Robber in hood

*** Артур распустил пояс и отвязал ножны. - Довольна? – спросил он у сестры, но та продолжала взволнованно смотреть на него. - По-твоему лучше направить его на меня? Просто положи в ноги! В случае нападения тебе даже удобней будет его выхватывать, а я не буду бояться, что меня зарежет собственный брат. - Моргана, ну что за глупые фантазии? – Артур невольно повысил голос, и девушка побледнела. – Господи… женщины, все у вас не как у людей, - пробормотал он и, сдавшись, положил меч рядом с мыском сапога. Моргана сразу немного расслабилась и обратила взгляд в окно, где мелькали деревья. И когда они успели въехать в лес? Наверное, пока ссорились. Через час должно начать темнеть, выехали слишком поздно. Моргана удовлетворенно разглядывала сгущающиеся тени на обочине, а вот Артуру происходящее сильно действовало на нервы. И то, как близко его сестра сидела к окну, и то, что она заставила его разоружиться, и то, что им наверняка не пересечь лес до темноты из-за склонности Морганы везде опаздывать. Он бросил раздраженный взгляд на её простое бордовое платье. И что там можно было выбирать целых полтора часа? Но в очередной раз раздражение рассеялось так же быстро, как возникло. С сестрой всегда так было. Артур обожал сестру, иначе не лез бы из кожи вон, лишь бы выдать её замуж за достойного мужчину. Граф Илкестон был великолепной партией: его не смущало скромное приданое Морганы, не страшило, что брат её – шериф, и – что было еще более приятным бонусом – он не ожидал от Артура «благосклонности». Дела графа шли хорошо, а пленила его неземная красота леди ЛеФей. Артур бросил на сестру очередной быстрый взгляд. Ну да, красива. Но к тому же необычайно стервозна – оттого-то и было так неспокойно за её судьбу. Он уже не раз отказывал лордам и графам, вызывавшим у неё желание рыдать на плече у брата, так как подозревал, что в случае неудачи Моргана будет проклинать его в выражениях, которые не пристало знать приличной девушке. Однако время поджимало. Моргана была уже в таком возрасте, что предложениями расшвыриваться было глупо. И Артур дал согласие на брак. К тому же граф Илкестон не раз бывал в их поместье и знал леди ЛеФей не только молчащей. О, как Моргана вопила, рыдала и даже разбила окно, но Артур был непреклонен и сейчас лично вез её и часть приданого в Ноттингем, чтобы сестра была под присмотром и не наделала глупостей. А глупости сейчас были главным, чего желала её неспокойная душа. - Граф Илкестон тебе понравится, - все же попробовал завязать разговор Артур. Ехать оставалось не менее часа, и провести все это время в мрачной тишине не особенно хотелось. Да и почву для встречи с графом подготовить стоило. - Я женщина, мы не влюбляемся в плодородные земли и богатые конюшни, - холодно ответила Моргана, не отводя глаз от окна. Карету мерно покачивало, время ползло медленно, и Артур решил предпринять еще несколько попыток. - Он статен и высок. Даже не стар, - вкрадчиво произнес он, и девушка оторвала разгневанный взгляд от проплывавшего мимо пейзажа. - Он старше нашего покойного отца! - Всего на год! И это отец слишком рано женился! - Так нравится этот граф, сам за него и выходи! – В гневе воскликнула Моргана, и, словно поддерживая её, где-то неподалеку громко ухнула сова. Карету тряхнуло, и девушка, испуганно вскрикнув, упала со своего сиденья. Когда в лесу нападают разбойники, всё происходит быстро. И реакция защищающихся тоже должна быть мгновенной. Но в этот раз при карете не было дополнительной охраны, никто не знал, что они сегодня поедут в Ноттингем. А меч шерифа лежал в ножнах, придавленный его перепуганной сестрой. Он только успел дернуть сестру вверх и положить руку на эфес, как к его горлу был приставлен нож, а в остановившуюся карету ввалился разбойник. Тут же открылась и вторая дверь, в которую влез еще один. - Милорд, прошу, не утруждайтесь, - весело проговорил разбойник и тоже потянулся к мечу. – Я сам вполне в состоянии его поднять. Артур замер на месте. Длинный нож острием упирался в горло - так, что даже судорожный вздох мог закончиться перерезанной глоткой. Рядом всхлипнула Моргана, и Артур не удержался, повернулся к сестре. Отточенное лезвие слегка вскользь полоснуло кожу. - Черт. Решили самоубиться, раз случай вышел подходящий? - Зашипел грабитель и схватил шерифа за воротник, вздергивая вверх и к себе. Несмотря на всю ситуацию, Артур заметил, как расширились глаза разбойника, и обратил на него более пристальное внимание. Похоже, сестре ничего не угрожало. Кроме грабежа, само собой. Другой, косматый, грязный и весьма нахальный грабитель как раз требовал, чтобы она сняла колье. А вот пришедшаяся на его долю часть разбойничьей банды была значительно опрятней. Совсем мальчишка – хотя похоже, что он лишь выглядел таковым – с синими глазами и коротко стрижеными волосами, он был одет в старые потрепанные штаны, заношенную зеленую рубаху и плащ – последнее слово в разбойничьей моде. Истертый кожаный пояс удерживал ножны длинного ножа. Миловидный, с честными глазами – это Артур умел определять, – но жесткий. Видимо жизнь отточила характер не хуже, чем он сам заточил свой клинок. А уши, их даже капюшон был не в состоянии скрыть… Если они оставят Артуру жизнь, то можно будет и портрет не рисовать, а только написать об этих двух лопухах. - Берите все, что вам нужно, но не трогайте леди, - наконец сказал Артур, глядя прямо в синие глаза. Жизнь ему вряд ли оставят, но Моргану могут не тронуть. Если будет нужно, он даже попросит. - Возьмем, не сомневайся, - нагло ответил разбойник. Спросил у своего подельника, все ли он забрал. Тот ответил коротким кивком, и они стали осторожно, по очереди, покидать карету. Лопоухий мальчишка следил за тем, чтобы Артур не рыпался, пока второй вылезает наружу. Он не спешил убивать шерифа. Только пристально смотрел, словно пытался вспомнить, знакомы ли они. Снаружи раздался свист, и только тогда разбойник одним молниеносным движением покинул карету. Топот конских копыт позволял, даже не высовываясь, определить, что можно уже не спешить с погоней. Моргана была до смерти перепугана. Она вцепилась в Артура так, что даже попытайся он сбросить её силой – не факт, что получилось бы. Дав сестре пару минут на то, чтобы успокоиться, они вылезли наружу. Кучер предсказуемо валялся в отключке, карета лишилась лошадей, а Артур – самоуважения. Он был унижен. Таких потрясающих ощущений он не испытывал давно. И если бы рядом не было Морганы, лесные жители пополнили бы свои знания такими выражениями, которые не каждый бродяга осмелится произнести. *** Мерлин подозревал, что Гавейн ничего не знает о самосохранении, а элементарные принципы выживания в его исполнении вряд ли направлены на удлинение жизни. Но нападение на шерифа!.. Такой подставы он не ожидал. - Так, давай еще разок, - все-таки надеясь, что слух играет с ним в жестокие игры, сказал Мерлин. - Ну, давай, - с присущей ему веселостью откликнулся Гавейн. - Что-то мне сегодняшний лорд показался знакомым, мы его раньше не грабили? - принимая условия игры, с тяжким вздохом повторил Мерлин. - Нет, ты что! – Гавейн отвечал с прежней экспрессией. – Если бы мы когда-либо раньше грабили шерифа, то шанса забыть этот карьерный скачок он бы нам не дал. - Дьявол с тобой, ты меня спас от обезглавливания только за тем, чтобы я помучился на виселице? – Наконец вспылил Мерлин и, натянув узду, остановил лошадь. - Послушай, - Гавейн тут же придержал своего коня и в момент посерьезнел. – Я все могу объяснить. Мы ничем не рисковали. - С каких пор нападение на шерифа перестало быть рискованным делом? - Нас и так искали. - Он мог нас обоих прирезать! Ты же знаешь, что шериф в бою стоит остальных своих воинов. Нам чудом… - Мерлин не договорил. Хитрая, хотя и несмелая улыбка Гавейна была весьма красноречива. – Так… Похоже я еще чего-то не знаю? - Я говорил с ней… - негромко произнес Гавейн, оставив веселье, – У меня не было выбора, сегодня шериф внезапно повез её с приданым в Ноттингем, а там и жених подтянется… Мерлин, я не мог позволить… - А я-то думал, что за срочное дело? Почему ты попросил пойти только меня? - До такой степени я могу доверять только тебе, а не всей банде, - резко вставил Гавейн, но в ответ напоролся на холодный взгляд. - Ещё бы. Я же твой должник… - Не поэтому, Мерлин. Юноша откинул капюшон и, прикрыв глаза, зарылся пятерней в черные волосы. Молчал он не меньше минуты. Гавейн напряженно ждал. Он достаточно хорошо знал друга, чтобы не сомневаться в его поддержке. Но и риск был высок. - Боже, она ещё и сестра шерифа! – вымученно простонал Мерлин и пустил лошадь рысью. Гавейн расплылся в благодарной улыбке и рванул следом за предводителем самой лихой банды вблизи Ноттингема. *** - Его зовут Мерлин, и мы недавно арестовали одного члена банды, приближенного к нему, - отчитывался начальник городской стражи. Усиленно потея, он ухитрялся одновременно стоять навытяжку и изучать взглядом рисунок среза дерева, пошедшего на ножки стола шерифа. - Кто его сдал? - Сам попался на уличном воровстве, - споро протараторил служака, внутренне готовясь отвечать кратко и по существу. Шериф пугал безотчетно, но до дрожи. - Какая награда назначена за главаря? - Пятьдесят золотых. - Удвоить. Свободен. Стоило начальнику городской стражи покинуть кабинет, Артур встал и подошел к окну, оглядывая вверенный его заботам город, его тяжелые крепостные ворота и большую рыночную площадь. Внутри бурлило не только недовольство, жажда мести, (а заодно и справедливости, все-таки грабителей нужно наказывать) но и удивление. Банда орудует больше года, и ничего на них нет. Из ведущих к ним нитей – лишь недавний идиот, попавшийся на зачистке карманов честных жителей Ноттингема. Как такие осторожные грабители умудрились так глупо погореть с нападением на шерифа, самому шерифу было решительно неясно. Или они настолько обнаглели, что решили, будто с рук им сойдет даже это? Предполагать такое тотальное неуважение к собственной персоне не хотелось. Течение его мыслей прервал стук в дверь. - Входите, - резче, чем собирался, ответил он. - Брат, ты так своим подчиненным отвечаешь? – Моргана неспешно вошла в комнату и затворила за собой дверь. - Ты себя-то слышала, когда не в настроении? - Будет тебе, - Моргана примирительно улыбнулась и двинулась к нему. – С нами ничего ужасного не произошло. Жаль, конечно, мамины украшения, но горевала бы я, только если бы ты удумал сопротивляться. Артур разве что зубами не скрипнул. - Ну что ты! – Моргана подошла к брату совсем близко. – Артур, я не хотела замуж за графа Илкестона, но краже маминых украшений я тоже не рада, и надеюсь, что ты их найдешь. Я лишь боюсь за тебя. Мне ли не знать, насколько ты бываешь безрассуден. Моргана замолчала, испытующе глядя брату в глаза. Артур не мог на неё долго злиться. - Я не обвиняю тебя, ни в коем случае, - он притянул сестру в короткое объятие, надеясь, что она без слов поймет – её интересы для него первичны. Не за украшения он волновался. В конце концов, у Артура еще есть, что предложить графу. Помимо всего прочего, в наследство ему достались два превосходных арабских скакуна. Они стоят даже больше чем украшения их матери, а граф будет не только удовлетворен, но и польщен. - Я рада, Артур. Но только тому, что ты не сердишься, - девушка мягко улыбнулась и отстранилась, отходя к окну. – Я побуду здесь еще пару дней и в конце недели вернусь в Барнстон. - Зачем? - Джеффри, конечно, отличный управляющий, но и моё присутствие важно. Да и Гвен, вероятно, ходит вся как в воду опущенная, - Моргана широко улыбнулась голубому небу в окне и только потом посмотрела на брата. - Не нужно. Помолвка не расторгнута. - Что? Как? - Что я за шериф, если позволю нападению шайки немытых головорезов сорвать помолвку собственной сестры, - улыбнувшись в ответ и совершенно не замечая, как с губ леди исчезает улыбка, ответил Артур, а затем громко позвал стражу. – Сейчас опасно и этот… инцидент – тому лишнее подтверждение, так что не сочти оскорблением передвигаться по Ноттингему только в сопровождении охраны. - Я не маленькая девчонка, чтобы опекать меня ежесекундно, - резко ответила Моргана, вырывая Артура из счастливой братско-сестринской идиллии. – Разве моё приданное не украдено? Или ты решил выдать меня за кого-то, кому никто нормальный свою дочь замуж не отдаст? - Ты забываешься, сестра. Граф Илкестон – чуть ли не единственный, кто знает, на что идет, а потому не убьёт тебя в первый же месяц супружества! – Артур обогнул свой стол и ударил по нему кулаком. – Боже, ты самая неблагодарная женщина, которую я только встречал! И ради тебя я расстаюсь с наследством отца! - Ты вообще с немногими женщинами знаком, смотри правде в глаза, мужлан! - Довольно! Как оказалось, ответный гневный монолог шериф сдержал очень вовремя. Спустя секунду тягостную тишину прервал звук шагов в коридоре, а следом учтивый стук в дверь. Многострадальный начальник замковой стражи не успел даже спросить, может ли он чем-нибудь помочь, как получил одно из самых ужасных заданий в свой жизни. - Охраняйте леди Моргану день и ночь. И чтобы волоска с её головы не упало, даже если она сама попытается выдрать всю свою шевелюру! Леди ЛеФей в ответ промолчала, но горящие гневом глаза и пылающие щеки без слов говорили четко и доходчиво – приказ шерифа будет нелегко исполнить. *** Известные на весь Шервуд бандиты для маленькой нищей деревушки вблизи Ноттингема были обычными местными пареньками, которых судьба не одарила ни наследством, ни удачей. На радость местным старушкам их можно было попросить вскопать огород, не ожидая, что попросят платы. И нынче, вернувшись в безопасные стены, они праздновали удачное ограбление одного зажравшегося лорда. Награбленного осталось не так много – основная часть разошлась по бедным друзьям да родственникам, встретившимся им в великом множестве, пока они ехали с дела. Само собой, Гавейн не забыл осчастливить пару симпатичных селянок блестящими подарками. Вне зависимости от родства. Но сейчас они были дома и собирались залечь на дно на пару дней. Пусть грязная таверна глухого Барнума являлась домом не для каждого из них, но пристанище в ней нашли многие. А те же Джозеф с Кросби и вовсе росли здесь, так как приходились старику Барнуму сыновьями. Для Мерлина же, равно как и для Гавейна, родным и спокойным местом была часовня и приют при ней на окраине деревни. Но какая разница, где таиться, если тебя не выдадут? Основная часть банды считала, что осторожничают они из-за нападения на лорда, но Мерлин знал – все из-за неё. Гавейн собирал все новости, приходящие из Ноттингема и, как казалось самому Мерлин, планировал вылазку в замок. И его задача как друга заключалась в том, чтобы остановить этого идиота и тем самым спасти от верного самоубийства. Вряд ли шериф за пару-тройку дней забыл о нанесенном ему оскорблении. А в том, что шериф воспринял грабеж, как личное оскорбление, Мерлин убедился сразу, когда по всей округе расклеили объявления о выкупе за его голову. Сто золотых! Подумать только… Когда Мерлин наткнулся на первое объявление, ему только и оставалось, что натянуть капюшон пониже. Потом, убедившись, что вокруг никого нет, он со злостью сорвал второе. - Вот гад… всегда был таким! – Негодовал Гавейн, когда Мерлин показал ему сорванный плакат. – Еще мальчишкой вечно задирался, хамил… - Он застукал тебя с сестрой и побил, защищая её честь? - Мерлин, а по тебе не скажешь, что ты такой бесстыдник, - моментально переключившись, Гавейн подмигнул ему, а затем опрокинул в себя кружку терпкого эля. - Люблю, знаешь ли, удивлять, - ухмыльнулся в ответ Мерлин. Огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто на них не обращает внимания. – Но я, определенно, не чета леди Моргане. То-то удивится её будущий муж в первую ночь с ней. Гавейн чуть не подавился выпивкой, когда осознал, что сказал его друг. - Эй, я к ней и пальцем не прикоснулся! Она же… леди. - Боже, - страдальчески промычал Мерлин в собственную кружку. – Шериф повсюду расклеивает мой неудачный портрет, а ты её даже не целовал? - Не бойся, мой друг, - заржал Гавейн. – Не совсем впустую пропадаем. Как раз за поцелуями лет десять назад нас и застал наш благородный шериф, тогда еще всего лишь наследник титула и не самых больших богатств лорда Пендрагона. Гавейн говорил неспешно, салютовал чуть ли не каждому слову ополовиненной кружкой и совершенно не ожидал, что посреди повествования его оплюет собственной порцией пива его лучший друг. Настолько не ожидал, что даже не прекратил болтать. - Ты с этой… - почему-то у Мерлина больше не поворачивался язык называть эту женщину леди. Она подставила собственного брата и сообщила им о передвижениях ограбленного недавно лорда. Не-ет, леди такими не бывают. – Ты с ней обмениваешься влюбленными взглядами десять лет? Ты? И пальцем не тянешься к декольте? Мерлину не верил своим ушам. Еще и потому, что не было юбки, за которой хотя бы пару шагов, но не проделал Гавейн. Даже не самые симпатичные в глазах остальных женщины находили в его душе отклик. И, хотя в штанах он, отклик, явно был еще сильнее, объяснял Гавейн все свои похождения именно чувствами. - Сказать бы кому, да не поверит, что ты совсем недавно был весь из себя такой благородный… - Жизнь меняет человека, - заметно посерьезнев, ответил Мерлин. – Кстати, я тут слышал, что в Ноттингеме вовсю готовятся к помолвке леди ЛеФей и графа Илкестона… Ты со своей возлюбленной не обсуждал, зачем мы жизнью рискуем, если её берут замуж и без приданного? Гавейн побледнел и отставил почти пустую кружку в сторону. Вокруг праздновали, кто удачное ограбление, кто внезапное денежное вливание в семью. В деревне все веселились, и никому не было дела до какой-то свадьбы в замке. Разве что объявят, что каждому пришедшему - по золотому. - Я не слышал об этом… И, Мерлин, ты же знаешь, это было рискованно. Наверняка она просто не может выйти из замка без толпы стражников. Гавейн только крепче сжимал зубы, от веселости не осталось и следа. - Ну что с тобой делать, - обреченно выдохнул