В активном поиске истинной любви

      — Здорово, просто здорово, — ровным голосом прокомментировала рассказ Камилла, наблюдая за тем, как мама с помощью волшебной палочки поправляет полена в камине. — Значит, я — нежеланный ребёнок…       — Ты — горячо любимый нами ребёнок, — возразила дочери Гермиона и убрала палочку в неестественно глубокий, не без помощи магии, карман халатика. — Просто мы с твоим папой тоже люди. У нас есть свои страхи, свои желания, и это нормально. Мы до сих пор стараемся жить так, чтобы свобода каждого из нас не нарушала свободу другого. Поэтому я и не вытягиваю из тебя информацию при помощи сыворотки правды.       — А еще потому, что это незаконно, — Ками усмехнулась и одним глотком допила оставшееся в её бокале вино, наконец отставляя его. — И если честно, я рада, что ты так не делаешь, — девушка с особым вниманием разглядывала свой маникюр, словно могла увидеть в нём что-то важное. — Просто… Просто мы целовались, мам. Ну, с тем парнем. У меня с ним был мой первый настоящий поцелуй, — Камилла сжала кулаки, на мгновение прикрывая глаза. — Я отдала свой первый поцелуй этому придурку…       — Детка… — миссис Снейп подвинулась ближе к дочери и одной рукой притянула её к себе, нежно поглаживая по плечу. — Первый поцелуй не всегда такой, каким мы его себе представляем. Он не всегда происходит с нужным человеком, не всегда бывает правильным, понимаешь? Но никогда не стоит жалеть о том, что уже случилось, мы ведь не в силах этого изменить. В тот самый момент ты поступила так, как почувствовала, сделала то, что хотела. Это и есть жизнь. Первый поцелуй — это часть нашей истории, которой не нужно стыдиться. И это прекрасно, как бы это ни случилось, потому что это то, что изменило в первую очередь тебя саму. Это… ступень к взрослению.       Камилла всхлипнула, и Гермиона прижала её к себе чуть сильнее, опуская свою голову на её непокорные, пушистые волосы.       — А хочешь, я расскажу тебе про свой первый поцелуй?       Ками кивнула и поинтересовалась сдавленным шёпотом, сдерживая рвущиеся наружу слёзы:       — А с кем был твой первый поцелуй?       — Что ж, это может прозвучать немного неожиданно, поэтому, надеюсь, ты запомнила всё, что я тебе сейчас говорила? — Камилла снова кивнула, и Гермиона не сдержала улыбки, уже предполагая, какой будет реакция у дочери. — Мой первый поцелуй был с моим самым близким другом, с Гарри.       — С дядей Гарри?! — Камилла резко вырвалась из объятий матери и взглянула на неё заплаканными, полными шока глазами. — Ты целовалась с дядей Гарри? С мужем тёти Джинни? С папой Джеймса, Альбуса и Лили? С тем самым?       Во взгляде миссис Снейп плескались лукавые искорки:       — Да, дорогая, первые поцелуи — они такие…

