Those of wit and cunning

Харви попытался скрыть улыбку, когда Майк подошел к слизеринскому столу. Его по-прежнему провожали тоскливыми взглядами, но когда он сел рядом с Харви, все сделали вид, что смотрят в другую сторону и поглощены своими завтраками. — Ты ошибся столом, Росс, — сказал Харви. — Рэйвенкловцы сидят вон там. — И тебе доброе утро, Харви, — ответил Майк. Их пальцы переплелись под столом. Он улыбнулся Донне, сидящей напротив: — Привет, Донна. Можешь передать мне кофе, пожалуйста? Кофе она подавала с дьявольской усмешкой на лице, по всей видимости, собираясь дразнить Харви всю оставшуюся жизнь. — Спасибо, Донна. — Без проблем. Все, что угодно, для нового парня Харви. Выглядеть достойно, подавившись беконом, было трудно, но Харви проявил героические усилия. — Что... о чем ты говоришь, Донна? — Как ты узнала? Я рассказал только Рейчел, — произнес Майк, выглядя при этом более довольным, чем следовало бы, что свело на нет любые оправдания. — Когда Харви заходит в Большой зал с еще более заносчивым видом, чем обычно, и выпивает только две чашки кофе, это значит, что у него хорошее настроение. А еще он провел всю ночь с тобой в лазарете. — Донна выгнула бровь, давая понять, что под «провести всю ночь» она имела в виду что-то совсем личное. — Ничего такого не было, так что хватит уже говорить намеками, — проворчал Харви. — Чего «такого»? Оу. — Майк зарделся. Донна улыбнулась еще шире. Конечно, ничего не было. Всю ночь мадам Помфри была в лазарете вместе с ними, а кроме того, Майк все еще переживал из-за квиддичного матча и массовой атаки своих поклонников. Харви вместе с мадам Помфри пришлось силой выгонять их из комнаты с помощью Зейн, которая была ошеломлена количеством обожателей. Харви стоило отдать ей должное — она все же вернулась и сражалась вдвое яростнее, чем раньше. Харви наложил на каждого взыскание и снял очки со всех факультетов, включая Слизерин, к большому сожалению. Затем он проводил Зейн в гостиную Рэйвенкло, так как Майк попросил его об этом. — Тебе тоже стоит вернуться к себе и постараться отдохнуть. Харви бы так и сделал, но он не привык оставлять проблемы нерешенными. Поэтому он вернулся в лазарет, и когда Майк привстал на кровати и потянулся к нему, Харви без лишних слов просто его поцеловал. Остаток дня они провели, лежа рядом, и Майк рассказал ему историю своей бессмертной любви — как ее, к смущению самого Майка, окрестил Харви — с самого начала. Харви не замечал пристальных взглядов мадам Помфри — это было несложно, потому что каждые несколько минут Майк касался его щеки или легко целовал. — Так что? — спросил Майк, когда стемнело, и мадам Помфри оставила попытки выставить Харви вон. — Мы теперь вместе? На сей раз Харви не колебался: — Разумеется, да. Или ты думаешь, что я позволяю людям, которые мне не нравятся, целовать себя? Майк улыбнулся и снова его поцеловал. *** На следующее утро они спустились в Большой зал вместе. Майк оставил Харви только для того, чтобы перекинуться парой слов с Зейн. Сейчас он снова сидел рядом, размазывая мармелад по тосту и болтая с Донной о театральной труппе, которую она думала организовать. Они не целовались с лазарета и Харви этого изрядно не хватало. Он винил Майка за то, что вчера вечером он так часто его целовал, что это стало привычкой. Оглянувшись, Майк слегка улыбнулся. Харви многозначительно посмотрел на его губы, но он беззаботно вернулся к разговору с Донной. Харви нахмурился. Честное слово, ну неужели все придется делать самому? Он