Шанхайские каникулы

Примечания: Все пишут экстры *автор разводит руками* Примечание №1: «Чжань-гэ, иногда синие занавески – это всего лишь синие занавески» Примечание №2: Пожалуйста, очень хочется почитать отзывы)       Сяо Чжань сидел на фудкорте визитной карточки Шанхая — башни Цзинь Мао в ожидании Лу-Лу и Ван Чжочэна, и, постукивая пальцем по ручке кресла, бездумно рассматривал гигантскую фотографию Ван Ибо на баннере у входа в магазин парфюмерии.       У его любовника были длиннющие ноги, подтянутые бёдра, широкий разворот плеч и узкая талия. Кожа сияла фарфоровым блеском, глаза смотрели серьёзно и внимательно, капризные, созданные для поцелуев губы кривились в полуулыбке.       Можно было забыть обо всём на свете при виде этой совершенной в своей худобе фигуре.       Не человек — бог. Красивый и безупречный. Любимый.       И всё это совершенство принадлежало ему, Сяо Чжаню!       Если бы года три назад кто-нибудь сказал ему, что он будет встречаться с кумиром миллионов, то Сяо Чжань бы рассмеялся.       Если бы его сейчас спросили, чего он хотел от жизни ещё, то Сяо Чжань без раздумий бы ответил: «Ничего!»       Ведь он и так получил больше, чем мог мечтать. Да-да, гуй побери, он был едва ли не самым счастливым человеком в Китае с того самого февраля, когда Ван Ибо вернулся в Шанхай, вихрем ворвался к нему в квартиру, напугав своим шумным появлением и Орешеньку, и Сяо Чжаня.       В ту ночь он впервые ощутил всю силу своего желания, от которого сводило скулы, не хватало воздуха и хотелось кричать.       Сяо Чжань невольно улыбнулся, вспомнив, как его колени упирались в бёдра Ван Ибо, как они прижимались друг к другу, и как, от возбуждения едва справляясь с собой, мямлили какую-то бессмыслицу, путаясь в словах и ловя губами губы.       Спустя пять месяцев они уже знали все сексуальные предпочтения, и по интонации понимали, что изредка (такое происходило крайне редко!) фраза «в постель» означала лишь желание выспаться.       Знакомство Ван Ибо с его друзьями прошло превосходно. Правда, Ван Чжочэн смущённо покашливал, а Сюань Лу весь вечер не спускала с них слегка прищуренных глаз, заставляя чувствовать немного неловко, но, когда пришло время расставаться, она нежно обняла Сяо Чжаня со словами:       — Ты выглядишь таким счастливым, каким мы тебя не видели уже пару лет.       Жить на два города оказалось сложнее, но они успешно справились и с этим. Скоростные поезда и самолёты помогали создать иллюзию, что они не так уж далеко друг от друга, и их разделял лишь звук поворачиваемого в замке ключа. Но хотя эта иллюзия нет-нет да и трещала по швам из-за плотного графика Ван Ибо, оба без колебаний хватались за любую возможность побыть вдвоём.       Они были вместе три года — тот самый отмеренный кем-то срок для любви. Бок о бок прошли через радость, ревность, — и, бывало, ссорясь из-за пустяков, — даже размолвки. Но никогда не скупились на нежность и всегда находили друг в друге поддержку. И если у них не было времени на долгие, порой мучительные разговоры, им, как детям, хватало объятий.       Уж Сяо Чжань-то точно знал, что не променял эти самые лучшие три года ни на что бы больше, и был готов пойти за Ван Ибо на край света.       Однако его уже несколько дней тревожила мысль, очень прилипчивая и не дававшая покоя. Сяо Чжань знал за собой этот грешок — иногда какие-нибудь нелепые предположения, сами по себе, вдруг всплывали и крутились в голове, как карусель в парке аттракционов. Обычно он вытаскивал себя из этой чёрной дыры самостоятельно.       Но сегодня мысль была навязчивее, чем когда-либо.       Сегодня они отмечали третью годовщину отношений. Ради этого Ван Ибо заставил своего менеджера перекроить график, отменил все деловые встречи, пролетел через полстраны, снял номер в «Grand Hyatt Shanghai» и заказал для них столик в самом дорогом ресторане отеля.       