Мерлин и встал. – Ладно. Есть у меня одна идейка. Догоним вознаграждение до тысячи, а то как-то несерьезно. Под удивленный возглас друга «а не сошел ли ты с ума», Мерлин натянул капюшон на голову, проверил кинжал на поясе и вышел из таверны. Был у них козырь в рукаве. *** Гаюс жил в этой деревне, сколько себя помнил. И долго жил, не одну смену власти имел часть наблюдать. Нынешний правитель нравился Гаюсу, как законопослушному жителю графства. А как скупщик краденного, он порой испытывал жаркое желание сбросить лет так сорок и самолично перерезать ублюдку глотку. А ведь Гаюс еще и священник. Не то чтобы он утратил веру или пренебрежительно относился к закону, но сейчас кусок хлеба ценился выше морали, а такая “подработка” давала ему возможность содержать приют при церкви и помогать нуждающимся. Гаюс смирился с положением вещей, но кое-что до сих пор возмущало даже его. - Я сто раз говорил тебе, глупый мальчишка, не лезь на рожон, не приближайся к людям короля, не мозоль глаза шерифу! – Гаюс кричал бы, если бы не опасался, что даже в их богом забытой деревушке могут быть чужие уши. - Почему ты ругаешь меня? – Мерлин откровенно недоумевал. – Я здесь вообще крайний. Это у Гавейна несчастная любовь. - А ты, как друг, должен был остановить этого идиота, а не влезать по самые уши в семейные дела шерифа! - Гаюс, но ты же одобрял… разрешал встречаться здесь… - несмело подал голос Гавейн, чье присутствие до этого почти не ощущалось. Они пришли в церковь достаточно поздно: их видели только мальчишки, что убирали во дворе да готовили скотину к ночи. Мерлин старался реже наведываться к старику. Пусть тот и заменил ему отца, когда Гавейн их познакомил два года назад, но скупщику и поставщику часто светиться вместе ни к чему. А вот Гавейн, напротив, регулярно посещал церковь. Приходил раз в два месяца на рассвете и сидел до заката. Это всегда был тот самый день, когда леди ЛеФей со служанкой приходили помолиться за упокой души её отца. Гаюс не то чтобы одобрял, нет, не может священник поощрять свидания в исповедальне. Он просто жалел влюбленную девочку и дурака, посмевшего украсть сердце той, что никогда не сможет ему принадлежать. - Ладно, - окончательно сдался Гаюс. Если эти двое хотят попасть в замок, значит, попадут. С ним - относительно безопасным способом, ибо не первый год он торгует на весенней ярмарке, да и с не самыми чистыми на руку стражниками имеет знакомства. Или без него - со всеми шансами наткнуться на шерифа и угодить за решетку, если повезет. Мерлин хотел было обнять старика, но опоздал, Гавейн уже сгреб их обоих в объятия. *** Артур проснулся в скверном настроении. В этом не было ничего особенно нового, Моргана устраивала ему истерики чуть ли не каждый вечер. Сначала она требовала, чтобы в Ноттингем привезли её верную служанку Гвен. Артур согласился - кто как не она сможет подготовить сестру к помолвке. Насколько он помнил, Гвен славилась умением делать замысловатые прически. Он так и сказал Моргане, чем вызвал еще одну истерику – теперь уже на тему того, что Гвен её единственная подруга, и неравенство, изначально заложенное в их отношения, нисколько не влияет на её чувства. И так проникновенна и длительна была речь Морганы, что на следующий вечер Артур ушел самолично проверять все патрули, всех стражников, укрепления, оружие... В общем и целом, наутро почти каждый стражник, кузнец, конюший узнал много нового о себе и недостатках своей работы. Решительно обо всех. И так продолжалось в течение нескольких дней, пока ранним, хмурым утром в Ноттингем не прибыла карета с Гвен. Девушка, с копной темных волос, смешными кудряшками спадающих на плечи, одетая в простое коричневое платье, ненадолго задержалась на площади, чтобы купить свежих цветов для своей госпожи, а затем сразу же проследовала в её покои. Когда она постучала в дверь комнаты Морганы, то услышала не только эхо собственного стука, но и скрип коленок старого стражника, разбуженного внезапным шумом. - Моя леди, могу я войти? - Не только можешь, но и должна, - давно проснувшаяся и полностью одетая Моргана подбежала к своей служанке, коротко обняла, а потом застыла, в ожидании глядя на подругу. - Да, я догадалась. К тому же сейчас ярмарка, так что никто ничего заподозрить не сможет. Я лишь купила цветы для моей госпожи у деревенских мальчишек, - Гвен мягко улыбнулась и протянула ей пышный букет. Лепестки ромашек скрывали спрятанное в самом центре письмо. Если бы шериф или кто-либо еще, достаточно хорошо знакомый с леди ЛеФей, увидел её сейчас, то не поверил бы глазам или заподозрил колдовство. Дрожащими пальцами она разворачивала кусок бумаги, кусала пухлые губы и откровенно улыбалась каждому прочитанному слову. - Он будет здесь! Мой бог, он рискнет головой ради мимолетной встречи, - Моргана прижала письмо к груди. – А через неделю прибудет граф Илкестон, и всё будет кончено. - Моя госпожа… - Гвен и хотела бы посоветовать что-то, но что? Как остановить помолвку, когда Артур так решительно настроен? – Может быть вам сбежать? - Милая моя Гвен, это пока я в комнате, в замке так мертвенно тихо. Но стоит мне выйти отсюда, как тот покрытый мхом стражник, который, к слову, обладает собачьим нюхом, позовет целый отряд дубоголовых верзил, которых мой брат приставил для охраны. Они не приближаются ко мне слишком близко, но любой неосторожный шаг, любой шум они воспримут как попытку сделать подкоп и скрыться за стенами замка. Неужели ты думаешь, что Артур не подстраховался на случай моего побега? - Говорят, что Артур еще не успел официально предложить графу этих лошадей… - Скакунов, Гвен, это пара отличнейших арабских скакунов. Они не так долго у Артура, и он еще не успел заняться ими вплотную, но он их обожает. Если есть в этом мире кто-то, кроме меня, кого он любит, то они сейчас маются в конюшне, - Моргана говорила отвлеченно, явно что-то обдумывая. Она мяла в руках цветы и, наконец, упала на постель, уронив их на подушку. – Знаешь, Гвен, а ведь граф совсем не знает цену этим скакунам… - Даже если так. Думаете, ваш брат не расстанется с ними? - Расстанется. Возможно, он просто хочет продать их тому, кто их оценит по достоинству. - И этот кто-то наверняка приедет в замок на ярмарку… - Ты читаешь мои мысли, Гвен, - Моргана закрыла глаза и сладостно потянулась. Пара идей насчет её брака у неё уже нашлась. *** - Ты меня еще говном намажь, - хмуро пробурчал Мерлин и тут же заткнулся под суровым взглядом священника. - Если это потребуется, чтобы уменьшить твою схожесть с портретом, украшающим сейчас каждый придорожный столб, то намажу. - Да ладно тебе, не так уж и плохо ты выглядишь! – Гавейн не преминул вставить свое слово. – Да и среди мальчишек затеряешься без особых проблем. Если Мерлин и был способен с чем-то согласиться сейчас, то именно с этим. Таким зеленым юнцом он не выглядел давно. Гаюс нахлобучил на него бесформенную шляпу, достал застиранную серую рубаху не по размеру, штопанные-перештопанные штаны и сапоги с намечающимися дырами. И весь этот замечательный комплект дополнил корзиной с цветами. Гавейна, напротив, решили состарить. Сделать это было легче: небритый и нечесаный, он замечательно смотрелся в коричневом плаще с капюшоном. А если сгибался и горбился, то невнимательный зритель и вовсе не подумал бы, что перед ним не старик. - Пусть он продает цветы, - попробовал напоследок взбрыкнуть Мерлин, но тут же заткнулся под хмурым взглядом Гаюса. *** - И что ты ей написал? – Мерлин шел рядом с телегой, в которой сидели пара мальчишек из церкви Гаюса и Гавейн, правящий лошадьми. Корзины с полевыми цветами и глиняной утварью, изготовленной деревенскими жителями, были не самым плохим прикрытием для торговли краденным. А уж для тайной встречи влюбленных посреди ярмарки - вообще идеальным: никто не станет подслушивать, а охрана леди не сможет быть достаточно близко, чтобы понять, какие разговоры она ведет со стариком-продавцом. - Что люблю, что спрятал украшения её матери, что никто не догадался, и я был с самым верным своим другом. Ну и разную романтическую всячину, которую ты не оценишь, пока не влюбишься. - Нда… мне не понять. - Год назад ты не мог понять, как можно ограбить человека. И ничего. Втянулся, - хмыкнул Гавейн, глядя не на дорогу, а на своего друга, главаря, должника… - И этим ты выплатил долг, так что если сейчас ты считаешь… Понимаешь, ты не обязан… - Прекрати, - Мерлин нагнулся сорвать травинку, а выпрямился уже жуя её. – Я прекрасно знаю, что отдал уже все долги. Это услуга другу. Сам будешь должен. Мерлин весело подмигнул и, легко взобравшись на телегу, отобрал вожжи у Гавейна. - Давай, разомнись, а то леди не узнает своего заплывшего жирком ухажера. От подзатыльника Мерлин привычно увернулся. *** Весенняя ярмарка в Ноттингеме была неиссякаемой головной болью для Артура. Но в этом году, он стоял у открытого окна, вдыхая не всегда приятные ароматы весны, и радовался каждому прибывающему в замок крестьянину, каждой притащенной им бочке, корзине, плащу. Сегодня он может позволить себе шататься среди торговых рядов под уважительным предлогом: наблюдение за порядком. И все эти разительные перемены в умонастроениях шерифа произошли из-за мерзкого характера одной любимой женщины, с которой, как всегда, всё не так. Стоило Артуру подумать о Моргане, как ладони сами сжимались в кулаки. Иногда до одури хотелось придушить стерву, но вчера – особенно. Вот зачем она на протяжении всего ужина говорила о его любимцах, Шагии и Менесе? С видимым удовольствием сыпала соль на свежую рану... И это замечание… Он и сам знает, что граф Илкестон не любит лошадей, а уж верховая езда у него вызывает почти священный ужас. Ну, кто же виноват, что его сбросила лошадь лет двадцать назад… Артур точно не виноват. Он и без Морганы знал, что коней придется продать, но то, как подала ситуацию она… Если бы он не любил сестру так сильно, то отправил бы в монастырь еще вчера. От этих мыслей вскоре стало совсем тошно, и у Артура не осталось выбора, кроме как отправиться в народ. А действительно, как давно он не был на ярмарке? Наверное, с тех пор как отец был жив, и Артур мог позволить себе, словно крестьянин, бродить среди прилавков, где никому до него не было дела. Еще бы – все следят, как бы кошелек не свистнули, пока они присматривают гуся пожирнее. Артур скучал по тем временам. Отец был жив, хоть и ушел в поход, оставив на единственного сына заботу о его взбалмошной сестре… Да и Моргана была тогда мягче. Помнится, даже влюбилась без памяти и все плела венки и даже пела по утрам дурным голосом. А сейчас? Нет, ему точно надо пройтись. Шерифа в городе боялись, но сегодня его мало кто узнавал. Рубаху попроще, плащ пострашнее и вот - он уже ничем не отличается от прочих мутных личностей, что толкутся меж товарных рядов. *** Мерлин откровенно скучал и норовил уснуть лицом в ромашки. К нему обращались краснеющие девицы, желающие купить букетик, безжалостно его будили, но, по счастью, людей на весенней ярмарке больше интересовали иные товары: галдящая в садках птица, домашняя утварь из дерева и глины, сладкие леденцы, ткани, сотканные длинными зимними вечерами мастерицами из разных селений... К примеру, у Гавейна и мальчишек очень бойко шли ложки, шерстяные платки, плащи и рубахи, которые расшивала косая Мэри, злобная старая карга, наделенная талантом швеи. И по иронии судьбы ей действительно завидовали, ведь ничья работа не расходилась так бойко, как её. На один из таких образчиков деревенского искусства и засмотрелся Мерлин, когда к нему подошел мужчина в плаще с низко надвинутым капюшоном. Мерлин еще успел подивиться про себя, что никто сегодня не хочет быть узнанным, и, слава богу, не поднял головы, дабы лучше разглядеть покупателя, иначе широкие полы шляпы не скрыли бы ни вылезших от удивления из орбит глаз, ни лица в целом. - Сколько за корзину? – спросил шериф славного Ноттингема. В том, что это был он, Мерлин не сомневался. Голос впечатался в память еще при первой встрече, как и всегда. У него вообще была превосходная память и, похоже, пора начинать на неё молиться. - А сколько дадите, столько и будет стоить. Сегодня на рынке много цветов, а я не жадный, - Мерлин был доволен своим ответом. Сейчас шериф даст пару медяков и свалит, а он вздохнет с облегчением. - Я не часто покупаю цветы, поэтому даже приблизительно не знаю цен, - шериф говорил рассеянно, рылся в мешочке с деньгами и, в целом, не производил дурного впечатления. Это злило. Но, само собой, злился Мерлин сам на себя, потому что его начинала грызть совесть. Пока Мерлин воевал с совестью, Артур решил воспользоваться советом и бросил ему золотой, одновременно забирая корзину ромашек. - Ну, милорд, вы здорово переплачиваете, - повинуясь какому-то неясному порыву, крикнул вслед шерифу Мерлин. - Если она улыбнется, а еще лучше заткнется, то я вернусь и доплачу, - ответил через плечо Артур. Спустя секунду толпа скрыла его из виду. Мерлин еще какое-то время смотрел на золотой в своей ладони; очнулся он только, когда Гавейн крепко взял его за плечо и куда-то потащил. - Я чуть в штаны не наложил от страха! Сгорбило меня так вообще порядочно, всех жуков на земле пересчитал. А ты еще и болтал с ним!.. Не мог побыстрее за пару медяков отдать корзину? А вдруг Моргана подошла бы!.. - Ну, все же обошлось, - растерянно сказал Мерлин, вырвал руку и вернулся к корзинам с цветами. Ещё полчаса ничего не происходило. Между рядами гуляли горожане, покупали разную мелочь. Пару раз подходили знакомые стражники: предупредить, чтобы таким-то господам не предлагали краденное. Мерлин уже выкинул из головы шерифа с его абсолютно беззлобным голосом и противно щедрой натурой, когда появилась она... Во время их первой встречи возлюбленную друга он так и не разглядел - не до того было. А уж об их свиданках в церкви Мерлин вообще старался не знать. Но в этот раз она предстала во всем блеске средь бела дня. Да, было от чего голову терять. Мало того, что природа наделила её броской, яркой красотой, так, вдобавок, Мерлин знал, на что эта женщина готова пойти ради Гавейна. Насколько настойчива, насколько коварна она может быть в стремлении к своей цели. Влюбчивому, легкому во всех отношениях Гавейну просто не могла судьбой выпасть другая. Хотя, на взгляд Мерлина, она была слишком жестокой. К тому же то, как эта женщина поступила с собственным братом, не прибавляло ей привлекательности в его глазах. Его друг светился от счастья. Она что-то тихо говорила, перебирала плащи косой Мэри, а он склонился к ней, будто и впрямь был стариком, согнувшимся под гнетом лет, и слушал, внимал каждому слову. Они разговаривали недолго. При всей отчаянности Морганы, ей нельзя было отказать в предусмотрительности. Спустя какие-то пять минут Гавейн уже стоял перед ним в безлюдном переулке замка и просил об очередном одолжении. А ведь Мерлин шутил, когда предлагал догнать вознаграждение до тысячи… - Не будет другого такого же удобного момента. Прошу тебя, - Гавейн действительно просил. И Мерлин как всегда согласился. Моргана обещала занять чем-нибудь Артура на весь завтрашний день, а стражников отвлечет её служанка. *** Артур действительно вернулся к тому месту, где стоял мальчишка, торговавший цветами. Хотел дать ему еще золотой, ведь Моргана не просто улыбнулась и заткнулась, а просияла от счастья. Её речь больше не изобиловала колкостями; сестра щебетала, словно птичка, восхищаясь прекрасными цветами, чудной погодой, веселой ярмаркой, узорами на плащах. Она даже сказала, что хочет расшитое платье к свадьбе и цветы в волосы вместо фаты. Сказать, что Артур был счастлив, – не сказать ничего. Он действительно вернулся отблагодарить мальчишку, но того уже и след простыл. Видимо, все букеты разошлись. Артур осмотрел соседние прилавки и приметил красивый плед. Каждый раз, когда они с Морганой мирились после серьезной ссоры, то уезжали кататься на лошадях в какую-нибудь глушь. Конечно, они давно не дети, но Артур не помнил, чтобы они так сильно не ладили в последние годы, а поэтому решил возобновить их старую традицию. Нет ничего лучше завтрака у озера, а он как раз знал одно тихое и уединенное местечко. *** Следующим утром Моргана собралась быстрей брата и ждала его у покоев, шутливо покрикивая и поторапливая его через дверь. Артур почти не помнил её такой жизнерадостной. - Моргана, не пристало леди караулить мужчину под дверями его покоев, особенно, когда она обручена! – выйдя из своей комнаты, укоризненно произнес Артур. Он едва не засмеялся, настолько красноречиво было выражение лица сестры. - Да брось! Я еще не обручена, да и мужчина - шериф! – ответила она, шагнув навстречу. - Даже не брат, а шериф? - Ну, конечно же! Брата каждый, у кого своя душа черна, может в чем-то дурном заподозрить. А вот подозревать шерифа – поджилки трясутся. - Я никогда не устану поражаться твоей циничности… Моргана уже открыла рот, чтобы парировать, но решила вместо этого улыбнуться. Она взяла брата под руку и потянула за собой по коридору. - Пойдем. Я приказала уложить нам в дорогу мяса и сыра. Помнишь? - Как в детстве… - Артур поддался, и они заспешили, как он позже понял, к конюшням. Моргана разве что не танцевала вокруг него, вокруг лошади, вокруг Гвен, принесшей их завтрак, аккуратно уложенный в дорожную сумку. Они выехали из замка сразу после рассвета, но спать не хотелось совершенно. До озера они добрались уже через час. Моргана вволю нагулялась, раскраснелась от быстрой скачки и была довольна донельзя. - Тысячу лет я не каталась верхом! И зачем ты оставил в Барнстоне Джеффри? Он вечно указывает, что я должна, а что не должна делать, - жалобным голосом протянула Моргана, когда они уже приблизились к озеру и пустили лошадей неспешным шагом. – Он все время ворчит, что женщина не должна ездить верхом. Но это заблуждение!.. - Если Джеффри так говорит… - Только рискни, Артур. Я слишком часто слышала эту фразу от отца, - перебила брата Моргана, потом вонзила пятки в мягких туфельках в бока лошади, понукая её перейти на рысь. Озеро уже виднелось вдали. Артур даже