В активном поиске истинной любви

      Гермиона завершила свой рассказ, с улыбкой покачав головой и невольно подумав о том, какой же всё-таки была глупышкой. На мгновение женщину захлестнула ностальгия. И пусть её детство, когда в него вошла магия, было трудно назвать беззаботным, порой думать о том времени было очень приятно. Они и теперь могли подолгу хохотать вместе с Гарри, вспоминая первую неожиданную встречу с Пушком, мантию Рона на Святочном балу или операцию «Семь Поттеров», а именно реакции каждого, кто перевоплотился.       Камилла продолжала выжидающе смотреть на мать, словно её история показалась ей незавершённой и, прямо скажем, не шибко-то интересной.       — И это всё? Это тот страшный секрет, который ты хранишь от папы?       — Ну почему сразу страшный, я вроде и не говорила, что он такой, — Гермиона подхватила с блюдца блинчик и аккуратно надкусила его край.       — Я думала, ты скрывала его, потому что боялась, что папа будет думать о тебе гораздо хуже…       — А вот это, дорогая, настоящая ошибка, — миссис Снейп отпила чай и продолжила: — Нельзя скрывать от любимых людей что-то, чтобы они не стали думать о тебе хуже. Родные люди должны знать тебя и любить такой, какая ты есть на самом деле, со всем твоим багажом, каким бы он ни был, иначе родными людьми их и не назовёшь. Именно так и проверяется дружба или отношения. Вот в моей жизни был эпизод, которого я немного стыжусь, но я не скрывала его ни от твоего отца, ни даже от Гарри, ведь мы, как ты знаешь, сохранили нашу дружбу и по сей день.       — И что это за эпизод такой? — как бы невзначай поинтересовалась Камилла, забирая вторую чашку себе.       — Всё-то тебе расскажи, — Гермиона усмехнулась, снова взявшись за блинчик.       — Ну так мы ведь родные люди, — с непроницаемым лицом отозвалась девушка.       — Знаешь, есть такое выражение — «любовь зла, полюбишь и козла»? — Ками со смешком кивнула, и Гермиона, тщательно прожевав очередной кусочек, стала рассказывать дальше: — Так вот и я однажды влюбилась в своего врага. Мы с ним переступили черту и, как ты догадалась, ничего путного из этого не вышло. По сути, это была скорее страсть, чем любовь.       — И ты, конечно же, об этом очень жалеешь?       — Помнишь, мы поцеловались с Гарри, потому что нам было грустно? Так вот, это было нечто похожее. Сейчас бы я, конечно, сделала всё совсем иначе. Но тогда вот так я проживала свою боль, таким образом пыталась справиться со стрессом в послевоенное время. Был период, когда я даже искренне верила, что у нас могло бы что-то сложиться, но… — миссис Снейп так и не закончила предложение, лишь неопределённо пожала плечами.       — А что тебе на это сказал папа, когда узнал? Ну, если не секрет…       — Сказал, что я всё-таки сумела его удивить, закатил глаза и попросил избавить его от подробностей, — Гермиона ухмыльнулась в чашку, вспоминая лицо Северуса с выражением, какое дорогого стоит, и как он тихо выругался весьма нецензурными словами.       — А как ты вообще пришла к этому? Ну, к подобным отношениям? — спросив это, Камилла буквально нырнула в свой чай с головой, определённо зацепившись за слово «страсть».       Даже флоббер-червь бы понял, что именно интересовало девушку. А уж в семье Снейпов игра в намёки давно достигла уровня «босс». Гермиона глубоко задумалась, пытаясь решить для себя, пришло ли время заняться половым воспитанием дочери. С одной стороны, в таком возрасте у неё даже мысли не возникало зайти в отношениях настолько далеко. Чего уж там, до поцелуев-то дело не доходило. С другой — не стоило всех равнять под себя. Джинни ведь ничто не остановило сблизиться с Дином, как и Лаванду с Роном. К тому же, как знать, когда ещё подвернётся возможность пообщаться по душам с дочерью? Хотелось бы не упустить момент и сделать всё грамотно. Возможно, стоило упомянуть и о маггловских контрацептивах? Упаси Мерлин разбираться с подростковой беременностью, если Ками с чего-то вдруг решит, что в «первый раз» до залёта дело не дойдёт. Возможно, стоило купить подходящую литературу? Миссис Снейп не была готова к внукам. Одно радовало — магический ген блокировал премерзкие и даже опасные для жизни «половые» болячки. Хотя бы здесь магам повезло чуть больше.       — Знаешь, я всегда всё продумывала до мелочей, хотела, чтобы всё шло по плану. Но иногда случается то, что случается. Гормоны берут верх, и кажется, будто ситуация управляет тобой, а не ты ситуацией…       — И с чего же началась твоя «ситуация»? — Камилла притихла, выжидая ответ, казалось, даже дышать перестала.       — С ненависти, — миссис Снейп грустно улыбнулась, погружаясь в воспоминания.