И вот, собственно, во всём этом и крылась главная проблема.       Ван Ибо любил использовать кадиан практически повсеместно, не только в личной переписке, но и на вейбо, чтобы по максимуму сократить время или зашифровать очередное любовное послание. Неудивительно, что фанаты по всему миру сходили с ума, пытаясь разгадать, что скрывается за секретными кодировками их кумира.       Сяо Чжань же каждый раз довольно краснел, натыкаясь на все эти 23, 33, 43, 1823, 1923.       Но нынче ему было не до веселья. Настроение сделалось препоганое. А ведь он так ждал их встречу!       Сяо Чжань с отвращением осмотрелся — место вдруг показалось ему совершенно неподходящим для празднования, потому что каждая цифра вокруг буквально вопила о расставании: пятьсот пятьдесят пять номеров отеля издавали звуки плача; тот самый дорогой ресторан на восемьдесят седьмом этаже считал его идиотом, а смотровая площадка на восемьдесят восьмом наносила смертельный удар в спину издевательским «Пока-пока!»       Как говорится, прямое попадание — и пробоина в сердце…       Разумеется, в иной ситуации Сяо Чжаню и в страшном сне бы не приснилось, что он стал жертвой чьих-то манипуляций. Мало того, он даже не припомнил бы, когда им в последний раз помыкали в подобном духе.       Но это был Ван Ибо, чёртов Ван Ибо, его Ван Ибо — великолепнейшее, красивейшее, любимейшее божество.       И потому-то Сяо Чжань с утра не находил себе места, сам до конца не понимая, что он при этом испытывает.       Возможно, сказывалось вечное недосыпание. Возможно, он всё неправильно понял. А быть может, просто они давно не виделись, и Ван Ибо за время разлуки успел сильно измениться. Ах, если бы он появился прямо сейчас и развеял все страхи!       Но время встречи было чётко обозначено. Ровно в восемь двадцать пять (разве не милосерднее пристрелить?!) Сяо Чжань должен был стоять перед дверью смотровой площадки.       Он посмотрел на часы. Минуты текли с издевательской медлительностью.       Хотя, к чему торопиться на свидание с собственною смертью?       Мысли вяло шевелились в черепной коробке, и мозг не спешил приводить их в порядок. Сяо Чжань со вздохом откинулся в кресле. Всё дело было в том, что он пока не представлял себе — что будет делать дальше, если вдруг…       Однако никак не мог сосредоточиться. Можно было бы, конечно, поговорить словами через рот. Но последняя неделя выдалась слишком утомительной, чтобы адекватно воспринимать происходящее. К тому же, он боялся услышать положительный ответ, потому что в таком случае его мир рухнул бы.       — Вот он где!       Невесёлые мысли прервала чья-то ладонь, сжавшая его локоть. Сяо Чжань резко открыл глаза, уже зная, что ему не удастся сохранить непроницаемое выражение лица. Перед ним стояла нарядная Лу-Лу в бордовом ципао. Из-за её плеча выглядывал Ван Чжочэн, который тоже сменил привычный полуспортивный наряд на классический костюм.       — Привет, — Сяо Чжань поймал ладошку подруги. — Ты обворожительна.       — А ты не очень, — отозвалась она, и в её взгляде мелькнуло что-то такое, что заставило Сяо Чжаня почувствовать себя неуютно. — Мог бы и принарядиться, между прочим. Джинсы и водолазка — это не то, что нужно для такого дня.       — У него бледный вид, а глаза кажутся красными. Он, часом, не плакал сегодня? — подал голос Ван Чжочэн и внимательно всмотрелся в лицо Сяо Чжаня. — Мне кажется, он страдает.       Тот поморщился.       — Очередной хернёй, — изящно отмахнулась Лу-Лу и покосилась на Сяо Чжаня. — Тебе уже тридцать. Не думаешь, что пора повзрослеть?       Сяо Чжань закатил глаза:       — Как хорошо, что друзья всегда помогут советом и не оставят в беде.       — Как хорошо, что в вашей паре Ван Ибо, несмотря на юный возраст, ведёт себя более взросло, — в тон ему ответила Лу-Лу, — но я уверена, рано или поздно, наш малыш Чжань-Чжань тоже поумнеет.       Она обменялась многозначительным взглядом с Ван Чжочэном, и тот хихикнул:       — Ты права. Его парень — настоящий альфа!       — Эй, вообще-то я вас слышу! — возмутился Сяо Чжань.       — Вообще-то, мы на это и рассчитывали, — парировала Лу-Лу, явно не испытывая никаких угрызений совести.       — Начитались фанфиков? — Сяо Чжань сердито дёрнул плечом и направился к лифту. — Идёмте. Не стоит тянуть кота за хвост. В случае чего, подождём наверху. А вообще, не представляю, зачем он вас пригласил.       Друзья быстро переглянулись. И Сяо Чжаню это не понравилось. Очень не понравилось. А может, это разыгралось воображение. Но, так или иначе, делиться сомнениями расхотелось. Да и действительно как объяснить, что его так тревожило?       — Ну, я надеюсь, на этот раз ничего этакого? — спросил вслед Ван Чжочэн. Звучало это так фальшиво, что Сяо Чжань не удостоил ответом эти слова, лишь буркнул раздражённо:       — Вам, естественно, виднее.       Двери лифта закрылись. Кабина рванула вверх, уши привычно заложило. Сяо Чжань на миг зажмурился, проглотив так и просившееся на язык «да пошли вы нахуй».       Его друзья — самые ужасные люди, которых он знал, но они по-прежнему оставались его друзьями, и уж точно не были ни в чём не виноваты. Он застыл перед зеркалом в лифте, глядя на своё отражение. Глаза предательски блестели.       — Ты зря беспокоишься, — тёплая ладошка сжала его запястье, и Лу-Лу поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать в щёку. — У тебя есть всё, что нужно, и не стоит себя мучить мыслями о том, чего не будет.       Пришлось прикусить губу, чтобы не сорваться. Через пару минут он увидит Ван Ибо и сам решит, всё ли хорошо в их отношениях, нужен ли он, Сяо Чжань, ему по-прежнему. И единственное, что оставалось делать — это надеяться, что его сердце не зашвырнут как ненужную игрушку в угол.       Лифт остановился на восемьдесят восьмом этаже. Сяо Чжань на автомате вынырнул в раскрытые двери, оставил за спиной негодующих туристов, лишь мимоходом зацепляясь за мысль, что неделю назад он не задал Ван Ибо никаких лишних вопросов, потому, как ни крути, слишком уж странной выглядела их встреча в людном месте.       Сознание не то чтобы отключилось, нет. Просто он привык доверять своему любовнику, и был уверен, что тот организует всё самым наилучшим образом. К тому же, Ван Ибо, если надо, мог слиться с толпой и затеряться в ней так быстро, словно он был невидимкой.       И всё же, всё же… Быстрее бы узнать, что он хотел сказать этими цифрами!       Верх небоскреба выглядел как круговой коридор, сейчас почему-то пустой, хотя до закрытия лифтов было не меньше часа.       — Он сумасшедший! — благоговейно прошептала Лу-Лу.       Её шепот в тишине прозвучал так громко и неожиданно, что Сяо Чжань вздрогнул.       — Что? — переспросил он.       Ему почудилось, что подруга смотрела на него с каким-то затаенным восхищением. И чуточку с завистью.       — Ты сообразительный мальчик. Не прибедняйся. И посмотри, как вокруг красиво.       Загадки разгадывать не хотелось от слова совсем. Сяо Чжань шёл сюда за ответами. Поэтому он лишь равнодушно пожал плечами в ответ — со смотровой площадки Шанхай был весь как на ладони, и не было в нём ничего особенного. Город как город…       Смешно, ведь ещё пару месяцев назад он бы ни за что на свете так не подумал. Скорее, наоборот, со всех ног помчался бы изучать окрестности сквозь панорамные окна. Некстати вспомнилось, как они с Ван Ибо в первое утро нового года любовались отсюда странно притихшими улицами, засыпанными снегом. И Сяо Чжань, помнится, вслух помечтал о том, чтобы взглянуть с высоты птичьего полёта ещё и на ночной Шанхай — за столько лет он ни разу не удосужился подняться сюда под вечер. А сейчас глядел, как этот самый город за стеклом сиял сотнями огней, и не чувствовал абсолютно ничего.       