немного напрягся. Но Моргана вновь засмеялась, и на душе снова стало легко. Дав коню шенкелей, он пустил лошадь вслед. К озеру они подъехали практически одновременно. Моргана спрыгнула со своей лошади и, быстро привязав её к дереву, кинулась к воде, пытаясь продлить это шуточное соревнование «кто быстрее». - Я не побегу за тобой. Это глупо! – крикнул ей вслед Артур, усилием воли сдерживая в себе желание подурачиться. - Зануда! Каких-то пять лет назад в Барнстоне ты бегал с крестьянскими мальчишками наперегонки за корзину яблок! - Это были соревнования и соревновательный дух. К тому же, одно дело бежать наперегонки с мужчиной… - И совсем другое дело – со мной, - Моргана остановилась у самого края берега. Она казалась задумчивой, и Артур решил, что сейчас вновь будет удостоен одного из её фирменных эпитетов. Но вместо этого она вдруг улыбнулась, широко и открыто. – Действительно, я же тебя всегда делала. Куда тебе со мной соревноваться! - Ты такая… Моргана, ты скоро выйдешь замуж, а так и не научилась говорить с мужчинами. - Знаю, поменьше вызова, поглубже декольте, - фыркнула девушка и повернулась лицом к воде. Артур решил подойти к ней ближе, чтобы не приходилось кричать. - Ты самая прекрасная. Граф Илкестон это знает и ценит. - Откуда тебе знать? Как ты можешь судить о чужих чувствах, когда твое сердце холодно? – Тон Морганы был неожиданно серьезным. - Ты не права, - Артур подошел к сестре сзади и обнял за плечи. – В моем сердце ты, отец, жители Ноттингема… - Большое же у тебя сердце, раз там умещается такая толпа, - хмыкнула Моргана. – А может, просто нет кого-то, кто бы занял его целиком и выжил всех остальных? - Такого не будет. - Не зарекайся, Артур, - девушка резко развернулась и чмокнула брата в нос. Он смутился, буркнул «Вот бесстыдница!» и вернулся к лошадям, чтобы достать из седельных сумок одеяла и еду. Он не слышал, как, глядя ему вслед, сестра прошептала: - Не зарекайся. Мы с тобой слишком похожи. *** По неписанному, но явно утвержденному небесами закону прекрасный день должен был закончиться трагедией. Стража толпилась в ненужном количестве у ворот, через которые должны были вернуться шериф с леди ЛеФей. Артур пока не мог разглядеть, кто именно их встречает, но уже знал, что вести, которые этот “кто-то” для него приготовил, ему не понравятся. - Шериф… ЛОШАДИ. Они украдены… - это была именно та новость, за которую Леон, каким бы хорошим солдатом он ни был, рисковал лишиться не только работы, но и пары зубов. Наверное, Артур так бы с ним и поступил, если бы мог винить кого-то кроме себя. *** - Он догадается! – бушевал Гаюс. – Вы не могли сперва прийти посоветоваться?! - Ты был бы против, - несмело начал оправдываться Гавейн, но тут же замолк под суровым взглядом священника. - Вы сколько угодно можете считать шерифа идиотом, но он слеп лишь до тех пор, пока любовь к сестре застилает ему глаза! - Так на то и расчет, - на этот раз попытка принадлежала Мерлину, но он был заткнут ровно таким же образом. - А вы хотя бы представляете, что будет, когда он поймет, что его предали? Хотя бы на секунду в ваших пустых головах мелькала мысль, что у этого щенка сейчас три зуба, а вырастут они в волчью пасть! Мерлин хмыкнул. Его позабавило, как Гаюс представляет себе нрав шерифа. А вот Мерлину казалось, что характера там уже на волчью пасть. Особенно сейчас, когда до их деревушки дошла весть о баснословной награде за голову Мерлина. Тысяча золотых! Быстро же он выяснил, кто спер его лошадок. Зато помолвка была все-таки разорвана, и Гавейн пребывал на седьмом небе от счастья. Чистил загон, работал в поле при церкви – в общем, всячески пахал на Гаюса. А тот все равно был недоволен, и каждый вечер устраивал им выволочку. И так на протяжении двух недель! *** Артур смирился. Почти. Конечно, он отправил Моргану обратно в Барнстон, принес извинения графу Илкестону, повысил награду за голову Мерлина до тысячи золотых и каждый день лично прочесывал с отрядом леса близ Ноттингема, заодно муштруя личный состав, несовершенство которого и позволило совершиться краже. Словом, Артур вел себя как человек, смирившийся со своей злополучной судьбой. У которого нет другого выхода, кроме как держаться и делать все, что в его силах. Ведь это всего лишь невезение. Невезение и Мерлин. Он никак не мог выбросить этого разбойника из головы. Они были знакомы от силы минуту, и в его подчинении была самая отчаянная банда Ноттингема, которая однако не допускала крови. Некоторых из тех, кого они успели ограбить, Артур и сам был бы не прочь засадить в темницу. Но теперь это дело касалось Артура лично. И, когда один из недавно “обиженных” баронов прознал, что под стражей содержится кто-то, предположительно принадлежащий к банде Мерлина, и потребовал его казни, шериф согласился. Пусть тот и попался на карманничестве, преступлении явно не столь тяжком для такого приговора, Артур утешал себя тем, что его согласие требовалось сугубо формально. Ограбленный и посрамленный барон был очень близок к королю, так что вступаться за парня Артур не стал. Во-первых, бесполезно; во-вторых, шериф и сам был в числе пострадавших от рук его сообщников; а в-третьих - раз попался, значит, поделом дураку. Хотя последние недели Артур провел в попытках отловить Мерлина, он точно не испытывал желания вздергивать на виселице каждого, кто подвернется под руку. Барон его пацифистские настроения не разделял, поэтому одним пасмурным утром Уилл из Клифтона последний раз вдохнул, чтобы уже никогда не выдохнуть. Единственное, что мог сделать Артур, это не позволить оставить его тело болтаться в петле на площади. Хотя пресловутый барон на этом настаивал. Ради устрашения банды, разумеется. А через день приехала Моргана. - Зачем ты послал за мной? В кабинет шерифа леди ЛеФей ворвалась без стука. Направилась туда сразу, как приехала, даже не стала подниматься в свои покои. Словно греческая морская нимфа она выглядела разгневанной и прекрасной. Светлый голубой плащ подчеркивал бледность её лица, а вопрос… Естественно, Артур знал, что сестра задала вопрос скорее для того, чтобы не начинать день с красочного эпитета, которого шериф все-таки дождался. - Сама прекрасно знаешь, - не поднимая глаз от бумаг, ответил Артур. В конце концов, он в собственном кабинете, и был прерван в разгар работы. Он не обязан тут же вскакивать и пытаться объяснить своей неразумной сестре, что так будет лучше. - Решил, раз Илкестон не хочет брать меня без приданного, то возьмет другой, победнее? Да как ты можешь выдавать меня как бесприданницу! - Лорда Киворта устраивает Барнстон, более чем. Моргана захлебнулась уже готовой вырваться речью. Не хвалебной, это Артур мог определить и без слов по гневному румянцу, проступившему на скулах сестры. Правда, молчала она все равно не долго. - Ты же без земель останешься… - О себе я сам позабочусь. В конце концов, шериф – не самая плохая должность, да и жалование у меня более чем достойное. А вот тебя скоро никто замуж не возьмет. - Наш отец похоронен… - Хватит! – Рявкнул Артур, и Моргана едва не подпрыгнула на месте. Брат повышал на неё голос реже, чем отец, а тот делал это раз пять за всю жизнь. Артур и сам на себя разозлился – даже раньше, чем Моргана вылетела из его кабинета, от души грохнув дверью напоследок. *** - Моя леди… - попыталась остановить мечущуюся по комнате хозяйку Гвен. – Вы ничего не можете сделать. Барнстон не украдет даже ваш… - на самом деле, Гвен хотелось назвать его бандитом, но Моргана слишком болезненно относилась к роду занятий своего возлюбленного, поэтому она тактично оборвала окончание фразы. - Да за Барнстон я сама удавлю супруга в первую брачную ночь! – Воскликнула леди, и, не найдя другого выхода для плещущейся внутри энергии, сорвала с ножки туфлю и швырнула в дверь, до смерти перепугав приставленного к ней охранника. - К чему такие крайности? Это не приблизит вас к цели, - Гвен подобрала туфлю хозяйки и принесла назад. Моргана даже немного смутилась, обуваясь обратно. - Ты права. Но я знаю, что приблизит. *** Два дня назад сестра приехала к нему в Ноттингем, и вот – он уже не надеется, что черная полоса невезения все-таки кончится. Лорд Киворт был превосходной партией и желал жениться как можно скорее. Будучи богатым землевладельцем, он не сильно волновался из-за приданного невесты и готов был удовлетвориться скромным замком с небольшой прилегающей территорией. Прекрасная партия! Купец, часто отлучающийся по делам, – лучший вариант для Морганы. Она не будет успевать дойти до той стадии кипения, когда шерифу придется делать вид, что эта женщина – безутешная вдова, совершенно не повинная в смерти мужа. Артур не учел лишь того, что лорд не встречался с ней раньше и не знал так хорошо, как граф Илкестон, которого привлекал именно такой тип женщин. А вот Киворт был поражен в самую печень острым языком леди ЛеФей. А уж юмором! Он был не просто сражен, он был раздавлен и закопан. За один несчастный ужин Моргана разрушила все надежды на брак. А уж как качественно перегнула палку... К большому неудовольствию сестры, Артуру волей-неволей пришлось отправить её вместе с Гвен обратно в Ноттингем. Сама Моргана мечтала вернуться в Барнстон и снова делать, что вздумается - точнее, что удастся провернуть под носом у Джеффри. А старик, как это ни удивительно, старел. Седина на висках смотрителя замка появилась еще в те времена, когда сам Артур был мальчишкой. Стоило представить, что Моргана с её бесами в голове останется без должного присмотра… Нет, Артур не мог этого допустить. Но и удерживать её в Ноттингеме бесконечно, не мог тоже… Он даже всерьез задумался, а не отправить ли сестру в монастырь… Должно же её хоть что-то напугать! Вот сейчас он окажет услугу Киворту, которого немало задело поведение леди ЛеФей, вернется в замок и займется воспитанием любимой сестры. Этой бестии пора уже понять, что она должна выйти замуж для своего же блага. - Я очень польщен тем, что сам шериф согласился сопровождать меня в этом деликатном путешествии, - проблеял лорд, вырывая Артура из тягостных размышлений. - Это меньшее, что я могу сделать, чтобы загладить вину за поведение моей сестры, - честно ответил Артур. И это действительно было не сложно. Дорога занимала каких-то три часа, охрана была достойной, в том смысле, что довольно многочисленной. Хотя Артур никогда не считал, что наемники подходят для такого дела, но тут выбирал не он, а лорд Киворт. Зато каждый явно неплохо владел своим оружием. Смутное чувство опасности усилилось. Артур огляделся, но лес был по-прежнему тихим. Может, он просто волнуется? Все-таки не каждый стойко способен перенести регулярное общение с Морганой, а он, скорее всего, отвык. Иммунитет к её яду ослаб. Пока Артур мысленно проклинал мерзкий характер сестры, в лесу все окончательно стихло. Шериф ехал рядом с каретой лорда и не мог незаметно двинуться вперед к эскорту. Он подал знак приготовиться находившимся в поле его зрения охранникам. Те переглянулись между собой. Один из них чуть ускорился, дабы передать предупреждение страже впереди кареты. Артур весь напрягся, готовый отразить нападение. Он явно жил в сплошной черной полосе невезения, и по закону подлости поездка не могла пройти без происшествий. На дорогу впереди выехали четверо всадников и неспешно направились к ним. Шериф был готов выхватывать оружие, сражаться до последней капли крови. Но в толпе охранников лорда он был в этом одинок. Наемники оказались вовсе не наемниками. - Да что ж за жизнь такая, - тяжело выдохнул сквозь зубы Артур, одновременно обнажая меч и отражая удар, который один из разбойников намеревался нанести ему в спину. Битва была недолгой. Каким бы превосходным воином ни был Артур, противостоять целой шайке бандитов, не имея ни одного прикрывающего спину соратника, невозможно. Его скрутили довольно быстро. На грани сознания, поплывшего после увесистого удара по затылку, он услышал «Кончай его», но даже не успел в очередной раз подивиться своей потрясающей невезучести. А вот везению удивился бесконечно, сквозь боль в голове и гул в ушах. Льнувшая к телу твердая плоскость приятно холодила бок, связан он не был, а перед глазами на расстоянии нескольких шагов маячили, расплываясь, разномастные грязные сапоги. Это наводило на мысли, что сам он непрезентабельно валяется на земле, и необдуманно привлекать внимание какими-либо движениями нежелательно. «Ну и пусть» - подумалось Артуру, и он решил не приходить в себя, но ввиду невозможности этого, хотя бы не подавать виду. - И Уилл! Он же карманник! Просто карманник! - Я был с ним знаком! - Он назначил какую-то нереальную награду за голову Мерлина. - И охранял сегодня эту свинью! - Да! Давайте вздернем шерифа! Судя по шумному многоголосию, вокруг толпилось человек так пятнадцать. Куда они дели лорда, Артура пока не интересовало, хотя он был уверен, что тот поддержал бы их в случае необходимости. Так что к черту лорда, собственная судьба сейчас занимала его больше. Артуру решительно не нравились настроения толпы. Обсуждали его. Вешать тоже собирались его. И никаких других предложений на повестке дня. Как-то совершенно безрадостно. - Джордж, скажи, а не вы ли с ним вместе, два дебила, кадрили девушек, хвастаясь принадлежностью к банде некоего человека, награда за чью голову составляет тысячу золотых? – голос парня, вступившегося за его честь, понравился Артуру. Перед глазами, совсем близко, появились не менее грязные, чем у остальных участников дискуссии, коричневые сапоги. Их хозяин явно был безбожно молод, но уже нравился Артуру. - Мы… - вышеупомянутый Джордж замялся. - Мы не станем убивать, - тихо, но веско сказал обутый в коричневые сапоги. Симпатия Артура к ним и их обладателю росла с каждой секундой. – Он шериф. Первый на моей памяти, соблюдающий закон. - Но мы то на другой стороне… Брось, Мерлин, - жесткий, но тихий, просящий голос, впервые раздавшийся в толпе, принадлежал другу главаря, в этом сомнений не возникало. Кто еще мог просить. Этот некто растоптал проснувшуюся, было, в Артуре робкую надежду на спасение. Просто убил в зародыше – не только тоном, в котором Артур безошибочно распознал жажду именно его крови, но и выданной мимоходом информацией. Вот черт. Парень в коричневых сапогах – Мерлин. А он уж понадеялся, что удастся обойтись без личной неприязни. Артур даже подумал, а не помолиться ли ему, пообещать Господу никогда не высовывать нос из Ноттингема, раз уж ему так не везет в каждой его поездке. Но решил - не стоит. К чему жизнь, если придется провести её в заточении? - Он был нашим другом. Карманником, но казнили его не за это! А как раз потому что он был нам другом! - голос становился все громче: его обладатель, без сомнения ненавидевший шерифа, приблизился к главарю разбойников. Он убеждал и упрашивал, а Мерлин молчал, никак не выражая своего отношения к его доводам. По доносившемуся со всех сторон шуршанию Артур понял, что люди понемногу расходятся. Они явно уже покончили с лордом – ни одного звука, свидетельствовавшего о том, что тот жив, уловить не удалось. А вот хруст веток под ногами подошедшего совсем близко к Мерлину разбойника был слышен отчетливо. Артур себя знал, он уже мысленно смирился с неизбежной попыткой сопротивления, которую он сейчас учинит. Только дождется момента, когда они решат его убить. А в том, что тем все и закончится, Артур не сомневался. К чему главарю банды оставлять в живых свидетеля ограбления? К тому же, если этот свидетель – шериф. Особенно, если друг вышеупомянутого главаря так жаждет его, шерифа, крови. Вот сейчас Мерлин, стоящий к нему вполоборота, сделает один маленький шаг в его сторону, и Артур взлетит на ноги и приставит к горлу разбойника его собственный нож, висящий в пределах досягаемости в ножнах у бедра. Прекрасный план, а главное – осуществимый. Все-таки Артуру никогда не нравилось бездействие – от него возникало ощущение, будто он стремительно тупеет. - Гавейн, - едва слышно обратился к стоящему напротив мужчине Мерлин и все-таки сделал так нужный Артуру шаг. И произнес, успел, гад. Пусть слова предназначались этому «Гавейну», но Артур-то тоже их услышал. – Подумай, он же её брат. Если бы Артур не разобрал, если бы не понял... Если бы мог не придать значения, то нож уже перерезал бы горло зазевавшегося грабителя. А так, Артур лишь крепко схватил его и опасно вдавил лезвие ножа в его шею. Растерялся, ничего не скажешь. Но ничто так хорошо не помогает вернуть боевой настрой и выбросить из головы ненужные мысли, как схватившиеся за оружие разбойники. - А теперь назад, - Артур окинул взглядом вылупившегося на него грязного патлатого мужика, который все же успел схватиться за меч, но оказался достаточно умен, чтобы его не вытаскивать. – Гавейн, да? Там сзади два идиота за луки взялись. Я думаю, что успею раньше... Гавейн приказал “идиотам” разоружиться и сделал шаг назад. Странно. Он действовал так, словно знал, на что способен Артур… и очень дорожил парнем, чье горло сейчас было в опасности. Против второго Артур ничего не имел. - Мерлин, - Артур притянул разбойника к себе и перехватил поудобней. – Ты же здесь главный? - Да, - ответил юноша – так тихо, что впору было удивиться, учитывая, что страха в его голосе не было и в помине. Наверное, стоило чуток отодвинуть нож. - Я понимаю, что твои люди убьют меня сразу же, как только ты рухнешь на землю, но вы убьете меня в любом случае. Так скажи… - Не убьем, - уверенно и твердо перебил его главарь. - Ну да, лорда пустили в расход, а я, значит, особенный. Безобидный шериф… - Лорд жив, а вы, милорд, не так безобидны. Я в курсе, - снова бесцеремонно перебил Мерлин. Артур окинул взглядом разбойников, Гавейна, который явно что-то просчитывал в уме. С каждой секундой шанс, что все последующие действия Артура будут обдуманными, становился все меньше. Ситуация оставалась, мягко говоря, паршивой. Как для него, так и для лорда, который обнаружился неподалеку. Он был привязан к дереву – полуголый и странно притихший, но однозначно живой. - А что это у него во рту? – Невольно полюбопытствовал Артур. Ну