечность, пока он не добирается до резинки боксеров, замечая, что вода попала и туда, делая ткань темнее и как будто тоньше в этом месте. И да, Игорь понимает, что у Антона стоит. Он не знает в чем причина. Возможно это алкоголь, холод, вода или еще что-то, но на секунду он позволяет себе подумать, что причина все-таки в нем. И это разрушает преграды окончательно. Игорь убирает футболку и с диким страхом касается кожи над резинкой боксеров. Он бы никогда не сделал ничего подобного в обычной жизни, но думать не получается, когда в паху пульсирует, и вставший член давит на молнию джинсов. Он не знает от чего стоит у Антона, но совершенно точно понимает, что у него самого стоит на Антона, на его абсолютной блядский и между тем невинный вид. Шастун вздрагивает, и Игорь ожидает, что тот его ударит, засмеется или сделает еще что-то. Он ожидает всего, кроме того, что происходит на самом деле. Антон слегка приподнимает бедра, словно боясь разорвать контакт с рукой. Не думая о последствиях, Игорь слегка стягивает с Антона боксеры, пока не показывается его возбужденный член. Не то чтобы Игорь много фантазировал о члене Антона, он не позволял себе зайти так далеко, но если бы он его и представлял, то именно таким. Большой, идеальной формы, с выступающими венами и яркой головкой, из которой выступила капля смазки. Не думая ни о чем, Игорь слегка касается его рукой, кайфуя от мягкости кожи. Антон издает тихий стон. Игорь даже пугается, он как будто забыл, что вообще-то не один, и что к члену прилагается Антон. Игорь понимает, что вот-вот переступит какую-то черту, и надо бы все прекратить, но внутри себя говорит, что все уже случилось, он уже пропал. Игорь двигает рукой по члену Антона, заставляя выгибаться навстречу. Возможно дело в алкоголе или в чем-то другом, но Антон такой отзывчивый: он громко стонет, тело вздрагивает от каждого движения и выгибается навстречу руке. У Игоря все затекает, и он перемещается удобнее, ставя одно колено на кровать, перенося центр тяжести так, что нависает над Антоном. Оказалось, что дрочить кому-то кроме себя не очень удобно, но он не жалуется. Ему хочется запечатлеть эту картину до конца своей жизни. Сейчас кажется, будто ничего лучше этого уже не будет. Игорь поднимает голову и встречается взглядом с Антоном. Прочитать его невозможно, но он продолжает вглядываться и клянется себе, что если Антон жестом или взглядом покажет, что он против, Игорь тут же уберется из его квартиры и, возможно, из его жизни, но Антон лишь стонет и продолжает расфокусированно смотреть в глаза. Игорь не знает, как любит Антон, поэтому дрочит как нравится самому: делает паузы, иногда сильно сжимает член у основания и проходится большим пальцем по головке. Он постепенно увеличивает темп, двигаясь быстрее, заставляя наконец Антона кончить с криком. Куда смотреть не понятно: на руку, испачканную спермой Антона, в его глаза или на блядский, искусанный рот. Антон закрывает глаза, разрывая зрительный контакт, откидывается на подушки и тяжело дышит. Игорь по-прежнему нависает над ним, не зная что делать: позорно сбежать или остаться. Антон прячет лицо в подушках, и Игоря немедленно захлестывает невероятное сожаление о том, что он сделал. Кажется, он только что разрушил самую дорогую дружбу. Он бы хотел, чтобы время остановилось, и он мог бы провести так вечность, смотреть на почти голого Антона, на его подрагивающий после оргазма живот, с блестящими капельками спермы, слушать его рваное дыхание и ливень за окном. Игорь идет в ванную и мочит полотенце, избегая смотреть на себя в зеркало, боясь увидеть чудовище. Он возвращается в комнату. Антон выбрался из подушек, и, кажется спит. Он так и не натянул белье, и светит наполовину голой задницей. Игорь сглатывает. Этот звук, наверное, слышен на другом краю Москвы. Игорь мягко вытирает с Антона следы, аккуратно натягивает боксеры, боясь разбудить. Но похоже Антон в какой-то момент все-таки просыпается. Он поднимает руку, и Игорь думает, что его сейчас ударят, но Антон хватает его запястье и слегка тянет на себя. Игорь сопротивляется. Рука Антона падает на кровать. В этот момент Игорь думает, что отдал бы половину своей жизни, чтобы лечь рядом, прижать Антона к себе, а проснувшись утром не сожалеть ни о чем. Он приоткрывает окно, впуская свежий воздух, приносит новый стакан с водой, аккуратной стопкой складывает одежду на кресле, бросает последний взгляд на окончательно отключившегося Антона и выходит, тихо закрыв за собой дверь. У него стоит всю дорогу до дома, но он не прикасается к себе даже оказавшись у себя.