***

      Гермиона дрожащими руками обнимала свои колени, пытаясь хоть как-то защититься, спасти себя от боли, пронизывающей её изнутри. Ей казалось, словно нити, из которых была соткана её душа, необратимо рвались одна за другой, оставляя дыру в том месте, которое ещё совсем недавно занимала их дружба с Роном. Казалось, если они смогли пройти через подростковую влюблённость, окончившуюся для одного отношениями с другой, а для второй разбитым сердцем, — они пройдут через всё. И вот, теперь… Такая нелепая ссора и именно сейчас, когда они особенно нуждались друг в друге. Когда должны были держаться вместе несмотря ни на что, защищать друг друга и поддерживать. Гермиону непозволительно затапливало одиночество и отчаяние, хотелось кричать и рвать на себе волосы. Но она лишь сидела, глядя на свет в лампе до рези в глазах и почти не моргая. Девушка услышала тихие шаги, ворвавшиеся в ненавязчивую музыку, фоном играющую в их палатке. Она нехотя обернулась, вдруг подумав, что, наверное, Гарри тяжело не меньше, чем ей. В конце концов, они с Роном были даже ближе, чем она с ним. Гарри протянул ей руку, неотрывно глядя в её глаза. И для неё это было… словно его крик о помощи.       А может, он хотел помочь им обоим?       Девушка аккуратно вложила свою ладонь в его тёплые пальцы, позволяя в ответ слегка сжать свою руку и помочь подняться со ступеней. Гарри сделал шаг навстречу, ещё больше сокращая расстояние между ними, и, протянув руки к её шее, аккуратно подцепил цепочку с крестражем. Парень стянул медальон, скользнув костяшками пальцев по бархатистым скулам девушки, и не глядя отбросил его куда-то в сторону. Он вновь протянул свои руки Гермионе и, сжав миниатюрные ладошки, сделал пару шагов назад, потянув подругу на себя.       Они замерли где-то посередине свободной от мебели площадки, и Гарри вдруг начал танцевать. Медленно, размеренно, но немного неуклюже. Гермиона вздохнула. Ей хотелось вырваться и уйти плакать в отдалённый уголок. Танец? Серьёзно? Что-что, а танцевать ей вовсе не хотелось. Но Гарри не сдавался. Он бы не был собой, если бы так просто сдался. Парень всё продолжал двигаться, прожигая девушку своим внимательным, по-настоящему понимающим взглядом. И Гермиона расслабилась, отпустила, совершенно неожиданно решив для себя, что пустоту в душе заменить ничем уже не получится, но попытаться отвлечься, почувствовать хоть что-то хорошее в эту самую минуту им двоим было просто необходимо. Гарри закружил её, на мгновение прижал к себе, затем снова выпустил и сделал несколько незамысловатых и немного неказистых па ногами, вызывая у Гермионы лёгкую улыбку. Она начала отвечать на этот странный, но такой важный, такой нужный танец. Поиграла плечами, опять улыбнулась, позволила себя снова закружить. Гарри засмеялся и закружился сам, прилетая в объятия подруги. И девушка вдруг поняла, что ей стало лучше. Ощущение, словно кто-то повесил на её шею кандалы, наконец ушло, меняясь на опьяняющее облегчение. Она рассмеялась в ответ, когда Гарри обнял её за талию и продолжил двигаться, прижимая её к себе своей сильной горячей рукой. В какой-то момент они просто остановились, пытаясь отдышаться от спонтанного танца, и, улыбаясь, смотрели друг другу в глаза на расстоянии каких-то десяти сантиметров, не больше. И Гарри вдруг сделал то, чего девушка совсем не ожидала, но чего, казалось, по-настоящему желала именно в этот момент. Он, поддавшись странному порыву, стремительно сократил расстояние между ними, словно боясь передумать, и влажно поцеловал Гермиону своими разгоряченными губами. Затем также быстро отпрянул, словно испугавшись собственного поступка. Девушка замерла, удивлённо глядя в изумрудные глаза напротив. Несколько томительных секунд она боялась дышать, а после нерешительно двинулась вперед, целуя своего лучшего друга в ответ, опуская свои ладошки на его небритые щёки. Она двигалась осторожно, нерешительно, почти невесомо. Гарри положил свою руку ей на затылок, лёгким движением стягивая резинку с волос, побуждая девушку болезненно поморщиться. В следующую секунду он зарылся пальцами в её бунтарские кудри, притягивая девушку всё ближе к себе. Делая поцелуй ярче и требовательнее. Он коснулся языком мягких губ Гермионы, пробуя их на вкус, нежно облизывая, и она позволила ему исследовать дальше, проникнуть глубже, открываясь навстречу.       Этот поцелуй стал для неё первым. И таким необходимым в тот самый момент. Гермиона наслаждалась каждой секундой, не желая прерываться и возвращаться в жестокую реальность. Построив для себя временное убежище, прекрасный воздушный замок, в котором им двоим было так невероятно хорошо. Она нырнула в эту сказку с головой, она в ней тонула. И Гарри помог ей вырваться, всё-таки прервав поцелуй. Наконец отстранившись и крепко обняв, позволяя девушке разрыдаться.       Он шептал что-то ей на ухо, гладя по волосам, и они оба понимали, что этот момент больше никогда не повторится. Он останется только между ними, здесь, в этой самой палатке. Будет спрятан в самый сокровенный уголочек их сердец. И они знали, что никогда об этом не пожалеют. Никогда.