а что? Разве не имеет он права на любопытство, находясь на пороге смерти? - Это символический кляп, вы не захотите знать подробней. - Ты там ухмыляешься, что ли, - пробурчал Артур. Не спрашивая. Мерлин точно ухмылялся. - Мы не убьем вас, милорд, - с нажимом прошептал парень, и в Артуре что-то надломилось. Не мог он перерезать горло мальчишке, не пролившему пока ни капли ненужной крови. К тому же, поступить подобно последнему разбойнику с большой дороги, было ниже его достоинства. Он резко оттолкнул Мерлина и, не выпуская ножа из рук, поднял с земли свой меч. - Оружие воина стоит держать в ножнах и убирать куда подальше, а не кидать рядом с ним. Вдруг какая случайность, - Артур очаровательно улыбнулся обернувшемуся к нему, взъерошенному Мерлину. - Учту. Спасибо, - хмуро, но не зло, словно нахохлившийся воробушек, сердитый на мокрую погоду, ответил Мерлин. Затем подал своим людям какой-то знак. Артур в жизни не видел, чтобы так быстро сворачивали дела, вскакивали на лошадей и улепетывали в неизвестном направлении. Дисциплины, подобной той, что царила в банде Мерлина, не было даже в войсках короля. Есть чему позавидовать. А вот что делать снова спасшемуся шерифу, если нет возможности спустить пар в драке? Уже который раз не удается спустить пар!.. - Лорд Киворт, вы в порядке? – Задал дежурный вопрос Артур, когда разбойники скрылись из виду. Сейчас так лучше. Держать себя в руках. Не психовать. Киворт – скользкий тип, тем и опасен. До самого прибытия в Ноттингем все действия Артура осуществлялись под мысленный напев «Только не психовать. Молчать. Не психовать!» А вот в замке... Через пару дней, когда удалось отбиться от Киворта; от короля, который вздумал интересоваться все ли в порядке у Артура (крестник, как-никак!); от бледной, осунувшейся Морганы, которая явно решила держать Артура подальше от всего острого и опасного, пока сама не успокоится... Вот тогда, оказавшись, наконец, наедине с самим собой, он и разнес в щепки свои личные покои. Так качественно, как шериф разделал мечом свой сколоченный на совесть письменный стол, его не уничтожил бы даже пожар. Артур вымещал свой гнев на несчастной мебели, отрываясь за все сразу. За лошадей, за неудачи с замужеством Морганы, за грабежи, за общий политический расклад в стране и тюфяков, идущих служить и не выдерживающих тренировок Артура. Да даже за неурожай яблок, который пророчат в этом году. За все это Артур поднимал не бокал с вином, а меч. И опускал его все в ту же честь. Прибежавшая на грохот стража застала его выходящим из собственных покоев. Артур невозмутимо приказал перепуганному насмерть слуге приготовить для него гостевую спальню, а потом, молча прошествовав мимо опешивших стражников, с достоинством удалился. Бывает. Зато теперь он спокоен, как бык. Главное, чтобы его персональная красная тряпка послушала голос разума (а в том, что он есть, Артур убедился) и залегла где-нибудь очень глубоко и очень надолго. *** Мерлина таким хмурым не видел никто и никогда. Гавейн нарезал круги вокруг друга, считая это своей виной. Они как раз сидели в таверне Барнума, когда у Мерлина закончилось терпение. - Чего тебе надо? – Грубо спросил он, забирая из рук Гавейна очередную кружку эля, за которой тот резво побежал, стоило предыдущей опустеть. - Не могу я поухаживать за дорогим другом? – Как ни в чем не бывало ответил Гавейн, пристраиваясь на стуле рядом. - Ухаживаешь ты только за теми, с кем хочешь разделить горизонтальную или вертикальную поверхность. Мне начать бояться поворачиваться к тебе спиной? – Меланхолично заметил Мерлин и мстительно порадовался тому, как Гавейн хватает ртом воздух, не находя достойного ответа. - Брось... Ребята уже боятся к тебе подойти! Да я сам боюсь что не то ляпнуть… Ты вообще свою рожу видел? Дети скоро начнут плакать, завидев тебя. - Да ну? А я думал, что симпатичный… - Ты че, серьезно издеваешься? – Гавейн уже и забыл про эль, в то время как Мерлин лениво отхлебывал из своей кружки. Он действительно издевался, и Гавейну ничего не оставалось, кроме как спросить прямо. – Скажи уже, что не так? - Вы хотели убить человека, который вас убивать не собирался. - Ты все еще о шерифе?! – Гавейн от удивления повысил голос, но тут же перешел на шепот, наткнувшись на ледяной взгляд главаря. – Уилл был простым карманником, а его казнили! - Ты знаешь, как легко в наше время попасть на виселицу, и сам слышал, как Уилл хвастался, что водит с нами дружбу. Уилл погиб из-за собственной дурости, мне его жаль, но убивать шерифа… - Мерлин, я твой друг. Мы вместе служили, вместе ушли. Я никогда не воспринимал тебя иначе как друга, хотя сейчас и признаю твое главенство в банде. Можешь и ты мне доверять? Когда было необходимо, мы убивали, и твое решение никто не оспорил бы, если бы Артур не решил рискнуть своей шкурой сам. Ты, – Гавейн особенно выделил это слово, - это прекрасно знаешь. - Шериф мне нравится, - гораздо тише, чем до этого, сказал Мерлин после почти минутной паузы. - Тебя не всегда легко понять, но в этот раз у меня вообще никаких догадок. Ты о чем? - Шериф мне нравится, - несколько изменив тон, добавив в него твердости, повторил Мерлин, посмотрев прямо в глаза друга. - Я просто не могу поверить, что ты осуждал мой выбор только потому, что она сестра шерифа! Но не сам же шериф!.. Мерлин, ты с ума сошел? Ладно бы девица!.. Похитил, обесчестил: появились хоть какие-то шансы, а тут-то что делать? Я тебе точно советом не помогу, - вскинув руки в защитном жесте, бубнил Гавейн, в то время как лицо Мерлина медленно наливалось краской. - Я не!.. - резко воскликнул он, наконец. Да так, что даже глухой Барнум обернулся. Что уж говорить про остальных посетителей, большинство из которых входило в банду Мерлина. Его гневного вопля хватило, чтобы некоторые из них не только втянули голову в плечи и притихли, но и сразу вымелись вон на улицу. - Чего орешь? Хватит ребят пугать. Сразу бы сказал, я бы и не стал вмешиваться там, в лесу, - Гавейн несколько смутился. – Ты извини. Если бы я знал, то не стал бы предлагать его прирезать. Гавейн продолжал нести всякую чушь и даже обронил что-то очень любопытное о девушках Артура, которых в те времена, когда Гавейн работал на его отца, не наблюдалось от слова совсем. Поинтересоваться подробностями Мерлин, естественно, не мог, иначе в жизни не сумел бы переубедить Гавейна. - Заткнись уже, - простонал Мерлин. - Он мне как человек нравится. Он хороший шериф. В Ноттингеме не грабят, если нас не считать, не дерут втридорога за возможность торговать на площади. Стража ведет себя настолько прилично, что создается впечатление, что её набирали из благородных, которые благородны не по крови, а по характеру. Черт, брось лыбиться! Он мне как человек нравится! Естественно “лыбиться” Гавейн не бросил. И не поверил. *** В то, что эта леди способна на поступки, не свойственные благородной даме, Мерлин поверил еще при знакомстве. Своеобразном таком. Он прижимал нож к шее её брата, поэтому не многое успел заметить, но вот влажный взгляд и дрожащие якобы в страхе губы помнил. И сейчас, встретившись с ней во второй раз, (не считать же встречей мимолетный обмен взглядами на площади во время весенней ярмарки) осознал насколько великолепная она лгунья. Мерлин как раз подметал пол у алтаря, когда в часовню зашли леди и её служанка. В простых темных плащах они казались бледными тенями самих себя. Он даже вздрогнул, когда Моргана заговорила. - Мне нужно срочно увидеть отца Гаюса, - её нежный голос звучал плавно, но Мерлин слишком много о ней знал и различил в его глубине характерные металлические нотки. Не было сомнений, что эта женщина сделает все возможное и невозможное, если ей покажется, что цель оправдывает средства. Почему-то Мерлину сделалось обидно за Артура. Что бы там ни думал Гавейн, он не был влюблен (эту дурацкую мысль из головы друга он еще выбьет), но благодаря личному впечатлению и ходившим в народе байкам и легендам о бравом шерифе, успел проникнуться к нему симпатией. А если уж вспомнить, как тот повел себя при их последней встрече… Мерлин на месте шерифа в тот день перерезал бы глотку дураку, который сам подставился. Отступал бы в гущу леса, держа нож у самого горла, а потом, выбрав удобный момент, зарезал бы и бросился бежать. Наиболее выгодный шаг. Возможность выжить однозначно выше, чем при попытке сразиться с пятнадцатью противниками разом. Наверное, он аж зубами скрипнул, судя по тому, как заинтересованно блеснули глаза леди. - Ты же… - начала она. - Я могу позвать не только отца Гаюса, но и того, кого вы попросите его привести, - тихо перебил её Мерлин и, не оглядываясь, пошел за Гавейном. Прямо так, вместе с метлой - оставлять её этой ведьме не хотелось. Друга он нашел в свинарнике. Гаюс, который так и не отошел после их выходки с лошадьми, по-прежнему нагружал Гавейна откровенно грязной работой, в то время как одуревшие от внезапной свободы приютские мальчишки на заднем дворе часовни соревновались, кто дальше плюнет. Впрочем, Мерлин знал, что это веселье долго не продлится. Стоило Гаюсу заметить, что кто-то не проклинает жизнь, работая за четверых, он сразу находил ему занятие. Но в данный момент Гавейн, по уши перемазанный в помоях и земле, был единственным недовольным в этом приюте. Когда Мерлин вошел, тот как раз костерил на все лады предков Гаюса и его брюзгливый характер заодно. - К тебе гостья, - как бы невзначай обронил Мерлин, встав в дверях свинарника и всерьез заинтересовавшись разводами грязи на древке метлы. - Я сегодня не в настроении. Передай Эбби, что этой ночью ей придется мерзнуть, - горестно отозвался Гавейн откуда-то из-под потолка. Кажется, на этот раз Гаюс заставил его заделывать щели в стенах… - Угу. Эбби передам, а что делать с леди в церкви? Конечно, стоило еще как-нибудь поиздеваться над другом. В конце концов, тот заслужил. Он весь прошлый вечер рассуждал о шерифе и перспективах, которые светят, а точнее не светят Мерлину. А потом, когда они пошли проведать украденных недавно лошадей, начал фонтанировать идеями и предлагать различные варианты возможного развития событий. И даже предложил помочь. Любовь до гроба не обещал, но придумал не менее десяти способов провести с Артуром ночь, и некоторые из них даже не включали в себя веревки. До конюшен Мерлин дошел вконец смущенный - воображение друга поражало до глубины души. Теперь была его очередь отыгрываться, но стоило Мерлину увидеть, с какой скоростью Гавейн скатился со стены, запал тут же угас. Рванув к выходу, Гавейн отодвинул Мерлина с прохода, просто приподняв и переставив. И не смотря на то, что с главарем банды разбойников так вообще-то обращаться не положено, Мерлин возражать не стал. Он просто улыбнулся и решил, пока суд да дело еще разок заглянуть к лошадям. Мерлин вышел из конюшен, раздумывая, стоит ли соваться в часовню? А если конкретнее, то стоит ли прерывать одно из немногих свиданий друга с возлюбленной леди ЛеФей ради возможности узнать имена украденной животины. Он мучился бы над этим вопросом еще долго, возможно так и не решившись. Не сколько из-за боязни помешать... Чему там мешать, когда служанка осталась вместе со своей хозяйкой внутри, а значит ничего из того, чему можно было бы помешать, там происходить не может. Но вот показаться придурком не хотелось. Он все еще смотрел на двери часовни, когда они распахнулись. Оттуда выбежала служанка Морганы и торопливо закрыла их за собой. Мерлин даже рот открыл от удивления. Да быть не может!.. Чтобы прямо в доме божьем!.. Гавейн на всякое горазд, да и леди его - та еще… леди. Но чтоб после того, как её брата пытались прирезать бандиты... Среди которых был её избранник... И тут до Мерлина дошло. Служанка была испугана. Полностью осознавая идиотизм ситуации, Мерлин бросился к часовне. Симпатичная мулатка отшатнулась от дверей, не рискнув преградить ему путь, и меньше чем через минуту он был внутри. Часть подозрений, из-за которых Мерлин и рванул на помощь другу, все-таки оправдалась. Конечно, она не наматывала на кинжал кишки бывшего избранника, но и любовной встречу этих двоих было не назвать. Гавейн мялся перед ней, как нашкодивший щенок, в воздухе еще звенели крики. Мерлин их не застал, но готов был поклясться, что они были. *** Час спустя, после того как леди ЛеФей ушла, Мерлин отпаивал Гавейна в единственной, а потому любимой таверне. - У меня до сих пор щека горит, - жалобно проскулил пострадавший. - Скажи спасибо, что она тебя так сильно любит. Я бы за шерифа тебе кишки выпустил. В смысле, будь он моим братом, - Мерлин слегка покраснел. Вот если бы Гавейн вчера ему все уши не прожужжал на эту тему, то сейчас он бы и не оговорился. И не было бы у друга повода смотреть так подозрительно. - Ты бы её слышал! Все змеи обзавидовались и сдохли в своих норах! – Гавейн в свою очередь благоразумно решил не развивать тему Артура. Слишком уж болезненно на неё реагировал Мерлин. Вон как раскраснелся. - А чего ты ожидал? Изменяешь ей направо и налево, разбойничаешь. Так решил еще и в висельники податься? И каким способом! - Так нам и без того петля светит! – Попробовал возмутиться Гавейн, но под осуждающим взглядом друга уткнулся носом в свою кружку. Сегодня ему можно только жаловаться. Не дурак, понял. - Это вблизи Ноттингема, а стоит уехать на континент или на север, и все. Индульгенция. - Думаешь, я не пытался её уговорить? Состоянию, которое я успел накопить, некоторые бароны бы позавидовали, - совсем шепотом поделился Гавейн. – А она все брата бросить боится. Мерлин непонимающе хлопнул ресницами. Пьяно так. Хорошо же он отпаивает друга. Сам вперед него напился. - Боится, что его на себе женит какая-нибудь шлюха. Не надо так глаза выпучивать, это я её цитирую, - огрызнулся Гавейн, выныривая из своей кружки. - А я уж испугался, что конец света грядет, и ты перестал считать шлюх святыми женщинами, - пьяно хохотнул Мерлин и подпер голову рукой. На нетрезвую голову ему даже подумалось, что он понимает опасения леди ЛеФей. Её брат такой красавчик, такой благородный светлый рыцарь, что грех не попытаться его совратить. Он бы даже приплатил каждой шлюхе Ноттингема за попытку, лишь бы шериф перестал за ним гоняться, чтобы отправить на виселицу… И дал бы вдвое больше за возможность посмотреть. Но это Мерлину пришло в голову, когда его кружка уже опустела. *** Моргана вернулась задолго до полуночи, и на том спасибо. Артур сидел на полу у двери гостевых комнат, которые занимал в настоящий момент, и прислушивался к тихим шагам снаружи. Слушал, как аккуратно ступают по каменному полу Моргана с Гвен, как тихо запирают двери в полупустом коридоре вдали от личных покоев Артура и тех гостевых, где он и должен был ночевать сегодня. И ночевал бы, если бы мальчишка, принесший ему ужин, не разлил кувшин вина на постель. Артуру тогда показалось неуместным наказывать поваренка, которому не было еще и десяти зим. Так что он просто поменял покои… Но лучше бы заставил слуг заменить матрас и не узнал бы никогда о ночной прогулке Морганы. И не вспомнил бы слова разбойника. И не сложил бы один плюс один. *** Артур не спросил её. Да и как? Что спрашивать? Бросить, как бы между делом, за ужином: «Моргана, вчера ночью ты никуда не отлучалась?» Или подождать три дня, когда она соберется обратно в Барнстон, и поинтересоваться, понравился ли ей, незамужней даме, ночной Ноттингем? Шериф отбросил бумаги, которые силился прочесть, а заодно и понять, уже битый час. Скоро обед, а он так и не решил, что делать. Конечно, наиболее эффектным ходом будет встать и прямо сейчас пойти к сестре. Гвен, наверное, как раз помогает ей одеться к обеду. Будет очень гармонично смотреться, если Артур ворвется к ней в комнаты и в лоб спросит: «В чем смысл твоего предательства? Не убить, но обокрасть? Опозорить? Да что вообще происходит, потому что я не могу понять, что»! Нет, определенно, это не выход. Она тут же закроется от него, а вот её рот, напротив, откроется, и Артуру не останется ничего, кроме как покончить с собой от чувства вины. Вне зависимости от её наличия. Нет, ему нужны более весомые факты для такого обвинения… Нужны? Артур отодвинул кресло и встал из-за стола. Что ему нужно, так это сесть на лошадь и, не разбирая дороги, проскакать пару миль. Чтобы потом долго и со вкусом выбираться из того места, куда его занесет. Хорошо было бы проветриться. Но вместо этого он подошел к окну и окинул взглядом торговую площадь, сейчас непривычно тихую. Уныние момента нарушил деликатный стук в дверь. - Войдите. - Милорд, леди Моргана ждет Вас. - Да, я сейчас подойду. Шериф в последний раз взглянул в окно, выдохнул и напустил на себя самый независимый вид, который был способен сейчас изобразить. Моргане лгать он никогда не умел. Войдя в обеденную залу, он стиснул зубы крепче и выдавил из себя приветливую улыбку, хотя больше всего на свете ему сейчас хотелось запереть сестру в самой высокой башне и держать там, пока не одумается и не покается, если есть в чем. - Готовят у вас отвратительно. Артур даже поперхнулся, когда Моргана сразу, без приветственных вступлений оповестила брата о своем дурном настроении. Она так делала, сколько он себя помнил. Выходила к завтраку или обеду бледная, неулыбчивая и ругала повара или его творения. А под настроение и по погоде могла пройтись, вне зависимости от того, насколько солнечным был попавший под раздачу день. Он даже выдохнул от облегчения. Когда Моргана не в духе, им совсем не обязательно разговаривать, и его бегство с половины обеда под любым удобным предлогом будет воспринято как должное. Так он и поступил. А весь остаток дня мучился подозрениями. А к вечеру и вовсе дошел до того, что оправдал сестру в своих глазах, объяснив её ночную прогулку собственным нелегким нравом и тяжелым детством под неустанной опекой отца. Ничего не значащую фразу, оброненную главарем разбойников, он и вовсе списал со счетов, как не относящуюся к делу. Затем Артур и решил, что ему нужны ответы. В гостевой комнате, где он должен был ночевать, уже просушили матрас и перестелили постель. Самое время