Тёмный

Июнь 2022 г. Аэропорт "Орли", Париж Только в аэропорту, проходя на посадку, Итан равнодушно подумал, что не взял с собой ничего. Никаких вещей, абсолютно. Его сумка, с которой он поехал в гастрольный тур по Европе, так и осталась лежать в гостинице в Париже. При себе у Торкио был только паспорт, кошелек, телефон. И те вещи, в которых он вышел после концерта. Из гримерки. Где чудом сдержался, что бы не… При мысли о том, что могло бы произойти, ослабь он самоконтроль хоть на секунду, Итан сжал зубы. Дамиано повезло. Очень повезло, что как раз перед этим разговором, Торкио получил сообщение из Лондона. В салоне эконом-класса было шумно, тесно. Плакали чьи-то дети; парень-сосед рядом слишком громко слушал музыку, так, что даже через наушники биты рэпа долбили Итану по мозгу. В другое время барабанщика это бы изрядно напрягло. Но не сейчас. Сейчас ему было полностью безразлично всё, что его окружало. У него была цель. Был способ ее осуществления - самолет. Это главное. Остальное - неважно. То, чему научил его Доминант. Отделять главное от второстепенного. Цель - от способов и побочных явлений. Если есть цель, неважно, какая: дать качественное интервью, добиться повышения гонорара, заставить другого сделать то, что нужно ТЕБЕ - безразлично, КАК ты этого достигнешь. Безразлично, как это будет выглядеть в глазах других. Безразлично, насколько аморальны будут твои действия. Безразлично ВСЁ, если ты в итоге ЦЕЛИ достиг. * * * Итан надел маску, закрывающую глаза. Откинул спинку кресла. И полностью отрешился от происходящего. У него был час, пока самолет преодолевал расстояние в 342 километра. И потратить этот час нужно было с пользой. Неожиданный вызов от Господина, как всегда в таких случаях, вогнал Торкио в возбужденно-нервное состояние. Как правило, сессии они согласовывали заранее. И если вдруг, как сегодня, от Господина приходил внезапный вызов, это всегда означало, что Саба ждет нечто… неординарное. Опасное. Пугающее. Поэтому, час личного времени в полете – идеально, чтобы переключится и подготовится. Итан еще раз, как мантру, повторил в голове базовые принципы. Сигналы. Подготовил ответы на все вопросы, что мог задать ему Господин по последнему домашнему заданию. В этот раз Саб выполнил всё, что ему было приказано. И мог надеяться, что Господин будет хоть немного доволен им. От того, как предсказуемы люди, как одинаковы и банальны их реакции, Торкио уже было противно и смешно. Как же был прав Господин, когда говорил, что за пару месяцев мировоззрение Саба полностью изменится. Розовые очки упали и разбились. И он, Итан, инфантильный, рассеянный, восторженный, увидел наконец РЕАЛЬНЫЙ мир. РЕАЛЬНЫХ людей. Со всеми их слабостями. Пороками. Заблуждениями. А когда увидел, последние остатки скромности, застенчивости стали слетать с него, как шелуха с луковицы. Каждый день Итан отправлял Господину отчеты. Фиксируя все пункты, не пропуская ничего. Четко, методично, как машина. Последние два пункта дались ему непросто. Он почти что дал слабину, когда почувствовал что-то вроде жалости к тому худенькому пареньку, с которым три дня назад, оказался в дешевом отеле на окраине города. Уж слишком тот был … влюбленным? Искренним? Покорным? На секунду он напомнил Торкио самого себя. Того Итана, которым он был меньше полугода назад. Там. В прежней жизни. Но в итоге, всё закончилось, как и должно было. Именно так, как требовал Дом. Когда, спустя пару часов, Итан выходил на улицу и садился в такси, паренька, оставшегося в номере, можно было отскребать от пола. Никаких физических травм, ни в коем случае. Это было строго запрещено Господином. Да применение силы и не потребовалось. Вполне хватило морального воздействия. «Тренировки» проходили всё успешнее. С каждым разом Итану требовалось всё меньше времени. Мастерство оттачивалось, как и обещал ему Господин. Если в начале «тренировок» Итана буквально трясло и колотило, он не мог подобрать слов, не знал, как себя вести, что делать, что сказать, то теперь хватало одного взгляда. Пары слов, сказанных тихо