В активном поиске истинной любви

      — Это… романтично, — удивлённо пробормотала девушка, вероятно, решив, что мамина история про страсть будет звучать совсем иначе.       Разумеется, миссис Снейп оставила при себе все жаркие подробности. Но в её памяти ещё были живы те безумные несколько месяцев, что они провели с Малфоем. Он так и не стал для неё «Драко». Они не говорили о сокровенном, не делились переживаниями и чувствами, лишь дарили друг другу мимолётную ласку, скрашивая тяжёлые дни, и проводили вместе жаркие ночи. Малфой стал первым её мужчиной, и, стоило отдать ему должное, он был самым настоящим джентельменом. Их первая ночь далась ей непросто. Гермиона знала, что лишение девственности не у всех проходит гладко, но о том, что может быть настолько неприятно и даже больно, она и не подозревала. Но Малфой сделал всё правильно. С уважением отнёсся к её чувствам и, заметив, что его пассия не желает продолжать, не настаивал, предложив развлечься иначе, доставляя удовольствие друг другу без проникновения. Он был её учителем, осторожно направлял и не смеялся над её неопытностью и неуклюжестью. Гермиона открыла для себя школьного врага совершенно с другой стороны. Но чтобы построить настоящие отношения, необходимо было стать не только любовниками, но и друзьями. А дальше словесных перепалок, перетёкших в горячие поцелуи, а затем и в постель, дело так и не пошло.       — И чем же всё закончилось? — Ками отставила полупустую чашку и на скорую руку сделала на голове нечто, напоминающее небрежный пучок. Она обмахнулась ладошкой, вероятно, чересчур согревшись от чая.       — После школы он сразу женился на другой, — Гермиона передёрнула плечами, вспомнив, как в одно утро наткнулась во время завтрака в Большом зале на кричащий заголовок о предстоящей помолвке.       Малфой ни словом не обмолвился об этом вечером накануне, проведённым вместе. А стоило ей тогда поймать его взгляд за столом напротив, он лишь едва заметно кивнул с непроницаемым видом, вероятно, подтверждая информацию. Затем их встречи просто прекратились, и по личной просьбе он продолжил общественные работы под надзором других старост. Гермиона обиделась и ждала объяснений, а Малфой начал всё чаще появляться на людях с Асторией, словно напрочь забыв о том, что между ними было. Лишь однажды в Хогсмиде к ней подошёл Блейз Забини и совершенно неожиданно сообщил о том, что для чистокровных семейная репутация, заработанная не просто годами, а целыми столетиями, превыше всего. Посему, когда дело касается свадьбы, личные отношения никого не волнуют, — это вроде бизнеса. Затем мулат слабо улыбнулся, будто бы в поддержку, и просто ушёл. Гарри, стоящий в каком-то шаге от них, и, разумеется, всё услышавший, по-настоящему обалдел от случившегося. Тогда-то Гермионе и пришлось рассказать правду, — сбивчиво и без конца краснея. Поттер не сказал ни слова, лишь обнял свою лучшую подругу и позволил проплакаться, уведя подальше от любопытных глаз. А затем просто предложил перекусить и купить что-нибудь приятное разболевшейся и отсыпающейся в Хогвартсе Джинни.       — Подожди, помолвка сразу после войны?! — удивлённый возглас Камиллы невольно вырвал её маму из воспоминаний. — А почему так скоро?       — Ох, дорогая, там было всё крайне непросто. Его семья много потеряла. Отца посадили, а мать всеми силами пыталась восстановить репутацию семьи. Разумеется, наилучшим выходом стала выгодная партия для сына. Девушка, настоящая красавица, кстати, из влиятельной чистокровной семьи, сумевшей сохранить своё положение. Её отец также был Пожирателем, но по показаниям он действовал исключительно под Империусом, в чём я, откровенно говоря, сомневаюсь. Но да какая теперь разница? Главное, что ключевой фигурой в войне он совершенно точно не был, ни в каких основных операциях не замечен, убийств не совершал. В общем, сумел угодить обеим сторонам. Не думаю, что Малфой любил его дочь, но безропотно женился. Для таких, как он, семья всегда была превыше всего.       — Кошмар! И почему так сложно построить нормальные отношения? — Камилла возвела глаза к потолку, словно вопрошая у Небес. Затем вздохнула и вернула взгляд на маму. — Вам с папой ведь тоже пришлось пройти сквозь огонь, воду и медные трубы?       — Ты ведь помнишь, что когда-то он был моим учителем? Конечно, у нас началось всё позже, но первое время мы отрицали чувства друг ко другу. Поэтому сделать первый шаг нам оказалось сложнее всего…       — Расскажи! — Камилла устроилась поудобнее, предвкушая очередной рассказ.       Миссис Снейп встретилась взглядом с проходящим мимо дверей мужем и усмехнулась.