ложиться спать, а не таскаться по замку, будя слуг, чтобы задать сестре вопрос, на который она все равно не ответит честно. Но он поверит в любую ложь. Сейчас поверит. Артур помедлил еще секунду и вышел из комнаты. Покои Морганы находились совсем близко, но спешил он зря. Следуя по коридорам за удаляющимися шагами, шериф сквозь зубы ругал себя, как последнего мальчишку с конюшни, который даже навоз убирать не умеет. Что ему стоило решиться сразу и прийти на полчаса раньше, пока время было еще приличным? Он выслушал бы лживые объяснения сестры, и со спокойным сердцем, в блаженном неведении отправился спать. И спал бы уже, а не крался по собственному замку, как вор, вслед за ней и её верной служанкой. Гвен… Вот кого стоило бы казнить. Разве об этом они договаривались, когда Артур оставил её в Барнстоне приглядывать за убитой горем после смерти отца Морганой? Артур совершенно точно помнил, что просил беречь сестру – в том числе и от неё самой, а не пускаться вместе с ней во все тяжкие… Он не слышал, о чем они шептались, пока шли по коридорам, не смотрел, каких лошадей взяли… Словно во сне, он следовал за ними и надеялся, что вот-вот проснется. Через полчаса последние надежды растаяли, а уверенность, что род Пендрагонов, должно быть, проклят, усилилась. Хорошо, что он захватил старый плащ одного из конюхов, забытый им в конюшне. Иначе, возможно, болтался бы уже в петле на ветке одного из старых дубов, окружавших стеной неприметную деревушку, в которую они только что въехали. Артур сразу узнал двоих пьянчужек, пытавшихся идти по улице, но ввиду обильного возлияния, способных разве что ползти. Он спешился еще у самого края деревни, привязал лошадь и практически побежал вслед за Морганой. Та спрыгнула на землю только у покосившейся всеми четырьмя стенами таверны, немного помедлила, глядя на неё, и двинулась дальше. Там-то Артур и увидел своих несостоявшихся убийц. По счастью, они не заметили бы его, даже если бы он не прятался в тени домов, натянув капюшон чуть ли не до подбородка. Но это не сильно обрадовало шерифа, как не может обрадовать приговоренного вздох, когда петля уже на шее. Моргана с Гвен дошли до часовни и остановились, разглядев что-то за углом церкви. Что именно, Артур из его укрытия не видел, но стоило ему, а заодно и обеим девушкам, подождать с полминуты, как оттуда появились двое. Одного из них Артур, с некоторых пор, узнал бы в любой одежде. Пусть без капюшона и бандитского наряда он скорее походил на простого деревенского мальчишку, чем на главаря бандитской шайки “с вооот такими ушами”. Моргану же Артур знал много лет. Её реакцию мог оценить даже с такого расстояния и из-за угла. Да что там, ярость сестрицы он чуял и без лишних взглядов на неё. А вот Мерлин, который, судя по легкому пошатыванию, был уже прилично навеселе, и второй: старик, коего Артур видел впервые, явно знали о Моргане слишком мало. Иначе их поведение изменилось бы. Мерлин не продолжал бы отпускать какие-то, явно забавные, если судить по смеющейся Гвен, шуточки, а старик не улыбался бы так благостно. Прошла пара минут светского, или о чем там могут говорить подельники, разговора, и они двинулись обратно. Артур решил, что чувствам он даст волю где-нибудь в лесу. Может, дерево срубит. Правда у него с собой только нож, но это даже плюс – неплохо пар спустит. Обдумывать ситуацию он тоже пока не решался. Взяв под уздцы лошадей девушек, Мерлин в компании Морганы и Гвен, (старик с ними не пошел) направился обратно тем же путем, которым те пришли. Ну а Артуру приходилось виртуозно прятаться в тени косых домов. Что ж, переосмысление ценностей можно считать кульминационным событием этого богатого на сюрпризы вечера. Шериф, пожалуй, станет отмечать его каждый год. В конце концов, Моргана преподала ему урок, который он так и не смог усвоить, пока был жив отец - не доверяй никому, говорил он. Артур его понимал, но не разделял убеждений. Теперь он их не только разделит, но и прочувствует. Если выберется из этой деревни живым. Артур затих, скрывшись за какими-то ящиками. Мерлин о чем-то говорил с Морганой: её гнев прорывался наружу, так что даже этот идиот заметил. Потом они зашли в таверну, и тут свойственные натуре шерифа самоубийственные порывы возобладали над здравым смыслом. В конце концов, Моргана - его сестра, а там её могут обидеть. На фоне этого даже её предательство казалось чем-то несерьезным. По уши закутавшись в плащ, Артур вошел вслед за ними. Таверна была маленькой, грязной и шумной. Как и положено таверне. К счастью, здесь околачивались не только местные, иначе Артур точно не сумел бы скрыться в толпе. Однако на него никто не обратил внимания. Возможно, причиной тому был живой интерес, который вызвало появление Морганы. Казалось, на неё глазели все, если не считать повариху, разносившую какую-то малосъедобную дрянь желавшим отравиться. Артур бухнулся за пустой столик в самом углу – видимо, он не пользовался у завсегдатаев особой популярностью, так как от зала его отделяло странное нагромождение балок. Но сейчас это было только на руку Артуру. Стол, к которому направилась его сестра, располагался неподалеку. В данный момент на нем отсыпался какой-то сильно выпивший мужчина. Моргана присела на стул напротив, а Мерлин с Гвен остались стоять в паре шагов от них, переминаясь с ноги на ногу. Видно тоже было не ахти, зато слышно… - Гавейн, ты не придумал ничего умнее? Решил умереть от местного пойла? – Моргана спрашивала участливым, нежным тоном. Даже Артур купился бы, если бы не знал её. - Тут не такой плохой эль… - это Мерлин, решил вступиться за честь таверны, но был остановлен шиком. Наверное, Гвен. - Зачем ты пришла? – Голос мужчины был совершенно несчастным и тихим, но звучал отчетливо, как у любого человека, который в обычной жизни предпочитает говорить так, чтобы его слышали не только на противоположном конце деревни, но и сквозь лес. И этот голос тоже был знаком Артуру. Как и имя разбойника. Зато можно было больше не мучиться. Итак, упомянутая «она» и «брат» никто иные, как Моргана и он сам. Не сказать, чтобы он только что догадался. Все стало ясно ещё в момент встречи Мерлина с девушками возле часовни. Но Артур всегда отличался нежеланием видеть и слышать то, чего не хочет. Даже сейчас у него была прекрасная возможность убедить себя, что её заставили. Но есть же предел любому самообману. - Потому что знаю тебя, - голос сестры был и вправду нежным. - Снова расскажешь мне, насколько я ничтожен? - Ты заявил, что пытался сделать это ради меня, и думал, что я промолчу? – в голосе Морганы появились надрывные нотки. Наверное, и выглядит сейчас, как загнанная лань. Артур даже улыбнулся и уронил голову на скрещенные на столе руки. Как же всё это знакомо... - Все ради тебя! Не будь его, все наши проблемы были бы решены! Послушай, - голос парня стал еще тише, но выпитое, а его, судя по характерным интонациям, было немало, не сильно влияло на четкость речи. Артур разобрал каждое слово, - у меня уже много накоплено. Ты не будешь ни в чем нуждаться… - Хватит, - а вот и его сестрица во всей красе. Артур уже слышал это каменное «хватит». Нет, ему Моргана такого не говорила. Старшая сестра души в нем не чаяла, и некоторые стороны своего, несомненно, многогранного характера старалась не показывать. Но вот с отцом она позволяла себе и не такое. Совсем молоденькая, она уже тогда могла оценить, на что он действительно способен, а на что – нет. Вот такое же непререкаемое «хватит» она и сказала отцу, когда тот завел разговор о том, чтобы выдать её, шестнадцатилетнюю взбалмошную красавицу замуж. И он прекратил. Так же и этот Гавейн, сразу замолк, не пытаясь что-либо еще сказать, а Мерлин с Гвен, похоже, вообще растворились в пространстве. Артуру было не то, чтобы все равно. Он чувствовал себя, как ни на что не годный, пустой кувшин - если не разбитым, то сильно треснутым. Будь он в тот момент чуть более внимательным или менее расстроенным, то непременно заметил бы... А так, пыльным мешком упавший на стул напротив парень, который начал знакомство со слов: «Давай свалива…», стал для него полной неожиданностью. Незнакомец осекся на середине слова, потому что Артур вскинул голову, и они встретились глазами. В полном соответствии с Пендрагоновской невезучестью это должен был оказаться именно Мерлин. - Мать моя, шериф, да вы! – Мерлин прошипел эту маловразумительную фразу и почти лег на стол, перегибаясь через него и за шею пригибая Артура ниже. Продолжил он уже более внятно. – Да вашу рожу тут каждый воришка знает! А уж головорезы – они тут, уж поверьте, тоже есть – тем более. Так позвольте спросить, какого черта? - А сам не догадаешься? - они пилили друг друга взглядами; Артур лишь на мгновение разорвал зрительный контакт, чтобы указать глазами в сторону парочки, скрытой за балками. За ними скрывалось и остальное помещение таверны, но шериф верил в догадливость Мерлина. - Пока что я понял, что мы все попали, - обреченно ответил тот. Убрал руки от Артура, подперев ими голову. Он выглядел, как несчастный юнец, которому на свидании отказала не самая красивая девчонка, а не как разбойник в шаге от виселицы. Сейчас она ему и не грозила. Но то, что Мерлину даже в голову не пришло, что за стенами таверны может ждать вооруженная до зубов стража, показалось шерифу до смешного обидным. - А тебе не кажется, что твои выводы чересчур радужны? Может, предположение, что вам всем конец, и с завтрашнего дня темница будет вам домом родным, ближе к истине? – Артур сказал это без запала, без веры в собственные слова, но с каким-то нездоровым энтузиазмом. - Это с чего бы? – Мерлин, похоже, и впрямь удивился. Он выглядел забавно, с округлившимися глазами, пьяным румянцем... Ну точно, он же был пьян, когда вел Моргану сюда. Кстати о сестре, которую больше не было слышно. - Потому что я могу вас арестовать, - не думая, бросил Артур, прислушиваясь. Её действительно не было слышно, как и этого Гавейна. - Да мы к завтрашнему дню разбежимся – не только в разные стороны, но и так далеко, как это вообще возможно. А возможности наши велики, смею вас уверить, – разбойник улыбался ему… Такие улыбки очень часто называют солнечными, но подобное определение совершенно не подходило человеку его рода занятий. - Тогда арестую тебя прямо сейчас, а твои головорезы пусть бегут, - это Артур сказал уже от элементарной злости. Он с каждой секундой все сильнее волновался за сестру. - Да всё с ней в порядке, - заметив его беспокойство, нехотя бросил Мерлин. – Небось нассорились и пошли мириться в часовню. Наткнувшись на непонимающий взгляд Артура, Мерлин решил уточнить. - Вы что, шериф, правда, не поняли? Думаете грехи замаливать? Да они там обжимаются! Не-не! Не надо подниматься. Посидите со мной еще немного. - Я не позволю ему… - И сестрица ваша ему тоже не позволит, - перебил Мерлин шерифа, все еще крепко держа его за руку, в которую вцепился, стоило тому попытаться подняться. – Я точно знаю. У них там большая-пребольшая, но чистая любовь, так что давайте лучше об аресте. Вы серьезно? Артур смерил взглядом Мерлина. Тот был еще не до конца трезв, но уж точно не так пьян, как хотел казаться. - А похоже, что я шучу? - Не похоже, но я очень на это надеялся. Шериф… хм… Можно я лучше по имени, а то как-то вашу должность, в этих стенах… Сами понимаете… - Артур. - Я знаю, - Мерлин снова расплылся в своей, должно быть, фирменной улыбке, которую Артур уже тихо ненавидел, настолько она сбивала с серьезного настроя. Хотелось улыбнуться в ответ. – Так вот, Артур, ты в своем уме? Снова хочешь, чтобы я спасал твою шкуру? Но, учти, тут не все люди - мои , так что успех не могу гарантировать. Может, просто выйдем в лес и поиграем в придурка-шерифа, решившего арестовать благородного разбойника на виду у других, не таких благородных, но тоже разбойников? А их роли будут исполнять деревья и кустарники. Это правда будет умнее. Сказать, что Артур был смущен речью Мерлина – не сказать ничего. Он даже покраснел, что уже лет десять, минимум, случалось с ним исключительно в обществе Морганы. - Да как ты смеешь?.. - Здесь и сейчас я смею что угодно, но я же ничего не делаю, а ты не ценишь! – Мерлин снова перегнулся через стол. – Правда, шериф, я спас тебе жизнь, один раз точно. И если ты разуешь, наконец, глаза, то поймешь – сейчас я делаю то же самое, уже во второй раз. - Если бы ты сюда не сел, то я убрался бы незамеченным, - смущенный донельзя Артур даже отвернулся от разбойника, чтобы не встречаться с ним глазами. - Это мой столик! Мой личный столик! - Здесь не написано! Артур понимал, что несет ахинею. Единственный столик, настолько удачно спрятанный от чужих глаз, не мог образоваться сам собой. Но сделанное Мерлином совершенно детское заявление, и выражение лица - ему под стать, вызывало желание спорить до конца. - А вот и не правда, - внезапно, слишком довольно, заявил Мерлин. – Справа. На ножке. Артур, не веря собственным ушам, посмотрел вниз, и его губы все-таки расплылись в улыбке, пусть и совершенно неуместной в такой ситуации. На ножке было криво вырезано «собственность Мерлина». А вот дальнейшие свои действия Артур не собирался объяснять даже себе. Он достал нож и быстро срезал порченое надписью дерево. - Дурак, ты подставишь владельца таверны! - Да это мелочь! Кто заметит какую-то надпись? – Мерлин, хвала Господу, не стал интересоваться причинами поступка шерифа. - Не должно быть никаких мелочей! И ты абсолютно прав, кто бы заметил эту надпись, если бы не валялся смертельно пьяный под столом. Да так, тем более, не заметил бы! На несколько долгих секунд замолчали оба. Мерлин как-то странно смотрел на Артура, уже не улыбаясь. А когда заговорил, лучше бы молчал. На вкус шерифа, само собой. - Артур, обещай мне не возвращаться сюда. Ни один, ни со стражей. - Ты вообще понимаешь, о чем просишь? Я не могу такого обещать, - усталость, было схлынувшая во время их ребяческого, идиотского разговора, снова вернулась. - Можешь. Я же вижу, ты не такой как эти зажравшиеся бароны, которым всегда мало. - Мой долг – защищать порядок. Знаешь, Мерлин, воровать, вообще-то непорядочно. - А, ну если так, то я согласен пойти на виселицу, но только с остальными ворами за компанию, - он откинулся на стуле, и возникшее, было, у Артура ощущение, что он разговаривает с обычным парнем, а не с разбойником, улетучилось. Пара ножей торчали из-за пояса Мерлина, а наигранно расслабленная поза все же выдавала напряжение. - Да легко! Некоторых твоих людей я сам лично вздернул бы! - Я не про них. Если уж на виселицу, то всех воров. Я хотя бы не скрываю, кто я есть! А вот последний суженый леди Морганы, из-за которого ты у меня в долгу так же, как и я у тебя, ворует не скрываясь. У простых людей. Он обирает до нитки принадлежащие ему деревни… - С чего это ты у меня в долгу? – Артур так удивился заявлению Мерлина, что на пару секунд потерял нить разговора. - Я тут распинаюсь, а он… Черт, ты правда такой? – Мерлин выразительно глянул на недоумевающего Артура, а потом страдальчески выдохнул. Вот бывают же идиоты… - За то, что не прирезал, естественно! - Лично мне ты ничего не сделал. И не собирался, как оказалось. К тому же, что бы это дало? Вас же было много больше, - Артуру казалось, что он говорит очевидные вещи, но глаза Мерлина с каждым сказанным словом округлялись все сильнее. - Теперь я понимаю, почему твоя сестра так за тебя боится. Послушай, если ты у нас человек чести, то как ты можешь служить?.. Да быть разбойником – честнее, чем шерифом! – Запальчиво выплюнул Мерлин. - Думаешь, я слепой? Я делаю, что могу, но королю я только крестник, а не сын… - Король ничего не решает. Или не хочет решать. Твой отец погиб в этом проклятом походе, и тебя назначили шерифом, после гибели моего – меня обобрали! Отобрали все, что мне принадлежало: просто так, без объяснений и лишней волокиты… - Мерлин говорил бездумно и практически подавился последним предложением, настолько резко себя оборвал. Он и сам не понимал, почему решил вдруг исповедаться перед шерифом, но реакция на его откровения оказалась… занимательной. Артур очевидно помрачнел. Так же, как и Мерлин, он сидел, откинувшись на спинку стула, и молчал. - Если ты такой честный и грабишь только таких же воров как ты, то почему ограбил меня? – Когда шериф заговорил, Мерлин ожидал любого вопроса, кроме этого. Хотя у него и был ответ. С самого начала был. - А ты сестру спросил, хочет ли она замуж? На этот раз молчание затянулось надолго, и Мерлин уже не был уверен, что Артур ему что-то еще скажет. А вот в том, что он не вернется сюда со стражей, не сомневался. Даже не смотря на то, что шериф ему ничего не обещал. - Уходи, - тихо произнес разбойник, вставая из-за стола. - Я не позволю ей одной добираться обратно по лесу. - Я провожу её до ворот замка. А ты давай, натягивай капюшон пониже и уходи. Прямо сейчас уходи, если жизнь хоть немного дорога. Артур понимал, что это не угроза, но уходить, как ни удивительно, совсем не хотелось. Сидеть с этим разбойником за столом и говорить о важных и не важных вещах оказалось довольно приятно и очень к месту. Опустошения, которое он ощущал вначале, как не бывало. Возможно поэтому, а может из-за чего-то еще, Артур послушал совета Мерлина. *** Эту женщину он считал причиной всех своих бед и раньше, а уж сейчас… Её неосмотрительность чуть не стоила им убежища! А Гаюс? Что, если бы Артур оказался чуть менее сказочным персонажем? Мерлин мог поклясться собственной головой, что тот не придет по их души, но, даже будь иначе, священник не двинулся бы с места, какая бы опасность ему ни грозила. Мерлин застал Гавейна на коленях перед Морганой. Он держал её руки в своих и целовал ухоженные, нежные ладони леди. Она что-то ему шептала с мягкой улыбкой на губах. В любой другой день и час Мерлин убрался бы прочь, не смея мешать счастью друга, но сегодня он должен позаботиться и о других, в том числе о себе. - Леди, боюсь вам нужно спешить домой, - не подходя ближе, от дверей сообщил Мерлин. Наблюдать, как смущается эта злобная фурия, было даже приятно. Но