и спокойно. И подопытный уже готов был на всё. Как тот мальчик, фанат. За два часа, всего лишь используя слова, Итан сумел перевести парня от стадии «никогда и не за что» до стадии «можешь задушить меня, можешь избить, я лишь буду с благодарностью целовать твои ноги». И всего-то ничего. Стандартный набор. Сначала, мило краснея, принять восхищение фаната. Потом дать ему почувствовать свою избранность, пригласить составить компанию. Потом пара-тройка комплиментов – неважно, чему: внешности, уму, все зависит от конкретного случая. Потом ласковый намек, плавно переходящий в настойчивую просьбу. И вот тот, кто «никогда и ни за что, потому что это (тут вставить нужное: стыдно, страшно, неприлично, противно)», уже стоит перед тобой на коленях, покорный, готовый сделать всё, что ему скажут. Хоть отсосать, хоть сожрать собственное дерьмо, хоть выпрыгнуть в окно. Тут главное - красиво завершить заключительный этап. Плавно подвести к мысли, что жертва сама виновата в нарушении её границ. И тогда, придавленный стыдом, «подопытный» и не посмеет нигде заикнуться о том, что вытворяла с ним «звезда». И всё-таки, последнего мальчика… было самую капельку, жаль. Миловидного хрупкого брюнета, француза с красивым именем Даниэль, Итан увидел на парковке после концерта. В толпе фанатов, прыгающих, орущих, визжащих, рыдающих, этот мальчик смотрелся инородно. Он стоял поодаль от живого коридора из фанов, искусственно созданного охраной. Не визжал, не размахивал руками. Просто стоял, сжимая в руках диск с новым альбомом, и улыбался Итану. Радостно, влюбленно, чуть смущенно… Так, как когда-то… улыбался он сам. Кивнув охраннику, что бы тот держал толпу, Итан сам подошел к изумленному парнишке. Ласково улыбнулся ему. Сказал на французском парочку специально заученных для тура, фраз. Кажется, что-то типа: «Спасибо за твою любовь! Для нас это очень важно!». Мальчику на вид было не больше 18. А может и меньше. Шатен с красивыми глазами, темными, блестящими. Вьющиеся кудрявые волосы, нежные губы. Изящная, хрупкая фигурка. Мальчик был очень хорош. Но главное - его взгляд. Обожающий, влюбленный. Этот взгляд и решил всё. Секундным делом было сунуть ему в руку заранее заготовленную визитку с номером и припиской «позвони мне». И естественно, не успел Итан сесть в минивэн, везущий группу в отель, парнишка ему позвонил. Вечер был свободен. Никаких интервью, никаких встреч. Поэтому не возникло сложностей выйти из гостиницы и в паре кварталов от нее, поймать такси и доехать в забронированный через приложение «мотель на час». Мальчик уже ждал его у входа, и рванулся навстречу, заметно нервничая, но всё так же, светло и восторженно, улыбаясь. Электронный ключ открыл дверь в дальний, тихий номер. А дальше - по утвержденному Господином, сценарию. Никакого треша. Никакого насилия. В этом-то и состояло высшее, приобретаемое Итаном мастерство. Пара бокалов вина, сидя на целомудренно застеленной кровати. Нежные взгляды. Тихая беседа на смеси английских и французских слов. Парнишка, Даниэль, был действительно, очарователен. Милый, застенчивый, неиспорченный. И похоже, еще и девственник. Это стало понятно уже потом, когда… Начав с поцелуев, легких, невесомых, Итан постепенно придвигается ближе. И вот уже губы Торкио не ласкают, а настойчиво захватывают нежный, покорно отвечающий, рот. Мальчик пахнет так восхитительно, так сладко. Молодостью, чистотой, первой романтичной влюбленностью. Итана умиляет в нем всё – белоснежная, почти прозрачная, кожа; порозовевшие от смущения щеки; большие, наивные, как у оленёнка Бэмби, глаза; гибкая изящная фигура. Когда руки Торкио, осторожно, чтобы не спугнуть, залезают под голубую, тщательно наглаженную, футболку, мальчик испуганно вздрагивает. И в первую секунду инстинктивно порывается отстраниться. Но пальцы Торкио такие ласковые, такие умелые. Они нежно поглаживают гладкую, безволосую грудь Даниэля. Легко касаются мгновенно отвердевающих, сосков. Гладят, слегка сжимают, томно перекатывая припухшие, алые, чувствительные надвершия. И вот уже