***

      Мадам Помфри вышагивала между стеллажей в подсобке, заглядывая в некогда заполненные целебными зельями контейнерочки. Она поспешно делала какие-то заметки на пергаменте, — вероятно, вела подсчёт остатков.       Гермиона молча стояла в стороне, не озвучивая роящихся в голове вопросов и терпеливо выжидая команды. Она всегда восхищалась школьной целительницей, её высоким профессионализмом и преданностью своему делу. А потому не без удовольствия приняла предложение своей Колдомедицинской Дервентской Академии проходить у неё практику в Хогвартсе.       Больше недели Гермиона безропотно выполняла самые элементарные задания, с которыми без труда справлялись помощницы Поппи, — делала перевязки, выдавала зелья по назначению. И вот, когда она уже было смирилась, что не научится ничему новому и погрязнет в рутине, мадам Помфри внезапно поручила ей варить зелья вместе со Снейпом, дабы пополнить школьные запасы Больничного крыла. Гермиона прекрасно знала, как сложны бывают в приготовлениях целебные зелья, сколько различных нюансов они имеют, и насколько редки ингредиенты. Разумеется, девушка удивилась, с чего вдруг ей доверяют подобную весьма непростую задачу. Как выяснилось, с заказами магических целебных товаров в послевоенное время всё было не так уж и гладко. Многое теперь стало в дефиците, в большом количестве отправлялось в первую очередь в больницы, госпиталя, приюты. О школах же думали в последнюю очередь. Снейп же буквально зашивался, не зная, за что хвататься в первую очередь, и лишняя пара рук пришлась бы очень кстати.       Три невероятно долгих дня Гермиона с профессором Снейпом разбирались с завалами ингредиентов, хранящихся в специально отведённой для этого комнате Подземелий. Как выяснилось, никто за это дело не брался довольно давно, и что-то успело испортиться, а что-то вовсе закончилось. Снейпу пришлось подсуетиться, собирая новые, свежие ингредиенты. И вот теперь, как предполагала Гермиона, оставшиеся до конца практики недели она, скорее всего, должна была провести за приготовлением целого списка необычных целебных зелий.       Невероятно, но факт, — они со Снейпом поладили. Он перестал относиться к Гермионе как к заносчивой и совсем ещё зелёной девчонке. Возможно, дело было в некотором уважении, невольно возникающем у каждого, кто знал о военных подвигах Золотого трио. А может, девушка наконец перестала быть его ученицей и стала, скорее, личной помощницей. Гермиона подумывала ещё о третьем варианте, — может, после пережитого Снейп просто стал мягче? В конце концов, он чудом выжил благодаря вовремя подоспевшей с противоядием помощи. Вот только теперь на его шее красовались огромные шрамы, которые убрать полностью было невозможно, лишь сотворить иллюзионную видимость иной картины.       Теперь Снейпа сложно было назвать эгоцентричной летучей мышью, — слишком многое Гермиона узнала, что кардинально поменяло её взгляд на мужчину. Он стал гораздо более терпимым, его точёный ум и мастерство сарказма теперь не раздражали, а казались очаровательными, а шутки — неожиданно смешными. Возможно, просто волшебница сама повзрослела и стала иначе смотреть на некоторые вещи?       — Готово, — мадам Помфри наконец протянула девушке пергамент с подробной инструкцией. — Отнеси это Северусу, пожалуйста. И, прошу тебя, поменьше с ним кокетничай, делом тоже надо заняться, иначе ничего не успеется…       — Я не кокетничаю с преподавателями, — Гермиона густо покраснела, вспоминая свою влюблённость в профессора Люпина.       Мадам Помфри многозначительно приподняла бровь, явно не веря любимой студентке.       — Дорогая, ваши переглядывания в Большом зале слишком явны, а твой смех на его шутки чересчур громкий. И ты радуешься ему, словно преданный щеночек! Постоянно ищешь его глазами. Всё ясно словно день.       — Я не… да вы что! — девушка смутилась, не представляя, как выкрутиться из таких сомнительных, но отчего-то удивительно правдоподобно звучащих высказываний. Её словно пытались оклеветать, да так мастерски, так ловко, что она даже потеряла дар речи.       Неужели? Такое возможно? Могла ли она, Гермиона Грейнджер, юная, яркая и амбициозная, влюбиться в довольно зрелого школьного профессора, по совместительству самого настоящего заносчивого сноба, в Северуса Снейпа? Гермиона долго смотрела невидящим взглядом на протянутый ей пергамент. Наконец она мотнула головой, прогоняя странное наваждение. Отчаянно убеждая себя в том, что мадам Помфри всё выдумала, увидела то, чего не было и быть не могло. С этой мыслью она и покинула комнату, продолжая отчаянно отрицать уже неизбежно зародившиеся чувства.