наклонился к Майку, обсуждающему с Донной пьесы, которые можно было бы поставить на сцене, и перебил его поцелуем. В Большом зале повисла тишина. Брови Донны от удивления взметнулись так высоко, что практически скрылись под волосами. — Ммм, — протянул Майк, когда они благоразумно отстранились друг от друга. — Если мы хотим быть вместе, — с прохладцей в голосе сказал Харви, — то должны чаще целоваться. Так делают все пары. Уверен, что в одной из прочитанных тобой книжек об этом наверняка говорится. К его удивлению, Майк улыбнулся той же развязной улыбкой, что и вчера перед матчем. — Конечно, я это знаю, Харви. Но неужели ты думаешь, что я буду делать всю работу сам? — Я знала, что стоило позволить тебе остаться в нашем купе, — усмехнулась Донна. — Ты, — сощурившись, произнес Харви, — должна была с самого начала рассказать мне об этой влюбленности. Не думай, что я об этом забыл. — Ох, Харви, повзрослей уже. Я не могу вечно все тебе объяснять. Майк фыркнул в свой кофе, но смех замер на его устах, когда голос позади них сказал: — Что, вейловские чары наконец-то дали тебе то, чего ты хотел, а, Росс? И как много времени пройдет, по-твоему, прежде чем Спектер придет в себя? Харви обернулся и уставился на ехидничавшего ученика: — А ты еще кто такой? Что-то в его лице показалось Харви знакомым. Он уже видел это взгляд, обращенный на Майка. — Подожди-ка... Алан Перкинс? — Аарон, — поправил тот. — Аарон Перкинс. — Я бы извинился за то, что твое имя слишком неважно для меня, чтобы я его запоминал, но это будет неискренне, — сказал Харви. — А теперь проваливай, ты отрываешь нас от завтрака. Несмотря на возникшую на лице бледность, Майк посмотрел Перкинсу в глаза и сказал: — Мои вейловские способности не имеют ничего общего с этими отношениями, Аарон. И это в любом случае не твое дело. — Серьезно, Росс? Ты в этом уверен? — Перкинс подошел ближе. — Потому что я не вижу других причин, почему Спектер захотел быть с грязнокровкой вроде те... Одновременно три луча света ударили ему в лицо. Окончание предложения потонуло во вскриках боли — на его лице стали появляться фурункулы и расти грибы, а из носа хлынули летучие мыши. Харви оглянулся и увидел, что Донна и Зейн стоят на ногах, а их палочки направлены на Перкинса. — Ну вот, — протянул он. — Я мог справиться и сам. — Это было весело, — пожала плечами Зейн. Перкинс пытался что-то прокричать, но это было сложно из-за летучих мышей. И все же Харви разобрал слова: — ...Им об этом! Да как вы смеете, все вы? А ты, Спектер, порождение Пожирателей Смерти... Еще одна вспышка света озарила зал и тело Перкинса окаменело. Он на секунду замер, прежде чем рухнуть на пол, подняв в воздух облако летучих мышей. Харви посмотрел на Майка, чья палочка была направлена на Перкинса. Бледность уступила место краске. Харви впервые видел следы гнева на его лице — гнева за самого Харви — и что-то в его груди дрогнуло. Он мягко коснулся руки Майка, заставляя опустить палочку. — Тебе не нужно было этого делать. — Ты заколдовал его за то, что он назвал меня грязнокровкой, — дрожащим голосом ответил Майк, — я решил, что будет честно, если я заколдую его за то, что он назвал тебя Пожирателем Смерти. — Мистер Спектер, мистер Росс! — голос профессора МакГонагалл прозвенел на весь зал, давя на них гневом тысячи вопиллеров. — Что здесь происходит? — Он назвал Росса грязнокровкой... — ...Назвал Харви Пожирателем Смерти! — И это дало вам обоим основания… — МакГонагалл посмотрела на Донну и Рейчел, которые, спрятав палочки, изо всех сил старались выглядеть невинно. — ...