Часть 4. Неозвученные чувства
17 февраля 2023 г., 00:23
Камилла больше не плакала. Лежала на маминых коленях, задумчиво наблюдая за языками пламени, пытаясь переварить услышанное.
— Ты только не обижайся, мам, — наконец заговорила девушка, — но твой первый поцелуй был явно не очень…
— Вот уж спасибо! — миссис Снейп шутливо шлёпнула дочь по плечу. — Осуждаешь, значит?
— Ну, так вы, насколько я поняла, целовались, потому что… Вам было грустно? — с сомнением уточнила юная волшебница. — И ты разревелась. Сущий кошмар.
— Да ты наглючка! — Гермиона принялась щекотать Камиллу, и та с визгом попыталась вывернуться из-под маминой руки, едва не упав с дивана на пол.
В комнату заглянул обеспокоенный Северус в громоздком банном халате угольного цвета, с ещё влажными волосами, посеребрёнными временем, теперь значительно укороченными благодаря уговорам жены.
— Что тут у вас? Убиваешь нашу дочь? Помочь? — мужчина поинтересовался с таким серьёзным лицом, что человек со стороны в жизни бы не понял шутку.
— Мы общаемся, дорогой, ложись без меня.
— Я ещё планировал попить чаю, — взгляд Снейпа зацепился за полупустую винную бутылку и два опустошённых бокала. — Вам можно не предлагать, я так понимаю? — Северус послал жене полный осуждения взгляд, вложив в последний вопрос смысл гораздо шире озвученного.
— Я бы не отказалась от чая, пап, спасибо, — Камилла наконец села, поправила кофту и подобрала под себя одну ногу. Она словно не замечала его немое возмущение, или же делала вид, что ничего не замечает.
— То есть, юная леди, у Вас даже мысли не возникло поухаживать за отцом?
Девушка со вздохом закатила глаза, вызвав у матери почти беззвучный смешок. В душе женщина ликовала, что её муж наконец столкнулся с человеком, настолько похожим на него, что он всё-таки смог почувствовать, каково было окружающим его людям.
— Если ты намекаешь Ками, чтобы она вышла, мы с ней ещё не договорили. Разговор важный.
— Не сомневаюсь, — холодно протянул мужчина, покидая комнату с гордо выпрямленной спиной.
— Тебе есть, что скрывать от папы? — неожиданно поинтересовалась Камилла, проводив отца долгим взглядом.
— С чего ты это взяла? — Гермиона с удивлением откинула кудри за спину, чтобы они не мешали обзору.
— Ну, то есть, ты ему всё это рассказывала? И про поцелуй с дядей Гарри тоже?
— Конечно, — женщина кивнула, мягко улыбнувшись. — Но как сухой факт, без подробностей, — добавила она. Стоило миссис Снейп заметить в ответ вопрошающе приподнявшуюся бровь дочери, её улыбка стала чуть шире. — Он бы и сам не стал это слушать.
— И ты совсем-совсем ничего от него не скрывала? Рассказывала про всех своих парней? Это правда так обязательно?
— А ты что, хочешь от кого-то что-то скрыть? — аккуратно уточнила Гермиона, пока плохо понимая, к чему клонит Камилла.
Ками прикусила губу, с некоторой опаской глядя на маму. Словно пыталась определиться, можно ли ей доверять.
— Я к тому, что… Разве все чувства надо озвучивать? Ведь новому парню необязательно знать обо всех твоих прошлых ошибках…
— Знаешь, я кое-что вспомнила. Есть нечто, что я не рассказывала твоему папе. Это… довольно нелепая история из моего детства. До сих пор стыдно.
Камилла приободрилась от слов матери, расправила плечи, приготовившись слушать. Но та отвлеклась, услышав тихое ритмичное позвякивание. В комнату, ведомый магией, вплыл поднос с двумя чашками горячего чая с ложками в них, с сахарницей, молочником и блюдцем с разогретыми блинами. Северус, левитирующий перекус, стоял в отдалении от двери, явно не планируя заходить. Когда Гермиона удивлённо поймала поднос, он молча удалился, скрывшись из виду.
— Вот за это я и люблю твоего отца, — тихо проговорила женщина, едва не прослезившись от переполнявшей её нежности. — Так на чём мы там остановились?..
***
Гермиона придирчиво осмотрела себя в большом зеркале, предусмотрительно повешенном в спальне девочек по настоянию старшекурсниц. Поправила белоснежные чулочки и свою новую мантию. Попыталась забрать в высокий хвост непокорные пышные кудри, но резинка неумолимо путалась в волосах, а время стремительно приближалось к уроку. С этого года дисциплина «Защита От Тёмных Искусств» стала её любимой благодаря — как бы трудно в это ни было поверить, — новому преподавателю. Девочка долго отрицала свою симпатию к профессору Люпину, загрузила себя учёбой даже в большей степени, чем на прошлых курсах. Ей пришлось прибегнуть к маховику времени, чтобы успевать всё задуманное, однако так ей было проще. Гермионе было некогда безуспешно пускать слюни по недосягаемому для неё человеку, как какой-то глупой, по уши влюблённой девчонке, и это, несомненно, радовало. Удивительно, но друзья ни о чём не догадывались. Не придавали значения её томным взглядам на учительский стол, а то, с каким воодушевлением она шла на его уроки, списывали на типичную тягу к знаниям. И такое положение дел девушку устраивало. Она не планировала озвучивать свои чувства, не хотела делиться этим ни с кем. Это была её тайна — довольно неловкая, но вызывающая странный трепет где-то в районе живота. Стоило Гермионе увидеть его в коридоре, весь мир становился ярче и красочнее, а песни о любви обретали смысл. Разве о подобном расскажешь? Гермиона, наверное, первый раз в жизни была настолько рассеяна на уроке, что пропустила добрую половину из всего того, что говорил профессор. Она сидела, подперев лицо ладошкой, и насилу сдерживала рвущуюся наружу глупую улыбку. Гарри пихнул её в бок, заставая врасплох, бесцеремонно вырвав из мечтательных мыслей, и шёпотом попросил: — Дай списать общие черты Кицунэ и Тануки, я не успел. Гермиона поспешно закрыла учебником свой пергамент, на котором, не приведи Мерлин кому-то узнать, из сегодняшнего урока была записана от силы треть. — Я устала за вас всё делать, надо быть внимательнее, — недовольно прошипела девушка и отвернулась обратно к доске, проигнорировав удивлённый взгляд друга. По правде сказать, смотрела она вовсе не на доску. Профессор Люпин был не просто хорош собой, нет, — он был великолепен во всех смыслах. Умный, добрый и понимающий, этот учитель находил подход к каждому и обладал прекрасным чувством юмора. От его взгляда Гермиона таяла, словно шоколадка на раскалённом солнце. Но стоит сказать, она держалась молодцом, — активно участвовала на уроке и не подавала виду. Разве что иногда смущённо краснела, хотя окружающие, слава Мерлину, на это не обращали ровным счётом никакого внимания. Римус вдруг посмотрел на Гермиону в упор, и её сердечко бешено заколотилось, как у пойманной в клетку птички. И как такой добрый, настолько человечный взгляд может принадлежать оборотню? Профессор что-то спросил, и девушка испугалась, поймав себя на мысли, что всё прослушала. Тогда Люпин улыбнулся и снова повторил вопрос. Гермиона выдохнула, ответила на автомате, успев накануне вызубрить параграф в учебнике. Римус подошел ближе и подбадривающе похлопал свою ученицу по плечу, а затем двинулся дальше между рядами парт, даже не представляя, какие чувства всколыхнул в девочке подобным жестом...