***

       — Ненавижу! — швабра пролетела в опасной близости от головы Гермионы и с силой приложилась о каменную стену, чудом уцелев.       Девушка лишь вздрогнула, но в лице не изменилась. Стояла всё такая же серьёзная, с первыми морщинками, затронувшими нежную кожу лба, и осуждающе качала головой. Словно не испытывала даже малейшей капли страха. И Малфоя это, несомненно, бесило.       — Какой бы унизительной тебе ни казалась черновая работа по замку, это всё же лучше Азкабана. Отработай положенные часы и забудь. Тем более, что тебе позволили доучиться, — поучительным тоном изрекла Гермиона, сложив на груди руки и буравя блондина пристальным взглядом.       — И что? Мне теперь лобзать Макгонагалл ноги?! — Драко пнул ногой ведро с водой, расплёскивая на пол часть содержимого. — Заставляют убираться без магии! Да я… даже хуже самого зачуханного домовика, — подружка Филча, вонючий сквиб! Ещё и приставили ко мне полумагглу в няньки…       — Я староста Хогвартса, Малфой, — девушка вздёрнула свой носик, словно после пережитой войны её в самом деле волновала какая-то школьная должность. — Так что я «в няньках» у всей школы, не обольщайся. И займись полами, пожалуйста, коридор длинный, а я не намерена торчать здесь всю ночь, я ещё дежурю.       — Староста? — глухо переспросил Малфой и внезапно расхохотался. Пугающе громко, даже нервно. Он также резко оборвал свой смех и сделал несколько угрожающих шагов навстречу, больно ткнув пальцем девушку в грудь. Та отчаянно старалась держать лицо, но внутренне сжалась, мысленно готовясь дать отпор. — Ты не какая-то староста, Грейнджер. Ты чёртова Героиня войны, грёбаная Афина для сирых и убогих. А я? Правильно — лживый, мерзкий, опасный для общества Пожиратель, — парень брезгливо поморщился, будто его самого мутило от подобного звания. — Они просто ждут, когда я сорвусь, и ты убьёшь меня. Избавишь их от лишних проблем, сделаешь всю грязную работу… И знаешь, что? Ты станешь героем! Опять. Салазар, кого волнует, что парень пошёл на подлость, спасая семью?..       — Вот именно, Малфой. Парень. Несовершеннолетний, — Гермиона уцепилась за последнюю реплику, пытаясь успокоить зарождающуюся у волшебника истерику. Она правда его понимала. Так, как не должна была бы Героиня войны понимать Пожирателя Смерти. Но она уже давно не делила всё на чёрное и белое. За долгие месяцы войны девушка познала все оттенки серого. На что только люди не шли, спасая собственную шкуру или защищая близких. Ведь как себя ведёт загнанный в угол зверь? Вот также и с людьми.       — Подавись своей жалостью, Грейнджер.       В ответ Гермиона молча достала свою палочку и одним взмахом направила швабру обратно к Малфою с такой скоростью, что тот едва успел поймать её возле собственного лба. Он криво усмехнулся и снова отбросил швабру на пол. Словно протестующий ребёнок.       — Теперь я вижу: я действительно нянька… Повзрослей! — Гермиона развернулась на каблуках и зашагала прочь по коридору.       — Неужто пошла жаловаться, Грейнджер? Я думал, ты такая взрослая и умеешь разбираться сама, — Драко изо всех сил пытался задеть её, но девушка продолжала идти, даже не обернувшись.       — Ага, Малфой, готовь полосатую робу! — раздражённо отозвалась Гермиона, не желая ни минуты больше тратить на это бесполезное дело.       Парень догнал её за считанные секунды и, схватив за запястье, с силой дёрнул на себя. Девушка удивлённо моргнула, с трудом устояв на ногах.       — Мне больно, Малфой!       — Ты не посмеешь, — Драко усилил хватку, угрожающе сверкнув глазами. Однако где-то на их дне плескался страх. Он не был дураком, чтобы мечтать попасть в тюрьму. И, разумеется, Гермиона это знала. — Это унизительно, Грейнджер. Малфои не моют полы!       — Хорошо, — спокойно отозвалась девушка, и парень тут же разжал пальцы, искренне удивившись ответу. — Мне вообще всё равно, чем ты будешь заниматься и как собираешься искупать свои грехи. Я не твоя мамочка, и, слава Мерлину, не твоя жена, да и, если ты не заметил, даже не твой друг. Но по истечении года ты предстанешь перед судом, и я тоже. Тебе напомнить, как ведётся следствие над Пожирателями? Для Визенгамота вы уже лишили себя тех прав, что есть у других волшебников. А значит, в твоей памяти будут без зазрения совести рыться или же тебя напоят сывороткой правды, я не знаю. Но если ты не выполнишь все часы общественной работы, ты точно отправишься в Азкабан, даже если вместо мытья полов спасал мир. А что будет со мной? Ничего, ведь я Героиня войны. Мир уродлив и несправедлив, Малфой. И я бы на твоём месте давно подняла бы эту чёртову швабру!       Драко вдруг притянул девушку к себе и поцеловал, настойчиво, даже грубо, и она дёрнулась, возмущённо отирая ладошкой влажные губы. Её сердце бешено стучало, словно пытаясь вырваться из груди. Губы жгло, и она невольно их облизнула, ощутив освежающий сладковатый привкус мяты.       — Что за?!.       — Мир жесток и несправедлив, Грейнджер, и не только к таким как я. И пусть тебя тошнит каждый раз, как ты будешь вспоминать этот поцелуй… Или же ты будешь желать большего, вот уж не знаю. В любом случае, наслаждайся! — Малфой усмехнулся и вернулся обратно к швабре, нехотя поднимая её с пола.       Он знал — это было предельно глупо, слишком по-детски. Но таков уж был Малфой, — последнее слово должно было остаться за ним…       А Гермиона в смятении смотрела в спину своего врага, который теперь намывал полы, — так же элегантно, как делал всё на этом свете. И в тот момент она даже не подозревала, насколько прав окажется этот заносчивый парень. Она будет желать большего. Вот только — он тоже. Кто знал, что всё начнётся с ненависти?