Вам четверым основания заколдовывать его? Направив палочку на Перкинса, она избавила его от фурункулов и летучих мышей и сняла паралич. Перкинс рискнул посмотреть на Харви, но благоразумно остался сидеть на полу. — Директор, слава Мерлину, я всерьез опасался за свою жизнь, — пролепетал он. — Мистер Перкинс, вы действительно назвали мистера Росса и мистера Спектера теми словами? — Это было в запале, мэм. Я не имел в виду ничего такого. — В запале? Серьезно? — спросил Харви. — Ты подошел к нам и просто оскорбил Майка. Донна и Зейн одновременно заговорили: — Так и было, директор... — Мы видели! Губы МакГонагалл сложились в тонкую линию. Некоторое время она молчала, а затем вынесла вердикт: — По двадцать очков со Слизерина и Рэйвенкло за драку в Большом Зале. Без возражений, мисс Зейн. И даже не думайте спорить со мной, мистер Спектер. Харви был готов спорить до тех пор, пока МакГонагалл не потерпит поражение, но она продолжала: — Что до вас, мистер Перкинс. Оскорбления происхождения в Хогвартсе запрещены. Мне казалось, это известно всем. Минус пятьдесят очков с Хаффлпаффа, а вы будете отбывать наказание у меня каждую неделю в течение месяца. И не вздумайте еще раз использовать это оскорбление — и вообще любое оскорбление — на ком бы то ни было. Перкинс что-то пробормотал. — Что, простите? — Я сказал, хорошо, мэм. — Вот и отлично. А теперь поднимайтесь с пола и возвращайтесь за свой стол. А вам четверым, — взгляд МакГонагалл пробежал от Харви и Майка к Донне и Зейн, — вам я говорила не использовать ничего, сильнее связывающего ног заклятия, разве не так? Постарайтесь следовать моим указаниям в следующий раз. Бросив еще один взгляд на них поверх очков, она вернулась за преподавательский стол. Поднявшись на ноги, Перкинс намеревался что-то сказать, но, к своему счастью, передумал, и ушел прочь. — Я думаю, вполне честно было снять с нас немного очков, — сказал Майк, усаживаясь за стол. Он не выглядел расстроенным, скорее, думал о том, как заработает эти двадцать очков на следующем уроке, наизусть декламируя главы учебника. Харви и Донна присели тоже, к ним присоединилась и Зейн. — Я все еще думаю, что ты зря заколдовал Перкинса, — сказал Харви. — Мне плевать, как он там меня назвал. Все нормальные люди знают, что я не Пожиратель Смерти. Темный Лорд вряд ли вербовал шестилетних детей. — Ну а мне плевать, как он назвал меня. Мои родители были магглами, но я все равно лучший на нашем курсе. — Майк прильнул к Харви. — Но все равно спасибо, что заступился за меня. — Мы с Донной тоже! — встряла Зейн. — Я знаю, — сказал Майк. — Спасибо вам всем. — Что означает, — самодовольно сказал Харви, — «Спасибо, что спасли меня, но Харви я благодарен больше, потому что он мой парень». Зейн закатила глаза. — Не задавайся, Харви Спектер. У меня достаточно материала, чтобы шантажировать тебя всю жизнь, — пригрозила Донна. Это слегка — только слегка — напугало Харви. Сложно было чувствовать что-то, кроме удовлетворения, когда Майк сидел так близко, что Харви ощущал тепло его тела. Обхватив одной рукой его за талию, он проинформировал: — Теперь самое время меня поцеловать. На тот случай, если в этом зале еще остался кто-то, кто не в курсе, что ты от меня без ума. — Знаешь, что? — сказал Майк. — Почему бы тебе не сделать то же самое? И Харви сделал, убедившись, что только Майк и, может быть, Донна и Зейн — в конце концов, они сообразительные, — знают, что и Харви от него без ума.