разбойником он был не всегда, потому устыдился и не стал выдерживать паузу, дабы насладиться ситуацией. - Ваш брат следил за вами… - Артур! - Да, или у вас есть еще?.. – Мерлин все же не удержался и съязвил, чем вызвал неодобрительный взгляд Гавейна. Но тот был слишком потрясен известием, а потому не нашел, что сказать. – Я поговорил с ним, и вроде бы мы друг друга поняли. А еще он гораздо лучше, чем вы о нем думаете. Так что советую поговорить с ним начистоту, рассказать все как есть на самом деле, сразу как вернетесь в замок. Мы проводим вас. Моргана какое-то время молчала, Гавейн, уже вставший с колен, обнимал её за плечи. Молча, что немало удивляло Мерлина, но опыт показывал, что ему еще объяснят, чем было вызвано столь неожиданное молчание. - Не надо, мы с Гвен сами доберемся, - наконец обретя дар речи, сказала Моргана, отстраняясь от своего возлюбленного. - Боюсь, в данном случае ваши желания не имеют значения. Я обещал. Если бы взгляды могли убивать, то Мерлину бы сейчас одним из взглядов леди ЛеФей снесло голову. - Ты не мог бы грубить ей хоть чуточку меньше? – Тон усталого родителя, порой прорезавшийся в голосе Гавейна, всегда заставлял Мерлина чувствовать себя нашкодившим ребенком. Но сегодня он свято верил в свою правоту. - А ты не мог бы позвать Гвен и привести лошадей? – Мерлин все-таки сдержался и не перешел оставшихся границ. - Как знаешь, - тяжело вздохнув, Гавейн пошел к выходу из часовни. – Только, прошу, к моему возвращению постарайтесь хотя бы сделать вид, что не желаете друг другу скорой мучительной смерти. *** В замок Артур вернулся раньше Морганы не менее чем на час. И весь этот час он потратил на подготовку к разговору с сестрой. Сначала он просто ворвался в её покои, уселся на кровать и выпил вина, которое она так любила. Кувшин закончился очень быстро. На мягких перинах вскоре стало клонить в сон, и, чтобы ненароком не отключиться, Артур поднялся и принялся ходить по комнате из угла в угол. Конечно, стоило обдумать, что сказать сестре. Ну, или хотя бы попробовать понять, что с ним такое творилось в деревне, и отчего он не собирает стражу и не едет обратно, чтобы накрыть этот бандитский притон разом, вместе с предательницей. Хотя в голове такая мысль мелькнула, Артур над ней пьяно похохотал. Видимо, вино на фоне всех треволнений легло слишком уж гладко, и Артур решил, что коли ждать, то хотя бы с пользой. Второй кувшин с вином, принесенный им из своих покоев, шериф прикончил как раз к приходу Морганы. Сестра застала его в стадии глубоких раздумий о вечном у окна. - Артур, - с порога, жестом отпуская Гвен, начала она, - позволь мне объясниться. - Не стоит, - заплетающимся языком сказал Артур, и пока был еще способен на связную речь, выдал то единственное, до чего смог додуматься за два кувшина ожидания. – Лошадей и драгоценности матери в Барнстон. Любой из его людей, один. Я встречу через два дня на дороге в миле от их деревни к Ноттингему. - Хорошо, - кротко поспешила согласиться с ним сестра. - А ты поедешь к тетке, на север. То, какой взгляд был у Морганы, не описать. Не пьяному в дымину Артуру. Поэтому он просто вывалился из комнаты без лишних разговоров, надеясь лишь на то, что не встретит на пути ни одного кандидата на переселение в темницу. *** Утро не разочаровало шерифа Ноттингемского, не обманув ожиданий ни пасмурностью, ни ветром, ни даже отвратительным завтраком в компании слуги, которого фасоны гробов уже давно интересовали больше, нежели чье-либо недовольство. Все было так, как и должно быть у по-настоящему невезучего человека, коим Артур себя теперь и считал. Это даже приносило своеобразное удовлетворение. Гораздо приятнее было думать, что сестра поступила с ним так не оттого, что боялась довериться, а потому что не в её характере было что-то упрощать. Объясни она свое нежелание выходить за первого встречного влюбленностью в другого человека, это нарушило бы все законы мироздания. Словом, Артуру просто не могло так повезти, чтобы Моргана, при её склочной натуре и привычке всё на свете усложнять, для него, Артура, сделала исключение. Додумавшись до принципа, по которому раздается везение в этом мире, Артур поспешил закончить завтрак и выбросить из головы все бредовые мысли на тему последних дней. Следовало составить некий план, дабы облегчить себе жизнь. Первым пунктом по плану шло смирение. Смириться с непростым характером сестры будет сложно, но пары месяцев ему однозначно хватит. Ну а прощать за предательство её и вовсе не придется. Прощение ей даруется в комплекте с увлекательной поездкой к тетушке Нимуэй в её северное поместье, где вокруг только козы да овцы в качестве приятных собеседников. Не считать же вышеупомянутую родственницу с её мужененавистническими нотациями. Вторым пунктом в списке значился Мерлин. Его персона в свете последних событий вызывала у Артура противоречивые чувства. Разбойник нравился ему – он был не так прост, даже если судить только по их невнятному разговору в таверне. Поэтому с Мерлином шериф тоже решил поступить как-нибудь по-благородному. Даже мелькнула мысль отправить его к той же тетке на перевоспитание, но эта идея была отметена, как бредовая и навеянная похмельем. Долго разбираться в своей резко усложнившейся жизни Артур не мог, потому к обеду и вовсе оставил попытки что-либо упорядочить. Сейчас любая рутинная работа казалась ему ниспосланной с небес. Было куда легче разобраться, кто – вор, а кто – убийца и что с этим делать, чем понять собственную сестру, принять её любовника (о нем он вообще старался не думать и надеялся, что не придется) и Мерлина, неизвестно как втянутого во внутренние разборки семьи Пендрагонов. *** - Стража не только у дверей, но и по всему коридору. Такое ощущение, что Артур переселил в это крыло замка всех, кто у него на службе, - мрачно поделилась своими наблюдениями Моргана. - Миледи, вы не можете его винить, - ответила Гвен, продолжая мягко водить расческой по роскошным волосам своей госпожи. - Я могу винить себя, свою неосторожность, судьбу, в конце концов. И раз мне можно винить что и кого угодно, то почему бы и не его тоже? - Моргана надулась, но уже через секунду тяжело вздохнула, слегка сползла в своем кресле и опустила взгляд, не желая смотреть в зеркало, перед которым сидела. – Все идет наперекосяк. Пусть меня больше не заставляют выходить замуж, но к тете… это еще хуже. У неё огромные владения, а сама она, как цербер. Мне не увидеться с Гавейном, пока Артур не остынет и не позовет назад. - Может быть, это и к лучшему? – Осторожно предположила служанка и едва успела отпустить прядь волос, которую расчесывала, так резко к ней повернулась госпожа. - Если так, то и убийство брата – весьма приемлемый выход! Боже! - Моргана вскочила и принялась ходить по комнате из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. – Сначала Гавейн фонтанирует идеями, теперь ты. И хоть что-то хорошее предложили бы!.. Моргана устало упала на кровать. Идея с побегом перестала казаться ей такой уж безумной…. Если бы еще знать, что Артур не будет её искать… *** Протрезвев не только физически, но и душевно, хотя события последних дней весьма располагали к длительному похмелью, Артур напомнил сестре об уговоре. Моргана была непривычно холодна с ним, подтвердила время и место, но больше ничего не добавила. Шериф даже расстроился, что леди ЛеФей не пытается оправдаться, убедить его в своих чистых намерениях – ну, на худой конец, хоть прощения попросила бы. Нет, она молчала, а каждое её движение или взгляд пронизывал холод. В уговоренный день и час на дороге к Ноттингему стоял путник, с двумя лошадьми. Закутанный в грязно-зеленый плащ с головы до ног, у любого нормального человека он вызвал бы острое желание поехать другой дорогой. Артур же гадал, кто там, внутри кокона? Конечно, в глубине души он знал, что это может быть только Мерлин и никто другой. Но люди в последнее время часто разочаровывали шерифа, поэтому и уверенность его не была абсолютной. А надежду вовсе пришлось затолкать поглубже, хотя не признать её наличие было невозможно. Человек нежно гладил лошадей по высокой холке. Особенно ему приглянулась Шагия, и эта симпатия не была безответной, судя по тому, как лошадь льнула к своему похитителю. Артур обошел разбойника кругом, проверил все самые удобные места для засады, и только убедившись, что тот действительно один, вышел из лесных зарослей на дорогу. - Вы опоздали, милорд. - А ты решил лично рискнуть свободой? - Я поверил вашему слову, - снимая капюшон, пояснил Мерлин. – Едем? Артур показал в сторону, где привязал свою лошадь, Мерлин сухо кивнул, потянул обеих лошадей за собой в указанном направлении. Артур немного отстал, чтобы идти за спиной разбойника. *** Они не преодолели и половины пути, когда шериф окончательно заскучал. Оказывается, не только Моргана решила превратиться в ледяную глыбу, но и этот словоохотливый вор. Мерлин не просто молчал, он держался в седле подчеркнуто ровно. Шагия шла так, словно к ней был привязан не Менес, а обоз с горем всего мира в качестве груза. Артур тяжело вздохнул и решил попытаться разрядить обстановку. Все-таки он действительно не собирался арестовывать разбойника, так может же тот в благодарность хотя бы поговорить с ним. - Как будешь возвращаться? - Пешком, - последовал сухой ответ Мерлина. - От Барнстона - далеко. Украдешь лошадь? - Под носом у шерифа? Я не такой идиот, - Мерлин по-прежнему подчеркнуто не смотрел в его сторону. – И ещё не разучился ходить. - Что происходит? Даже в таверне, где я грозился посадить тебя в темницу и куда должен был вернуться со стражей, но не вернулся, ты был веселей… - Что происходит? Да ты верно шутишь! – Мерлин не то чтобы сорвался, но определенно перестал напоминать последнюю сосульку этой весны. – Ты отправляешь Моргану куда-то на север! - Она состоит в сговоре с твоим дружком, а ты сам, если не забыл, главарь банды. Вы пытались меня убить! Думаешь, я должен быть ей благодарен? - Она с ним не в сговоре! – Мерлин не столько кричал, сколько шипел, не понимая, как один и тот же человек может так сильно нравиться и одновременно с той же силой бесить. – И убить мы тебя не пытались. У них большая и чистая, и нечего так морщиться! Я знаю Гавейна достаточно долго, чтобы утверждать, он не трогал твою сестру иначе, чем за руку. И, даже если тебе это не по нраву, они любят друг друга. - Я и не сомневался в Моргане. Она леди, - тихо ответил Артур. Он и сам уже растерял желание разговаривать и спросил скорее по инерции: - Тебе-то какое дело до того, куда я посылаю сестру? - Ну, вы и осел, милорд, - все же озвучил свои мысли Мерлин, но, бросив быстрый взгляд на надувшегося шерифа, едва сдержал улыбку. Все же Артур ему действительно нравился - до самых кончиков своих белобрысых волос, делавших его моложе своих лет. Усилия, которые он прикладывал, чтобы простить предательство самого близкого человека… Мерлину даже казалось, что в этом шериф слишком благороден. Вот он, на его месте, не простил бы Моргану, и ссылка к тетке на север для неё стала бы спасением, а не наказанием. - Это не ответ, - может Артур спросил и без особого интереса, но не получать ответов на свои вопросы не привык. - Гавейн… он мой близкий друг и человек, спасший мне жизнь. Он дорог… - Мерлин запнулся и умолк в нерешительности. Стоит ли говорить лишнее Артуру? Но шериф смотрел серьезно. Обида слетела с его лица. И решение рассказать все без утайки пришло само, оказалось легким и правильным. - Его счастье важно для меня. А счастливым моего друга делает твоя несносная сестра. И если она уедет на север, то и он рванет за ней, я за ним. И все это было бы даже весело, но у меня на холоде уши мерзнут. Гавейна Мерлин приплел больше для красного словца. Он не был уверен, что тот настолько не дружит с головой, чтобы вернуться на север, где его искрометное, но не безобидное чувство юмора и неумолимую страсть к женщинам до сих пор помнили все обсмеянные им рогатые мужья. И, если бы некоторые из них не приходились ему дальней родней по отцу, то предположение Мерлина даже не расходилось бы с истиной. Но Артур этого не знал. А Мерлину льстило, с каким любопытством на него теперь смотрел шериф. Точнее то, с насколько большим любопытством… *** В Барнстон они приехали ближе к вечеру. Когда до замка оставалось всего ничего, Артур вдруг осознал, что ему грустно прощаться с разбойником, ведь это было прощание навсегда. Изменить того, что им положено враждовать, было невозможно: они – по разные стороны закона, и с этим можно было только смириться. Смиряться Артуру расхотелось сразу, стоило ему вновь увидеть улыбку Мерлина, пусть адресована она была не ему, а лошадям. Мерлин погладил в последний раз Шагию по носу, потрепал Менеса по гриве и неловко пожал плечами в ответ на удивленный взгляд Артура: - Я всегда любил лошадей и умею с ними обращаться, так что твои ненаглядные в полном порядке. А потом Мерлин коротко попрощался и ушел. Вот так просто, кутаясь в свой плотный шерстяной плащ. Артур смотрел и смотрел вслед разбойнику, а он так ни разу и не обернулся. В тот момент шериф впервые пожалел о дарованной ему королем должности. Лучше бы он даровал им с Морганой какой-нибудь захудалый замок на севере, где-нибудь рядом с теткой. Тогда, быть может, ничего бы и не случилось. Моргана не встретила бы Гавейна, а Артур – Мерлина. Хотя это, конечно же, разные вещи. Оставив хандру до лучших времен, Артур завел лошадей в конюшню, позвал лентяя-конюха, в отсутствии работы дрыхнувшего на лавке в кухне, и отправился искать Джеффри. Ему предстояло объяснить старику, что юная леди ЛеФей поедет гостить на север, к тетушке Нимуэй и приказать собрать в дорогу вещи Морганы. *** Вернувшись в Ноттингем, Артур застал замок, слуг и стражу чуть ли не в трауре. Ещё чуть больше уныния, и можно было бы разворачиваться и, не выясняя, что с ними, уезжать, чтобы не заразиться общей тоской, будто чумой. Чего Артур не ожидал, так это потока посетителей, которые хлынули в его приемные покои, стоило ему войти в свой кабинет. Первым к нему явился многострадальный начальник замковой стражи. Он долго мялся, прятал глаза и, наконец, признался в том, в чем виноват не был. - Ваша сестра настолько необычная женщина, - осторожно сказал он, но Артур видел, что в его мыслях образ Морганы ассоциируется только с ведьмой. - Меня не было два дня. - В первый день она изводила стражников. После обеда пошла на тренировочное поле, смутила тренировавшихся своим появлением, а тех, кто держал себя в руках, осмеяла. Их умение обращаться с оружием, стрелять из лука… Она давала советы… правильные советы, но так!.. - Короче! - резко перебил его Артур, не желавший слушать, каким именно образом Моргана добивалась своего. Важнее было понять масштаб трагедии. - Трое уволились. На рынке начались беспорядки, и, воспользовавшись общей сумятицей, она ушла. - Когда это произошло? - Вчера, ближе к вечеру. Мы её искали… - Когда она вернулась? – Снова резко прервал этот невнятный лепет шериф. - Сегодня. За час до вас. Артур кивнул и отпустил подчиненного. Картина вырисовывалась не лучшая. Но перед тем как идти к сестре, ему нужно было хоть немного успокоиться, чтобы не придушить эту змею. Поэтому визит к ней он решил отложить на завтра. Это показалось ему действительно хорошей идеей. Но в последние месяцы каждая хорошая идея Артура неизменно оборачивалась полной катастрофой. Так было со свадьбой Морганы, второй попыткой выдать её замуж, ну и, конечно же, со стремлением сохранить свое доброе имя, доставив лорда Киворта вместе с его богатством в целости до его замка. Артур даже стал относиться ко всем своим жизненным неудачам, как к неизбежному злу, упорно отгоняя от себя мысль, что черная полоса его жизни начинает свой путь у ног его обожаемой сестры. Её появление в дверях кабинета и обратило очередную хорошую идею в неудачную. - Теперь тебе на меня плевать? – С порога начала она. – Я сбегаю из замка, а ты даже не заходишь ко мне закатить скандал? Артур прикинул насколько правдоподобно он смог бы притвориться, что к нему никто не заходил, и он знать не знает о побеге сестры, но решил, что его лицедейских способностей не хватит, чтобы соврать столь близкому человеку. Их не хватало даже на то, чтобы в детстве правдоподобно говорить «это не я!», - А ты хотела скандала? Мало ты меня опозорила своей… прогулкой? – Последнее слово Артур произнес - словно выплюнул. Чувствовалось, что сказать он хотел совсем другое. - Позор? Что ты знаешь о позоре? Моргана кричала, забыв о приличиях. Артур шипел в ответ. Он не мог себя сдержать, вся тяжесть её предательства обрушилась на него, не оставив камня на камне от привычного для него самообмана. - Что знаешь о нём ты? О тебе всю жизнь заботились, как о самом дорогом сокровище! Отец, я… мы всегда желали тебе лучшего, и чем ты отплатила? - Ты меня спросил? Откуда вам было знать, что для меня лучше? - Безродный разбойник, конечно же, предел мечтаний! Куда там какому-нибудь графу! - Эти разбойники благородней… - Они хотели вздернуть меня на ближайшем дереве за то, в чем я не был виноват! – Перебив сестру, наконец, выкрикнул Артур. - Мерлин не хотел! - Так ты и не ради него меня предала! - Я не предавала! Артур, - в глазах Морганы мелькнули злые слезы, - я лишь хотела быть с единственным, кого любила в своей жизни. Ты не представляешь, как давно я мечтаю об этом. Внезапно весь запал Артура иссяк, словно он и не злился. Словно не желал сказать что-нибудь такое, что ранило бы Моргану прямо в её каменное сердце. Он же не знал, что рана причинит боль и ему самому. - Я уеду завтра же. - Джеффри еще не успел все подготовить и прислать, - растерянно ответил сестре шериф. Он не вполне осознавал, что говорит, так поразил его сухой, надтреснутый голос Морганы. - Тогда поеду через Барнстон. Сама заберу все необходимое. Тетушка Нимуэй будет мне рада и без предупреждения. - Хорошо… *** Этой ночью Артур не мог заснуть. *** На рассвете солнце как-то слишком лениво выползало из-за горизонта. Туман не хотел рассеиваться, а плащ шерифа