мальчик, порозовевший от смущения и желания, сам начинает прижиматься к Итану, подаваясь под опытные руки. Его дыхание учащается. Глаза томно блестят. Достаточно секунды, что бы голубая футболка исчезла из поля зрения. Мальчик глубоко и шумно вздыхает. Выгибает спину, подается узкими бедрами навстречу твердым, тренированным бедрам Торкио. Барабанщик притягивает парнишку на себя, а потом ловко толкает его навзничь. Спиной на атласное шершавое покрывало. Сам Итан нависает сверху, чуть замедляется, удерживаясь над Даниэлем на прямых, вытянутых руках. Целует того в жадно приоткрытые, по-детски мягкие, пухлые губы. На пробу, проводит языком по мелким белым зубам парнишки, предлагая подчиниться, отдаться, впустить его дальше, в горячий влажный рот. Мальчик вздыхает ещё громче, почти стонет уже. Бедрами прижимается всё теснее. И Итан чувствует его твердый, явный стояк. Даниэль приоткрывает рот, и позволяет Итану проникнуть языком туда, где тепло и сладко. И даже неуверенно отвечает, боязливо касаясь своим языком языка барабанщика. Почувствовав ответ, Итан усиливает напор. Поцелуй становится всё более горячим, откровенным, страстным. Нежность уступает место желанию. Бедра парня уже жадно трутся о вставший член Итана. Мальчик явно разогрелся, раз окончательно забыл про стыдливость, а значит - готов к продолжению. Итан отстраняется, и быстро разобравшись с застежками на ремне и джинсах парня, стаскивает одежду с хрупкой податливой фигурки. Теперь мальчик полностью обнажен, а Итан – по-прежнему, одет. И даже застёгнут на все пуговицы. Это замечает и мальчик. Неловко и неумело, он пытается расстегивать пуговицы на светлой рубашке Торкио. Но Итан отстраняет его руки. Одежда лучше подчеркнет доминирующую позицию Торкио, а это важно для выполнения условий задания. Мальчик разочарованно стонет, когда верхний вдруг приподнимается. Он ещё не понимает, что его ждет. К счастью, не понимает. Когда сильные руки барабанщика вдруг резко переворачивают Даниэля на живот, тот только изумленно ахает. Осознать, что происходит, Итан ему не даёт. В ту же секунду Торкио дергает мальчика за светлые худенькие бедра на себя. Рывком подтягивает ближе, и второй рукой с силой давит на плечи. Заставляя уткнуться лицом в мятое покрывало. Мальчик протестующе стонет, пытается выпрямиться, но сильный, болезненный шлепок по спине и повелительный шепот «Не дергайся! Стой!» сразу дают ему понять, что сопротивляться не стоит. Сила на стороне верхнего. Он старше, выше, сильнее физически. И мальчик это понимает. А также, кажется, начинает наконец догадываться, во что он ввязался. Но уже слишком поздно. Он уже полностью подавлен волей и авторитетом старшего. И теперь, даже не пытаясь сопротивляться, может лишь начать тихо всхлипывать, опасаясь даже заплакать в голос. Левой рукой прижимая парнишку к кровати, правой Итан быстро расстегивает пуговицу на светло-синих джинсах. От звука разъезжающейся молнии Даниэль начинает плакать ещё сильнее. Всё идет чётко по сценарию. Никаких неожиданностей. Достав из заднего кармана пакетик смазки, и сдернув джинсы ниже, Торкио резко прижимается бедрами к подрагивающей, аккуратной маленькой заднице. Вжимается сильнее, с наслаждением проходясь ноющим от желания, твердым, толстым членом между округлых светлых полушарий. Пару минут наслаждается острыми ощущениями, фоном впитывая сладкий звук всхлипываний напуганного мальчишки. И наконец, вскрывает пакетик, выдавливает прохладную смазку на узкую ложбинку, распределяет часть по торчащему почти вертикально, члену. Не спеша, приставляет головку к узкой розовой дырочке. И медленно, выдыхая от удовольствия сквозь сжатые зубы, начинает входить. Не разработанное, девственное отверстие поддается с трудом. Даниэль начинает кричать, и осмелев от резкой боли, даже пытается отползти от своего мучителя. Но тот не собирается позволить ему сбежать. Мозолистыми от игры на барабанах, пальцами, Торкио сильнее сжимает бедра мальчика. И, меняя стратегию, внезапно одним резким движением засаживает ему на всю глубину. Захлебывающийся