Ах, кто бы знал, как может болеть пустота в душе!       Голоса, доносящиеся из-за поворота, заставили резко притормозить. Лу-Лу, врезавшись ему в спину, ойкнула, Ван Чжочэн пробормотал что-то себе под нос. Но Сяо Чжань не обернулся: всё внимание было приковано к рослому мужчине, чей силуэт вырисовывался на фоне окна.       Сяо Чжань узнал в нём Лэ-Лэ — телохранителя Ван Ибо, и инстинктивно поднял руку, призывая друзей к молчанию.       — Босс, я смотрю, тебе совсем плевать на свою безопасность, — голос мужчины казался жёстким и невыразительным. И что-то в интонации заставило Сяо Чжаня похолодеть.       С Лэ-Лэ они были шапочно знакомы, даже пересекались раз пять или шесть, когда тот сопровождал своего босса, но приятельства между ними не существовало. Может быть, потому что Сяо Чжань представлял угрозу для его подопечного.       — Успокойся, ты опять несколько преувеличиваешь. К тому же, я должен поговорить с ним.       Чудесно! Вопросов стало ещё больше. Поговорить о чём? Никогда не вспоминать о самой большой ошибке в своей жизни или что-то в таком же духе? Сердце билось так, что казалось, неистовый стук слышал весь Китай. Но поделать с этим Сяо Чжань ничего не мог. Он сжал кулаки, боясь угадать, что услышит.       — И для этого разговора не нашлось более подходящего места?       — Нет, конечно. Я же тебе объяснял, — ответил Ван Ибо, как почудилось, довольно мрачно, немного помолчал, зашуршал чем-то, потом продолжил. — Лэ-Лэ, пора! Наверное, они уже поднимаются…       Сяо Чжаню внезапно захотелось сбежать отсюда прямо сейчас. И он бы так и сделал, если бы был один. Но рядом стояли друзья. Да и уйти — значит струсить. Однако он не был трусом. И значит, оставалось только одно — принять удар.       Итак, последний рывок, нужно собраться.       Поэтому Сяо Чжань, выпрямив спину, вскинул голову, уверенно шагнул навстречу… и остановился.       Ночные огни сквозь обзорные окна от пола до потолка подсвечивали нишу стеклянного коридора. Приглушённо, неярко, но достаточно, чтобы рассмотреть на полу огромное сердце из незажжённых свечей и лепестков роз, и опустившегося на колени с зажигалкой в руках телохранителя.       Но отнюдь не они привлекли внимание Сяо Чжаня. Перед ним стоял Ван Ибо в белой рубашке и классических черных брюках. Красивый, невероятно красивый, он выглядел безупречно и казался старше своих лет. Чёлка небрежно спадала на лоб, а тёмные глаза пытливо изучали вошедших.       Однако Сяо Чжаню показалось, что их выражение выдает тщательно скрываемое смятение. Ван Ибо явно нервничал. Это было видно и по его рукам. Любимым рукам, что беспокойно терзали букет роскошных красных пионов.       Стоп… что здесь происходит? Этого не может быть, он не мог сойти с ума. Но то, что Сяо Чжань увидел, никак не вязалось с реальностью.       Сердечки, свечи, цветы — не самый подходящий антураж для расставания, подумал он.       Страх сменился растерянностью, а дышать почему-то стало сложно. Губы тотчас пересохли. Сяо Чжань обвёл их языком, легче не стало. Сердце забилось пойманной птицей, зашлось в груди, заколотило по ребрам, готовое выпрыгнуть и взлететь до неба. Хотя куда уж выше-то. Они и так находились на последнем этаже одного из самых высоких небоскрёбов Азии.       — Упс, кажется, мы поторопились? — совсем рядом, прямо возле уха, послышался шёпот Лу-Лу. — А-Чэн, помоги же…       Ван Ибо услышал её, кивнул, тяжело сглотнув при этом — острый кадык подпрыгнул, натянул тонкую кожу, — наконец-то поздоровался.       — Привет, — голос его прозвучал спокойно и очень мягко.       