пропускал ночную влагу, заставляя ежиться. Путь до деревни, где устроили свою берлогу бандиты, Артур преодолел раньше, чем проснулись местные. Кутаясь в плащ, надвинув капюшон пониже, шериф шел к часовне, скрываясь в тени косых домов, совсем как в свой первый визит сюда. В воздухе пахло весной: запах влажной земли и зелени смешивался со зловонием, присущем человеческим жилищам. Повезло или нет, но стоило Артуру добраться до часовни, как оттуда вышел старый священник с ведром воды. Выждав, пока тот наполнит поилку в курятнике и повернет обратно, шериф заступил ему дорогу и потребовал… *** - Нет, ну ты полный идиот! - Только избавь меня от нотаций на тему того, как плохо пугать стариков, - буркнул Артур. Он стоял, привалившись к стене конюшни, где и нашел Мерлина по указке совершенно не испугавшегося и ни на секунду не усомнившегося, выдавать или нет, священника. - Да при чем тут это! Он же мне жизни теперь не даст! Мерлин сначала вспылил, стоило Артуру пояснить, что он делает в конюшне при приюте в столь ранний час, а главное, кто ему сказал, где нужно искать. Но потом порадовался, что решил сегодня встать пораньше, иначе встреча могла бы состояться у его постели, а это было бы… неловко. Полное непонимание, отразившееся на лице Артура, свело раздражение на нет. Артур, по всей видимости, ждал пояснений, но давать их расхотелось, так же как и сердиться. Мерлин приставил к стене вилы, отряхнулся, как мог, – в общем, он старательно тянул время. Пары минут, потраченных на оттирание пятен неизвестного происхождения и прочее копошение достаточно для безболезненной смены темы. - Выглядишь чуть лучше мертвеца. Не спится? – будто между делом спросил Мерлин, перекладывая с места на место какой-то хлам в углу конюшни, пока Артур терпеливо ждал в дверях. - Но лучше же, - беззлобно ответил он. - Мало кто с этим поспорит, - не оборачиваясь, поддел его Мерлин. Артур не мог видеть сопровождавшей эти слова хитрой улыбки, а потому шутку не оценил. - Не юли. У меня не так много времени, чтобы говорить с тобой о бессоннице, о священнике, которого ты боишься настолько, что впору предложить ему вступить в городскую стражу… - Ты хочешь поговорить о Гавейне, - перебил его Мерлин, хотя слушать спокойный, должно быть от недостатка сна, голос шерифа было приятно. – Даже как-то непривычно. Может, лучше поговорим обо мне? - Только если ты расскажешь мне что-то на самом деле интересное, - хохотнул шериф, отталкиваясь от дверного косяка. - Мне нравятся мои уши, и я умею ходить на руках, - радостно сообщил Мерлин, напротив, приваливаясь к стене конюшни. Хлам в углу закончился, и ему нужно было хоть чем-то себя занять, да хоть стенку плечом подпереть – и то сгодилось бы. - Это мило, но не более, - еще шире улыбаясь, парировал Артур, одновременно с этим делая неловкий шаг к разбойнику. - Ты же понимаешь, что я не расскажу о Гавейне ничего, что ты сможешь использовать против него, - Мерлин вдруг всерьез занервничал. Было неясно, чем они вообще занимаются ранним утром в деревне, где один из них вообще-то находится в опасности, а другой как раз и является источником этой опасности, да и то с позволения первого. Артур тоже понимал – разговаривать так, как беседуют они, шерифу и главарю банды, однозначно, не положено. Но как же хотелось продолжить. Заставить Мерлина смутиться, сбить спесь. И хотя тот сам вывел разговор на нужную тему, шериф не смог отказать себе в маленьком приятном излишестве. В два быстрых шага он оказался прямо перед Мерлином и прижал его к стене. Не сильно, предплечьем надавил на горло, второй рукой удерживая за шкирку. - Чуть сильнее нажать, и ты не сумеешь даже вскрикнуть. А я смогу сделать с тобой все, что угодно, - участливым шепотом сообщил Артур. Он ожидал, что разбойник его оттолкнёт, обзовет идиотом. И правильно сделает. Объяснить действия шерифа не смог бы даже сам шериф. Так что Мерлину ничего не грозило, достаточно было правильно отреагировать... Но, видимо, в миропонимании Мерлина понятие «правильно» тоже было с изъяном, потому он натянул на лицо самую наглую ухмылку из своего арсенала, и сказал, добавив в голос максимум ехидства. - Что, например? Если бы Мерлин повел себя как-то иначе, менее вызывающе, тогда Артур не додумался бы ответить ему так, как ответил. Окинув свою «жертву» оценивающим взглядом, шериф наклонился к уху разбойника и тихо, почти шепотом, произнес: - Я бы тебе показал, если бы от тебя так не пахло. Мерлин задохнулся от возмущения. И смущения заодно. Неизвестно от чего раньше, он и сам не успел понять. Да и Артур уже отстранился. До него вдруг дошло насколько он преступил черту приличия. И тут же сделалось неважно, когда Моргана познакомилась с Гавейном, и кто он вообще такой. Единственное, чего сейчас хотелось шерифу - это сбежать. Как можно быстрее. Через полчаса, когда шериф во весь опор скакал к Ноттингему, он все-таки признался себе в том, что встреча с Мерлином вновь принесла ему облегчение. Оставшегося после скандала с сестрой тягостного чувства как ни бывало. Правда Артур успел устыдиться того, как повел себя с Мерлином. Но, по счастью, ничего непоправимого не произошло. Так что можно было не обращать внимания. Ведь, так или иначе, новой встречи с разбойником судьба не допустит. Это будет уже не черная полоса, а значит - не для Артура. *** В Барнстон Моргана отбыла еще до возвращения Артура в замок. Не дождалась, не попрощалась, не оставила письма. Она повела себя так, словно ни в чем не виновата, и вообще предали именно её. Чего-то в этом роде Артур и ожидал после их разговора. На следующие два дня шериф с головой ушел в рутинную работу. А потом прибыли вещи Морганы из Барнстона. К ним прилагалось короткое письмо от Джеффри, в котором он сетовал, что так и не успел повидаться с леди ЛеФей до её скорого отъезда. А вот таким идиотом Артур совершенно точно еще ни разу себя не чувствовал. Самым крупным, самым конченым ослом, обманутым сотню раз. Наверное, не осознавай он, что Моргана сейчас губит свое имя, а заодно и жизнь, то снова не удержался бы от того, чтобы разгромить что-нибудь со злости. Но времени не было. Перепоручив дела начальнику стражи, который уже порядком привык к Артуру и почти не вздрагивал, когда тот сквозь зубы оповещал его о своем отъезде и просил заняться кражей очередной коровы, шериф направился искать Гвен. Снедавшее его при этом нетерпение могло бы посоперничать по силе с тем, что иные испытывают спеша на свидание к страстно желаемой женщине. Естественно, он нашел её в комнатах Морганы. И не менее естественным показался откровенный испуг девушки. Она побледнела и инстинктивно отступила к стене, стоило Артуру задвинуть засов на двери изнутри. - Письмо не видел никто кроме меня? - Джеффри передал его запечатанным. А что в сундуках никто не знает, - кротко ответила Гвен, пряча глаза. Артуру даже показалось, что девушка вот-вот потянется за подсвечником. И в другое время это насмешило бы шерифа, а сейчас только разозлило еще больше. - Ты отправилась с ней в Барнстон, так куда делась она? - На половине пути. Разбойники. Они заменили стражников. А потом миледи отправила меня с ними в Барнстон, якобы за вещами по вашему приказу… А сама уехала с тем грабителем. - А тебе не показалось глупым возвращаться потом в Ноттингем? – Артур разве что зубами не скрипел, задавая очередной вопрос. - Показалось, - Гвен и вовсе сжалась, отчего стала похожа на загнанную в угол мышь. - И? - Миледи приказала. - Я могу тебя повесить, ты в курсе? – Как бы между делом сообщил Артур, пытаясь успокоиться и отогнать от себя мысль, что его либо недооценивают, либо используют. - Я верна моей госпоже и исполнила бы любое приказание… К тому же, - следующее Гвен произнесла почти шепотом, - вы разве что повесить можете, у неё же фантазия богаче. Не то чтобы Артур этого не знал, но услышать об этом неутешительном факте вот так… - Где она? Советую говорить правду, или я найду консультанта с настолько же богатой фантазией, как у сестры. *** Если задуматься, то благодаря этой истории он научился неплохо контролировать собственные эмоции. Раньше, он, не скрываясь, понесся бы галопом в самое логово разбойников, дрался бы там не на жизнь, а на смерть, и закончил бы свою славную карьеру в петле. Быстро, но с грохотом. Может, Артур поступил бы так и сейчас. Не сумев сдержаться… Задыхаясь от гнева и обиды за обман и предательство, но… Последние два дня многое изменили. Когда шериф прижимал Мерлина к стене, то смотрел на него не как на вора, а как на веселого, не заслужившего виселицы парня. Он не желал ему зла, пусть тот и был преступником. После этого Артур и на Моргану взглянул иначе. И, что кривить душой, простил. Не так как прощал обычно: закрывая глаза на её вину, а по-настоящему – понимая, почему она так поступила. Глупо, но в этот раз он бросился сестру спасать от её собственного необдуманного решения, хоть в глубине души и чувствовал, что все как всегда не так, как ему кажется. *** Священник нашелся в часовне и, слава богу, был в одиночестве. Для старика у него оказался слишком чуткий слух. - Кто там? Выходи, - он разогнулся, держась за метлу, которой до этого скреб пол, и уставился четко в тот угол, где в темноте прятался Артур. - Я ищу Моргану, - решил сразу перейти к делу Артур. - Мне нечем вам помочь, шериф, - ответил священник и вернулся к своему занятию. Старый, наверняка с больной спиной, он чем-то напоминал Джеффри. Ворчливостью, сквозившей в каждом слове, быть может. - Мне нужно… - Она с Мерлином. С ним безопасно, - пресекая дальнейшие вопросы о Моргане то ли взглядом, то ли этой странно вздернутой бровью, отрезал священник. - Хорошо. Тогда где Мерлин? К нему у меня тоже есть ряд вопросов. - Что-то вы зачастили к нему, шериф. -Я не причиню вреда… - Если он расскажет, где прячется ваша сестра, я так полагаю, - фыркнул старик, обрывая уверения, в которые собрался, было, пуститься Артур. - Ладно. Я понял, но вреда я не причиню в любом случае. Она губит свою жизнь, свое имя. Я просто хочу сказать ей, что не заставлю уезжать к тетке, не заставлю выходить замуж… - Артур чувствовал, что начинает оправдываться перед малознакомым человеком, но остановиться не мог. Сейчас в нем колыхалась обида на жизнь, которая повернулась к нему… не лицом, если вкратце. - Уже загубила, - коротко ответил священник, стоило Артуру замолчать. - Что? - Я обвенчал вашу сестру с её суженым вчера, - выскребая песок из-под скамьи, поведал старик, - так обыденно, словно речь шла о самой тривиальной вещи на свете. - Где Мерлин? - Зачем он вам? Мстить бессмысленно, тем более ему. А Гавейна он не выдаст. - Я надеюсь, что хотя бы у него мозги не стекли с положенного им природой места. Гаюс на минуту задумался. - Они втроем едут на север. В карете. Вы успеете, они только пару часов как выехали из-за… непредвиденных обстоятельств, о которых вы не захотите знать. - Что? – не понял Артур. - Просто поверьте мне, вы не хотите знать. *** Артур мог бы поклясться, что Моргана просто не могла совершить подобную глупость. Она всегда была умнее. Знала, как манипулировать Артуром, как жить в свое удовольствие. И он ни за что не поверит, что его сестра до такой степени потеряла голову, что поставила под удар не только себя, но и своего возлюбленного. А уж более туманного разговора, чем этот – со старым священником, на его памяти не было с самого детства: с тех самых пор, как отец вдумчивым «эмм…» пытался объяснить юному Артуру, почему тот должен быть обходителен с дочкой очередного заезжего купца. *** Мерлин сидел на камне у реки, вдоль которой пролегала дорога, и отчищал свои заблеванные сапоги, костеря под нос Гавейна и его новоиспеченную жену. Ну, кто же мог подумать, что леди – настоящая леди – в первую брачную ночь предложит своему мужу поиграть в наперстки на раздевание, и они оба надерутся до поросячьего визга? Мерлин точно не ожидал такого; как и того, что ему в итоге придется поехать с этими двумя бледно зелеными телами в качестве кучера. Но с утра деваться было уже некуда, а ближе к обеду, когда эти двое все-таки сумели собраться, хотя едва стояли на ногах без позывов отползти в кусты, ему стало их жаль. И что в итоге? Где награда? Они ехали так медленно, что их могли нагнать в любой момент. Артур ведь не идиот. Из Барнстона скоро сообщат, что Моргана к ним так и не доехала. Но даже если не сообщат, даже если Гвен как-то выкрутится и объяснит отсутствие своей госпожи, в Ноттингеме могут хватиться так и не вернувшихся в замок охранников… Всегда ведь есть вероятность, что что-то пойдет не так, и Артуру уже сегодня доложат о пропаже леди Морганы… Думать об этом не хотелось. Как и о том, какой способ казни изберет шериф для похитителей сестры. Кто знает, что в голове у шерифа. В его весьма симпатичной голове… Мысли в очередной раз свернули не туда, как по заказу. А всё из-за тех гребаных обжиманий в конюшне. Если бы еще знать наверняка, что он не принимает желаемое за действительное. А то Мерлин до сих пор не был уверен, что шериф не пытался его таким вот извращенным образом задушить. Мерлин тряхнул головой и принялся ещё яростней оттирать сапоги, как вдруг заметил неприятные потеки на рубашке. Ему тут же захотелось убить друга и его не умеющую пить возлюбленную. А все почему… В дороге леди быстро укачало, леди стало дурно; Мерлин остановил карету и, как истинный джентльмен, сдуру взялся помогать леди вылезти на воздух, за что и был жестоко обблеван вместо благодарности. В последний раз он помогает леди, поклялся сам себе Мерлин и, стянув рубашку, бросил её на землю рядом с сапогами. Слава богу, весна вышла жаркой, поэтому в одних штанах, босиком ему было скорее комфортно, нежели прохладно. Мерлин быстро дошел до кареты, где полуживые Гавейн и Моргана о чем-то тихо перешептывались. - Дай мне свою чистую рубаху, - потребовал Мерлин, решив не уточнять, почему на треп у них сил хватает, а на то, чтобы держать всё в себе, нет. - Зачем? - Вот только не сейчас… Вообще не задавай мне тупых вопросов, а не то даже присутствие дамы не помешает мне надрать твой тупой зад. Моргана хмыкнула и прикрыла глаза. Видимо похмелье все-таки было для неё в новинку. Гавейн порылся в своем мешке, куце смотревшемся на фоне сундуков Морганы, выудил рубаху и без лишних вопросов протянул другу. - Езжайте дальше, я вас догоню, - распорядился Мерлин. Критично оглядев Гавейна, он решил, что освобождение от лишнего выпитого уже достаточно привело того в чувство, чтобы он мог сам править упряжкой. Отвязав от задка кареты свою лошадь, которая до этого бежала следом на длинном поводу, Мерлин взял её под уздцы и вернулся к реке. Моргана начала, было, протестовать, хотя и довольно вяло – наверное, звенящая с похмелья голова не способствовала особой эмоциональности. Но Гавейн, видимо, объяснил ей, что Мерлин – не слуга и имеет право отмываться тогда, когда захочет. А может просто приказал замолчать. Конечно, так разговаривать с леди ЛеФей Гавейн мог только в мечтах Мерлина. Так что разбойник предпочел поскорее ретироваться и предоставить так раздражавшую его сейчас парочку самим себе. *** Артур, может, и не обратил бы внимания на полуобнаженного мужчину, что-то стирающего в заводи у реки, и скакал бы себе дальше (все равно дорога разветвлялась только далеко впереди), но его посетила светлая мысль спросить, не видел ли тот карету, а если видел, то как давно. Просто чтобы оценить обстановку, лишняя информация еще никому не мешала. Речка была хоть и не мелкой, но бурной и порожистой. Шум бьющейся о камни воды заглушал стук конских копыт. Артур даже не подумал, что надо бы окликнуть мужчину, а не просто направиться к нему, словно собираясь грабить или просто пугать до смерти. Но стоило Артуру приблизиться, как его накрыло узнаванием. Горьким фруктом оно связало язык и не позволило издать и звука. А Мерлин тем временем выпрямился и принялся неторопливо раздеваться. На землю упал нож, за ним пояс и штаны. Сверкая тощей задницей, жилистой сильной спиной и кончиками очаровательных ушей, он прыгнул в воду, в которой на секунду и скрылся. Для Артура эта секунда стала спасительной. Он взял себя в руки и спешился. Шериф не успел сделать двух шагов, как Мерлин вынырнул и развернулся, упираясь взглядом прямо в него. И это было самым обворожительным, что видел Артур в последние годы. Рот Мерлина открылся в немом «о». Глаза наполнились удивлением и испугом. Волосы смешно топорщились… В общем, ничего очень уж особенного, но Артуру, определенно, нравилось. Мерлин продолжал молчать и почти не двигался в воде, только губы сомкнулись и сжались. Артур решил, что может подойти, не опасаясь, что оппонент сбежит, а потому позволил себе немного покрасоваться. Медленно, но не слишком, он приблизился к берегу, спустился к воде и сел на землю рядом с камнем и разбросанной вокруг одеждой. На самом камне лежала чистая рубаха. Широко расставив ноги, согнувшись в три погибели, Артур наблюдал за недвижимым разбойником. При такой расстановке сил право первого хода определенно принадлежало шерифу. Он должен был сам начать разговор. - Только одного не могу понять. Ладно Моргана – я никогда больше не рискну предположить, будто знаю, чего ей нужно от жизни; ладно твой друг – влюбленный дурак, но ты, Мерлин… Зачем ты в это ввязался? - Быть может, потому что он мой друг… - Она крестница короля, Мерлин. Понятно, что у короля есть еще несколько крестных дочек, но Моргана – любимая. Король не интересуется нами, потому что мы ведем замкнутый образ жизни, также как наш отец до этого. Моргана и вовсе всегда слыла отшельницей, не покидающей деревню, но пропажа или замужество за крестьянином?.. - Гавейн – бастард, почти благородный, - слабо запротестовал Мерлин, но Артур его снова перебил. - Почти – не благородный! Всё это игрушки, но лишь до тех пор, пока я – самое страшное, что вам грозит. Дальше игры кончатся. - Неужели ты думаешь, что я ни разу не задумался о позоре, который она навлечет на ваш, в общем-то, благородный род и прочих неизбежных последствиях? – Мерлин уже начинал постукивать зубами, но