крик Даниэля, смешанный со слезами, напоминает Торкио, что причинять боль подопытному - не лучшая идея. Барабанщик замирает, давая мальчику привыкнуть к новым ощущениям. Расслабиться. Успокоиться. И начинает нежными, легкими поцелуями покрывать бледную спину, худенькие плечи. Шепчет ласковые слова, мешая английские, итальянские и французские: «малыш, baby, tout-petit, carino mio… Тише, тише, малыш… se détendre… Расслабься…» Это не сразу, но срабатывает. Мальчик постепенно перестает рыдать, только тихонько всхлипывает, и сбежать снова не пытается. Осторожно поглаживая изящную спину, Итан аккуратно возобновляет движения. Теперь он двигается плавно, медленно, наслаждаясь каждым ощущением. Руки барабанщик перемещает на грудь Даниэля, ласкающе поглаживая торчащие соски. И это вызывает отклик в теле младшего. Тот вдруг тихо, почти бесшумно, выдыхает. И Итан чувствует, как хрупкое тело под его руками становится податливым, мягким, отзывчивым. Мальчик больше не вздрагивает, не отстраняется. Стонет уже не от боли, а от удовольствия, когда пальцы Торкио дразняще сжимают припухшие, розовые соски. Начинает дышать неровно, учащенно. И даже неумело пытается поймать ритм толчков, подаваясь навстречу. Уловив перемену в настроении младшего, Итан ускоряет движения. Усиливает напор. Теперь уже и он постанывает от удовольствия, когда узенькая, атласная дырочка нежно сжимает его возбужденный, жаждущий кончить, член. Мальчик слишком сладкий, слишком узкий, что бы Итан мог продержаться долго. Ему уже сносит крышу от всей гаммы ощущений, от накрывающего желания. Хочется отпустить контроль, хочется вбиваться и вбиваться в самую глубину, постанывая от наслаждения. Торкио ускоряет темп, силу движений. Трахает мальчика быстрыми, короткими толчками. Он уже на грани, до оргазма совсем близко. Еще пара движений… И одним мощным рывком, засадив влажный от смазки и предэкулята член на всю длину, Торкио, со сдавленным криком, обильно кончает в покорно подставленную, нежную задницу. Замирает, ловя затихающие спазмы, наслаждаясь ощущениями. И когда они стихают, обессиленный, падает на кровать, рядом с замершим, потным телом мальчика. Тот не кончил, но это и не входит в цель программы. А значит, и не стоит усилий со стороны Торкио. Нет цели - нет действий. Тем более, его сценарий ещё не завершён. Остался последний этап. Господин называет его «Apogee» - апогей. Торкио восстанавливает дыхание. Потягивается. Лениво откатывается на край кровати, не глядя на стыдливо сжавшегося, молчащего Даниэля. И встав, начинает спокойно приводить себя в порядок. Он так до конца и не разделся, поэтому подтянуть джинсы, застегнуть молнию, заправить за пояс светлую рубашку, собрать длинные черные волосы в аккуратный "хвост", занимает не больше минуты. Еще минуту занимает надеть модные дорогие ботинки, завязать шнурки. Всё время, пока Итан одевается, мальчик, сжавшись на кровати, следит за ним растерянным и ошеломленным взглядом. Он всё ещё не верит, что Итан может, вот так просто… уйти. Только когда Торкио забирает с тумбочки у входной двери телефон и бумажник, мальчик начинает понимать. И такая боль на его лице, такое горькое, детское, безутешное разочарование в глазах, что даже у Итана, вот уже пару месяцев, планомерно и тщательно оттачивающего свое равнодушие, на секунду сжимается сердце. Но жалость под запретом в перечне Господина. Поэтому Итан делает то, что ему велено. Он добивает глупого щенка последним, беспощадным ударом. Торкио берет бумажник. Не спеша, достает несколько крупных купюр. Кладет на столик у двери. Оборачивается к побледневшему мальчишке, и говорит слова, понятные на всех языках мира: «Good boy. Next time, suck my dick, ok?» (Хороший мальчик. В следующий раз отсосешь мне, ок?). И выходит на вечернюю, пустынную, безлюдную улицу. Задание выполнено успешно. И он еще на шаг ближе к цели. Впереди - последний этап. Самый сложный. Самый тяжёлый. Если он преодолеет и его - значит, он полностью свободен. Свободен от предрассудков. От комплексов. От страхов. И от Господина.