Щелкнула ещё одна зажигалка. Свечи послушно загорелись, разогнав полумрак.       Ван Ибо взял ладони Сяо Чжаня и спрятал их в своих. Тёплых, надёжных. Затем ладони переместились ниже, обхватили ягодицы, прижали плотнее, и Сяо Чжань ощутил нарастающее сладостное напряжение. Из его горла вырвался тихий стон.       Забытый букет пионов одиноко валялся на полу.       Ван Ибо погладил Сяо Чжаня по спине, медленно выдохнул, по-видимому, силой воли заставляя себя отодвинуться, потому как член у него стоял крепко, с хмурым выражением лица поправил бабочку, а затем (и тут Сяо Чжань невольно пискнул от неожиданности) встал на одно колено и, не сводя с Сяо Чжаня глаз, достал из кармана брюк небольшую коробочку.       На красном бархате лежало кольцо белого золота, изысканное, с замысловатым узором, украшенное искрящейся россыпью кристально прозрачных камешков:       — Будешь моим мужем, Чжань-гэ?       Низкий хрипловатый голос непривычно сорвался. Ван Ибо, его Ван Ибо — самый уверенный человек на свете — смотрел снизу вверх так умоляюще, что сердце пропустило несколько ударов.       Сяо Чжань подался всем словно намагниченным телом вперёд, пытливо заглянул тому в глаза. Близко-близко. Проклятые цифры не давали покоя. Пару раз глубоко вздохнул и сдавленно произнес:       — Я…я согласен, только…       В глазах напротив плеснулась паника.       Сяо Чжань всмотрелся в побледневшее от напряжения лицо, пытаясь угадать ход мыслей, и заторопился объясниться:       — Нет, нет, Бо-ди, лишь один вопрос. Эмм, почему… Ну, знаешь, ты же выбрал именно это место, и этот ресторан… Скажи, это не очередной кадиан?       Гуй побери! У кого только ему ни доводилось брать интервью, и он мог разговорить любого. Так почему сейчас Сяо Чжань не мог связать и двух слов?       — Нет, не кадиан, — брови Ван Ибо недоуменно приподнялись. Он выглядел растерянным. — Просто я видел, как тебе здесь понравилось в прошлый раз. Помнишь, ты хотел посмотреть на ночной Шанхай? Думал, что ты будешь рад снова побывать тут, и решил совместить приятное с полезным.       Тишина сделалась такой звенящей, что Сяо Чжань обернулся: Лэ-Лэ и Ван Чжочэн смотрели так, будто сомневались в его умственных способностях, потому как на их лицах читалось что-то вроде: «И угораздило же некоторых влюбиться в такого идиота».       На щёки неудержимо наползала краска. Сяо Чжань замер на мгновенье, а потом выдавил из себя с отчаянием:       — Неужели ты арендовал всё это огромное здание ради того, чтобы сделать мне предложение?       — Не всё. Только смотровую площадку и столик в ресторане, — взгляд Ван Ибо был совершенно нечитаемым.       Ван Чжочэн хрюкнул.       — Зачем тебе такой дурак, Бо-ди? — Сяо Чжань покраснел ещё сильнее. На глаза навернулись слёзы. Он и вправду идиот. Сам нафантазировал себе что-то, сам расстроился. И, как будто этого было мало, вдобавок умудрился испортить самый лучший момент в жизни.       — О, небо! А-Бо, котик, если ты передумаешь гействовать, мой номер у тебя есть, — неожиданно для всех заявила Лу-Лу. Её вкрадчивый голосок разрядил обстановку.       Тут уже фыркнул Лэ-Лэ. А уголок рта Ван Ибо едва уловимо дрогнул в попытке не расхохотаться. Тем не менее, он сумел сохранить абсолютную невозмутимость.       Сяо Чжань, же резко обернувшись, вздёрнул в предостерегающей улыбке верхнюю губу. Что за дурацкие шутки! Его глаза сузились:       — Эй, он всё ещё мой…       Ван Чжочэн искренне рассмеялся, приобняв подругу за плечи:       — Осторожнее, Лу, наш кролик собрался выйти на тропу войны.       — Чжань-Чжань может сколько угодно надувать щёки, но он не так страшен, как кажется, — Лу-лу лукаво прищурилась, и тут же, мило хихикнув, перевела взгляд на Ван Ибо. — Хотя, А-Бо, я бы не тянула и поскорее окольцевала эту лапку.       Кивком головы Ван Ибо дал понять, что услышал её, поймал руку Сяо Чжаня и поцеловал косточку на запястье:       — Позволь мне любить тебя…       Кольцо легко скользнуло по безымянному пальцу. Идеально! Белая полоска металла выглядела завораживающе красиво, как лунный луч.       Лу-Лу и Ван Чжочэн восторженно заулюлюкали и захлопали в ладоши.       Сяо Чжань с виноватым видом посмотрел на Ван Ибо:       — Я прощён?       — А как ты думаешь, Чжань-гэ? Мы с тобой вместе уже три года, у нас даже кошка есть… — глаза его мужчины блеснули янтарными бликами, отразив огни ночного города. — Но ты все равно идиот. Ай! Брось! — Ван Ибо увернулся от слабых ударов и примиряюще улыбнулся, подняв раскрытые ладони и ловя Сяо Чжаня в свои объятия. — Ты мне так и не сказал «да».       Их взгляды встретились, и Сяо Чжань, почти физически ощущая желание в низком голосе Ван Ибо, инстинктивно двинул бёдрами в попытке стать ближе.       Сяо Чжань был не прочь чуть-чуть подразнить того, и моментальная реакция любовника (или Ван Ибо теперь можно называть мужем?) на его провокации сводила с ума.       — Поздно! Кольцо уже на пальце. И мое «да», в таком случае, не имеет значения, — с серьёзным видом ответил он под короткий смешок Ван Чжочэна.       — Чёрта с два! В семейной жизни всё должно быть по порядку. Итак, ты любишь меня?       Сяо Чжань вздрогнул от тёплых пальцев на своих щеках. И внутри всё перевернулось. Тяжелый груз, который скопился в душе за последние дни — тревога, страх, сомнения, чувство неуверенности — смыло в тот момент, когда он увидел эту мальчишескую, очень-очень светлую, солнечную улыбку. Улыбка делала Ван Ибо таким искренним и открытым, что хотелось улыбаться в ответ. Ну, кто бы на его месте не улыбнулся? И Сяо Чжань потянулся к нему, обхватил ладонями лицо, ласково провёл носом по линии скул, прихватил губами ухо, вызывая судорожный всхлип, со вздохом уткнулся в плечо, стараясь надышаться родным запахом. Ни с кем раньше он такого не испытывал. Сяо Чжань хотел Ван Ибо, как никого и никогда прежде. Каждая секунда в объятиях своего мужчины казалась целой вечностью.       — Люблю, — горячо шепнул он. — Люблю твою гремлинскую ухмылку. Всего люблю и… навсегда… Просто, чтобы ты знал.       Губы растянулись в довольной улыбке — Ван Ибо облизнулся, словно хищник, который наконец-то поймал желанную добычу.       — Знаю. Я знаю, что ты мой. И хочу провести эту жизнь вместе с тобой, — пробормотал он и как-то совсем уж бесстыдно впился в шею, заставив всхлипнуть.       Длинные пальцы в поисках края водолазки скользнули по телу, но тут Сяо Чжань, почувствовав, как дрожит его тело под воздействием этих горячих властных поцелуев, решительно перехватил тонкое запястье. Это было почти слишком.       Если он начнет целовать в ответ, то не сможет остановиться. Он точно сорвётся.       Если бы они не были сейчас в общественном месте, то Сяо Чжань обязательно оказался бы на спине с Ван Ибо поверх него.       Новый поцелуй прервало деликатное покашливание Лу-Лу:       — Я прошу прощения, что вмешиваюсь, но…       Стараясь, чтобы на лице не отразилось то напряжение, что бушевало в душе, Сяо Чжань слегка отодвинулся и хотел что-то ответить, но Ван Ибо опередил.       — Столик на моё имя, Лэ-Лэ. И, блять, ради всего святого, дайте нам несколько минут! — буквально прорычал он, не позволяя Сяо Чжаню отстраниться. Улыбка стекла с его лица, заменяясь гримасой чистой похоти. Глаза чуть прищурились, когда, мимолётно взглянув на уходящих, Ван Ибо подхватил глухо охнувшего Сяо Чжаня и впечатал в стену, накрыл всем телом, прилип к нему намертво.       И Сяо Чжаню ничего не оставалось, как подчиниться. Ладони его мужчины, большие, тёплые, подрагивающие, ощущались на бёдрах настолько восхитительно, что он не выдержал и, ловя губами воздух, застонал.       Настолько громко, что его вполне ещё могли услышать.       Стоило бы смутиться, но Сяо Чжань лишь застенчиво хихикнул:       — Не могу ни о чём думать, кроме как потрахаться, — и тёмный влажный взгляд подсказал ему, что он на правильном пути.       — Буду трахать тебя, пока ты не сможешь ходить, — сдавленно пообещал Ван Ибо и шумно втянул носом воздух.       Желание рвало на куски. Член пульсировал, наливался кровью, болезненно тёрся о бельё, требуя разрядки. Когда язычок молнии пополз вниз, и Ван Ибо одним движением стянул с него джинсы, Сяо Чжань сначала запрокинул голову и облегчённо выдохнул, а затем дёрнув мужчину на себя, заставил упасть на колени…       Происходящее всё больше напоминало сон. Водная гладь Хуанпу за окнами переливалась разноцветным маревом света. Поцелуи обжигали губы. Лёгкий сквозняк холодил разгорячённую потную кожу. Реальность постепенно теряла свои очертания, плавно перетекая в замысловатый, сводящий с ума, калейдоскоп видений: чудесные, обёрнутые вокруг его члена пухлые губы Ван Ибо, гладкий шёлк волос между пальцами, разлитый в воздухе сандаловый аромат свечей и одеколона — сладкий, пьянящий, — смешавшийся с мускусным животным запахом секса, жар чужого тела под ладонями, сбивчивый горячечный шепот «В тебя хочу…»       Ван Ибо алчно впился зубами ему плечо, кончая и глуша собственный стон. И дыхание сбилось, горячая волна искорками стреляющего удовольствия прошла по телу вдоль всех нервных окончаний — Сяо Чжань задышал чаще и глубже, выгнулся дугой. Оргазм накрыл с головой, до дрожи, до ярких звёзд под веками.       — Чжань-гэ, мы лежим на полу, — муж (муж!) поцеловал его мягко и осторожно, затем мазнул губами по щеке, виску, лбу. — Ты в порядке?       Сердце пропустило удар. О, боги и будды! Никто и никогда не заставлял Сяо Чжаня чувствовать себя таким желанным, таким невозможно любимым, как Ван Ибо.       Он зажмурился, не давая счастливым слезам пролиться, помолчал немного, чувствуя, как исчезает противный комок в горле, потом смешливо фыркнул в изгиб шеи:       — Ноги не держат. Дай еще минутку, Бо-ди…       Когда спустя полчаса, приведя всё в божеский вид, они спустились в ресторан, Сяо Чжаню тут же захотелось спрятаться за многострадальный букет пионов или даже сбежать. И если бы не крепкая рука, сжавшая его ладонь, он бы, наверное, так и поступил. Но Ван Ибо переплёл их пальцы и, игнорируя шепотки и переглядывания за спиной, повёл к столику, где сидели друзья.       Несмотря на отстранённый вид своего спутника, Сяо Чжань ощутил рядом с ним тепло и уют, и уверенно занял свободное кресло.       Лу-Лу, слегка склонив голову к плечу, легонько побарабанила кончиками пальцев по бокалу: пламя свечей отражалось в хрустале, и казалось, что в золотистой жидкости замерцали крошечные светлячки. Потом она протянула руку, коснулась его распухших от поцелуев губ. Сяо Чжань заметил, как её ресницы дрогнули, и она улыбнулась:       — Я люблю вас, мальчики, — негромко произнесла подруга. — Будьте счастливы. За вас!       Лэ-Лэ и Ван Чжочэн тоже подняли бокалы, салютуя их парочке.       Сяо Чжань сделал быстрый глоток, желудок тут же отреагировал приятным теплом.       Лу-Лу рассмеялась:       — Своим появлением вы произвели фурор. И я бы на твоём месте, Чжань-Чжань, с осторожностью принималась за местное шампанское. Половина присутствующих здесь девиц, кажется, готовы выдрать тебе волосы с корнем.       Сяо Чжань огляделся по сторонам: многие действительно поглядывали на их столик с нездоровым любопытством.       Внезапно большая ладонь бесцеремонно опустилась ему на колено.       — Не беспокойся, гэгэ, я буду любить тебя и лысым, — заставив его беззаботно рассмеяться и тотчас пнуть по ноге, отозвался Ван Ибо.