злость его немного согрела. – Я спросил её! Прямо по дороге в Барнстон, где мы якобы напали на неё и повязали охрану. Кстати, с ними все в порядке. Их отпустят через день, а затем мои люди покинут ту деревню. Многие из них уже ушли. - Неужели устыдились своего заработка? – на самом деле Артур хотел спросить, что ответила Моргана, но подначка в адрес Мерлина вырвалась сама собой. - Нет, просто наворовали достаточно. Ваша сестра уже давно подсказывала нам, где и когда лучше грабить, - Мерлин в ответ тоже не удержался от шпильки. Что ж поделаешь, если наносить Артуру словесные уколы удобнее всего через Моргану. – Но возвращаясь к тому, что я все-таки не дурак. Я спросил её, и она поклялась, что у неё есть план, и он обязательно сработает. На пару минут замолчали оба, пока вконец задубевший Мерлин не начал отстукивать лихую дробь зубами. - Домывайся уже. Как мы с тобой ни встретимся, твоя одежда приобретает все новые запахи. Один приятнее другого, - наконец сказал Артур, и стало легче. Обоим. Мерлин нервно улыбнулся, и принялся тереть ладонями покрасневшую кожу, лишь на секунду бросив как будто бы смущенный взгляд на Артура, и не подумавшего отвернуться. - Между прочим, на этот раз дивным ароматом я обязан вашей сестре. Артур поддел носком сапога грязную рубашку и, отбросив её подальше, скептически выгнул бровь. - Да-да. Ваша сестренка совершенно не умеет пить. Что придает шарма такой подколодной змее как она, даже в моих глазах, - Мерлин сказал это настолько вредным, брюзгливым тоном, что Артур не удержался от смешка. - А я-то надеялся, что ты отмываешься для меня, - не подумав, брякнул шериф, просто для того, чтобы поддержать шутку. А потом сам не поверил, что сказал это. Мерлин и вовсе поскользнулся и рухнул в воду. И настолько это показалось Артуру очаровательным, что впору было задуматься не о причинах вырвавшихся слов, а о смысле. *** Карету они нагнали через полчаса. Гавейн, заметив через плечо двоих всадников, сначала ускорил ход, но вскоре придержал лошадей и остановился. Видимо первый шок прошел, а тут же пригрезившаяся петля пугала недостаточно. Артур с Мерлином спешились и неторопливо направились к карете, из которой вышла бледная, испуганная Моргана. Гавейн встал рядом с ней, ободряюще сжав ладонью её плечо. И вот так, молча – глядя то на Артура, то на Мерлина, они ждали, когда те подойдут. - Ненавижу такие немые сцены, - тихо шепнул Мерлин шерифу. Тот не ответил, но одобрительно хмыкнул, да так, что Мерлину пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбнуться. Моргана бросилась Артуру на шею неожиданно для всех участников сцены. Сделала сначала осторожный шаг вперед, то ли освобождаясь от руки Гавейна, то ли опасаясь, что Артур выхватит меч и убьет предательницу, избавив себя от мучений. Гавейн её плечо отпустил, Артур же по-прежнему стоял, не двигаясь, и она порывисто кинулась вперед и обняла брата. Уже через несколько секунд Моргана что-то горячечно шептала ему на ухо. Мерлин не сомневался в актерских способностях леди ЛеФей (на них – вся надежда, собственно), но и спокойно смотреть, как Артур склоняется к сестре и крепко сжимает её в объятиях, тоже не мог. Разбойник и не подумал бы покидать свое место рядом с Артуром, если бы не настойчивые знаки, которые подавал ему Гавейн. Мерлин подошел к нему, всем своим видом демонстрируя нежелание разговаривать. Словно это не он привел к ним человека, от которого его друг со своей возлюбленной вроде бы скрывались. - Это вообще как понимать? – Шепотом спросил Гавейн, стоило Мерлину остановиться рядом. - Дорога на север от Ноттингема только одна. Он нас преследовал и встретил меня. Думаешь, был шанс, что он поверит, будто я тут случайно? - Вообще-то я хотел спросить, почему ты до сих пор не в кандалах. - Должно быть, спасти репутацию сестры для него важнее, чем возиться со мной, - хмуро ответил Мерлин. Стоя рядом с другом, он пристально наблюдал за Морганой и Артуром. Девушка все еще что-то шептала тому на ухо, Артур хмурился и отвечал ей таким же шепотом. И глядя на них, Мерлин все сильнее ненавидел некую конкретную леди. - Ты не ревнуешь? – он даже удивился, каким спокойным вышел тон вопроса. - Нет, - удивленно ответил Гавейн и, отвлекшись от созерцания братско-сестринской идиллии, уставился на своего Мерлина. - А я ревную, - задумчиво протянул тот, не отводя глаз от стоящей напротив парочки. Гавейн, быть может, даже как-нибудь бы это прокомментировал. Например, спросил, с чего это друг решил приревновать его жену? Если бы не видел, насколько темным, неподвижным был взгляд Мерлина. И смотрел тот вовсе не на Моргану. На вкус Мерлина сцена примирения определённо затянулась. Пусть шериф с сестрой уже не обнимались, но Моргана, по его мнению, все еще стояла слишком близко. Хотя Артур явно уже успел опомниться. Он хмурился и спорил с ней. Изредка бросал сердитые взгляды в сторону Гавейна, отчего тот каждый раз встряхивался, словно облитый помоями пес. Когда Гавейн уже решил, было, воспользоваться новообретенными правами, то есть вмешаться и намекнуть, что шептаться, когда вокруг все свои, вообще-то невежливо, Моргана повернулась к ним и коротко приказала: «Поехали». Мерлину честно захотелось послать её куда подальше, развернуться и уехать. Но Артур уже привязывал его лошадь обратно к карете. Гавейн, казалось, и вовсе не заметил приказного тона своей возлюбленной, так что Мерлину осталось лишь тяжело вздохнуть и забраться на козлы. *** Ночь постепенно занимала свои владения. Последние закатные лучи еще окрашивали макушки деревьев, в то время как до города, где можно было найти ночлег, оставалось каких-то полчаса. Артур ехал рядом с каретой и периодически ловил на себе косые взгляды Мерлина, которые он тут же обращал обратно на дорогу, стоило шерифу их заметить. Это только добавляло новых нот в сложный коктейль чувств, кипевших в душе Артура. Было до одури обидно даровать Моргане прощение так просто. Но и носиться со своей обидой сейчас было глупо. Все равно он простит её, так или иначе сделает всё, что она попросит. К чему лишние терзания, если на них только время зря уйдет? Время, которого у них нет. Конечно, он все еще мог вздернуть Гавейна на ближайшем суку, вернуться в деревеньку, после ухода разбойников вполне безопасную, и повторить фокус с веревкой на священнике. Моргана не тронута, и если через год отойдет, то все еще сможет выйти замуж. Ну и что, если брат опорочит себя перед Богом и будет гореть в аду… А еще остается Мерлин… Его тоже придется… Артур тряхнул головой, отгоняя сумасшедшие мысли. Он уже пообещал Моргане помощь. Эта ведьма загнала его в ловушку из эмоций и долга. С одной стороны она открыто признавала свою вину. Повиснув на шее Артура, молила о прощении и говорила стыдные вещи. Рассказала, как специально споила мужа в первую брачную ночь, потому что не могла отдаться ему без благословения брата. Артур хоть и развесил уши, но не поверил. Должен же где-то быть предел его наивности? Скорее всего, она споила его, чтобы оттянуть время своего отъезда. К тому моменту Артур уж точно додумался бы выпытать у Гвен нужные сведения, и нагнал бы их в первый же день пути. Ведьма. Лошадь Артура шумно фыркнула, чувствуя нервозное состояние хозяина. Шериф очнулся от мрачных мыслей, огляделся по сторонам... Он и не заметил, как они доехали до города. Гостиницу для ночлега они нашли довольно быстро. Вечер, проведённый в изнуряющей скачке (а после того, как Артур присоединился к карете, они двинулись вперед значительно быстрее), утомил всех четверых. Гавейн с Морганой как супруги заняли одну комнату. Артур чуть не удавился со злости, вспомнив, что Моргана все-таки вытащила из него благословение во время их разговора. В который раз почувствовав себя одураченным, шериф чуть не вернулся к мыслям о расправе, но от этих, отнюдь не добрых размышлений его отвлек Мерлин, отчего-то изрядно повеселевший к вечеру. Как только они вошли в доставшуюся им на двоих комнату, он сразу скинул с себя плащ и пояс с ножнами, а затем с разбега рухнул на жесткую тахту у окна. - Все кости себе переломаешь, - не удержался от комментария Артур. - Не переломаю, - сев так же резко, как до этого шлепнулся на кровать, Мерлин расцвел в улыбке. – Я вообще очень крепкий, хотя и не отказался бы полежать на чем-нибудь более мягком. Артур готов был поклясться, что в словах Мерлина есть какой-то подтекст. Но счел, что ему так только кажется, в чем виновата его собственная испорченная натура. Поэтому он просто снял свой добротный плащ, скатал его в рулон и протянул разбойнику. В конце концов, они теперь в одной упряжке. И раз уж ему придется просить тетушку за Гавейна, то он просто обязан выяснить, что там стряслось в прошлом Мерлина. На дремучего крестьянина он походил еще меньше, чем его приятель-бастард. Мерлин плащ Артура взял. Недоуменно посмотрел на него, но взял. Артур же забрал его накидку, так же свернул и улегся, остаток сил потратив на то, чтобы отвязать меч и снять сапоги. Кто бы знал, как он устал за эти сутки. Перед сном шериф вспоминал день, полный сюрпризов. Но на самой границе сна, когда мысли потекли неспешно, высвобождаясь из-под власти сознания, Артуру пригрезилась речка и барахтающийся в ней разбойник. Вспоминалось, как сильно он хотел подойти и помочь ему вылезти на высокий берег. И как не сумел даже двинуться с места, стоило тому все-таки выбраться из воды. Вообще, Артуру казалось, что он вел себя прилично и не смотрел на Мерлина. Но сейчас, когда сознание погружалось в сон, перед глазами застывали сохранившееся в памяти яркие картинки. Худые, жилистые ноги, угловатые коленки, острые бедерные косточки, темные волоски в паху… Артур заснул. Неизвестно, было ли продолжение их встречи у реки единственным, о чем грезил Артур этой ночью. Но разбудили его как раз посреди сна, в котором он не повел себя подобно каменной статуе, а Мерлин чудесно смотрелся на коленях. К слову, проснулся он не сразу, сначала пробудилось тело. На чистых инстинктах он рванул на себя трясшую его за плечо руку. И окончательно проснулся лишь тогда, когда обнаружил, что прижимает замершего Мерлина к кровати, навалившись на него всем телом и приставив меч к горлу. - Впредь буду будить, тыкая в вас чем-нибудь с безопасного расстояния. Шериф, давайте вы спрячете свой меч, а я, в свою очередь, постараюсь не вспороть вам живот. А потом мы с вами мирно поговорим. Артур посмотрел вниз; между ними блеснул сталью клинок, медленно убираемый своим хозяином в ножны. Шериф аккуратно отвел собственный меч от горла Мерлина, а затем спросил: - А зачем ты вообще нож взял, если собирался меня просто разбудить? - Чисто по привычке. И не зря, как я смотрю, - Мерлин смущенно улыбнулся, и до Артура вдруг дошло, что он все еще лежит сверху. Почти скатившись с разбойника, шериф отодвинулся подальше, в изножье кровати, бурча что-то вроде «извини» и «больше так не делай». Мерлин же неловко завозился, сел на кровати, но убираться с неё не спешил. Да еще и уставился на Артура так, что даже его фирменной способности ничего не замечать, не хватило, чтобы этот взгляд проигнорировать. - Что? - Так ты мне расскажешь, о чем шептался с сестричкой? - С чего бы это? – Искренне удивился Артур. - С того, что я тут головой рискую, - сдержанно ответил Мерлин, что никак не вязалось со смыслом его слов. Мерлин вообще вел себя очень спокойно, даже подтянул колени к груди и обнял их руками, отчего стал похож на подростка… И просто сделался очень милым. Точнее, еще более милым, чем раньше... - Тетка, к которой я хотел сослать Моргану… Точнее, тётушка Нимуэй, надо привыкать её так называть, раз придется просить… - сдаваясь, тяжело выдохнул Артур. Мерлин заинтересованно приподнял брови, и шериф продолжил. – Она когда-то была любовницей короля. У них там и впрямь была большая любовь, или что-то наподобие... Тетушка сама говорила об этом Моргане, когда та гостила у неё после смерти отца. В то время я еще не был шерифом... - Что-то я пока ничего не понимаю, - прокомментировал Мерлин. - А ты дослушай до конца. Барнстон – бедное имение, наша семья никогда не была особо богата, потому что отец участвовал в военных походах не ради наживы, а ради славы. В общем, тетушка рассказала Моргане о своей связи с королем. Дескать, однажды тот пообещал сделать что угодно, если она попросит. Она сказала, что может попросить короля подыскать для Морганы действительно богатого, полудохлого муженька или другое более обширное и доходное поместье. Естественно, Моргана отказалась. - А почему «естественно»? - Потому что Нимуэй предлагала как раз то, что моей сестре было не нужно. Без каких-либо еще вариантов. Моргана не хотела замуж, а Барнстон она любит даже больше, чем меня, - Артур хотел пошутить, и Мерлин, по идее, должен был посмеяться. Но тот вместо этого просто окинул его взглядом – тяжелым и совсем не веселым. - Артур, я, конечно, подозревал, что у вас вся семья подвержена приступам идиотизма, но честно не предполагал, что настолько. Где логика? Зачем было предлагать? - Так уж вышло, что тетушка Моргану на дух не переносит, - пожал плечами шериф. - То есть тетушка ваша – змея, так в чем суть? Будем ей угрожать, чтобы она попросила короля… о чем, кстати? – Мерлин явно оживился и даже хмыкнул, произнося эти слова. - Никого мы пытать не будем. Я буду просить помощи у Нимуэй, а вы будете молиться, чтобы её слабость ко мне не ослабла с годами, - несколько смущенно сказал Артур. - Да ты шутишь! Позволь тогда задать финальный вопрос, после которого я даже не буду пытаться понять, зачем Моргане понадобилось подстраивать этот побег и погоню, - Мерлин испытующе посмотрел на Артура, но тот промолчал. – Собственно, это и есть вопрос. Почему она не уговорила тебя еще в замке? - Она меня знает с рождения, - с легкой улыбкой ответил Артур. – Я никогда бы не согласился. *** На взгляд Мерлина объяснению не хватало развернутости. Легкость, с которой Моргана вертела своим братом, имела мерзкий привкус, но сейчас… Мерлин слышал это «никогда» и верил ему. Возможно, у леди ЛеФей действительно не было выбора в этой игре с огнем. Покидая постель Артура, Мерлин думал о своем непонятном влечении к шерифу. Если раньше он вполне мог объяснить свою чрезмерную симпатию его благородством, честностью и, опять-таки, приятной внешностью, то теперь, после их ночного разговора, его тяга к Артуру переплавилась в прямо-таки животное влечение. То, чего он никогда не понимал, но о чем любил послушать в исполнении Гавейна. Обычно тот объяснял им свою влюбленность в Моргану и абсолютно всегда называл его причиной ответной любви леди к нему. *** Следующие два дня в дороге показались Артуру адом. Кроме всего прочего, на второй день ему пришлось составлять письмо Леону. Артур страдал над каждой строчкой, переживая из-за собственного вранья, а заодно отбивался от вьющегося вокруг Мерлина, достававшего его просьбами передать от него «привет». Юмора Артур не оценил, и когда тот раз в сотый пристал к нему с этой шуточкой, гаркнул на чересчур уж довольного разбойника от души, и весь третий день пути боролся со смешанным желанием то ли попросить прощения, то ли одарить обидчивого парня хорошим подзатыльником. А на четвертый день они уже доехали до замка Нимуэй. Барнолдсвик встретил их ненастной погодой, сильно подпортившей и без того поганое настроение Артура. Ну а Моргана хотя и провела всю дорогу в карете, общаясь преимущественно со своим мужем, в этот день умудрилась сказать каждому из сопровождающих её мужчин что-то не слишком лестное. В результате Гавейн выглядел побитым, Мерлин жаждущим крови, а Артур лишь отрешенно вздыхал – для него все это было совсем не в новинку. К воротам замка они прибыли ближе к вечеру. Во дворе их встретили слуги Нимуэй, своей медлительностью напоминающие ожившие трупы. Причем смерть явно наступила от обморожения. Они все делали ооочень долго. Долго пытались понять, кто к ним пожаловал, долго распрягали лошадей, долго решали, куда препроводить гостей, и не менее долго сообщали своей госпоже об их прибытии. Хотя в просторной гостевой зале замка было не так уж неприятно ждать. По крайней мере, здесь было тепло. Моргана почти сразу расположилась в мягком кресле. Гавейн, который неявно, но сильно нервничал, встал рядом, положив руку ей на плечо. А Мерлин расхаживал по залу, разглядывая гобелены. Если уж на то пошло, то он казался Артуру самым взволнованным, хотя до этого демонстрировал полное равнодушие к происходящему. До тех самых пор, пока они не подъехали к замку. - И ты хотел, чтобы я приехала сюда одна? – Неожиданно выпалила Моргана, скорее обвиняя, нежели спрашивая. - С Гвен. - Чтобы мы вдвоем сошли здесь с ума? – Не унималась девушка. - Чтобы подумала о мерах предосторожности, которые надо соблюдать в первую очередь, если влюбляешься в бандита, - ответил ей Артур, замечая краем глаза, как заинтересованно покосился на него Мерлин. Впервые с момента приезда на его лице отразилось хоть что-то кроме желания поскорее свалить отсюда. - Я была осторожна! - О, значит, я зря счел, что намерение твоего… - Артур запнулся и почти выплюнул следующее слово, - муженька повесить меня на первом же суку было нелепым стечением обстоятельств? Моргана покраснела, сжала руку попытавшегося, было, вмешаться Гавейна, но ответить не успела. В залу вошла Нимуэй. За то время, что они не виделись, тетушка ничуть не изменилась. Старела она медленно. Наверное, под влиянием общей замороженности этих мест. Женщина оглядела всех присутствующих – по мнению Артура, слишком уж много внимания уделив Мерлину – и мягко улыбнулась. - Тетушка, моё почтение, - Артур быстро подошел к ней и поцеловал протянутую руку. Моргане Нимуэй просто кивнула, на Гавейна взглянула лишь на секунду, и затем вновь пристально посмотрела на Мерлина. Тот ответил ей из своего угла скомканным недопоклоном. Хотя Артуру почему-то показалось, что от разбойника тетушка ожидала большего. - Артур, бесконечно рада тебя видеть, - Нимуэй выглядела немного сердитой. - А ты стал ещё более красив, статен. Уже совсем не напоминаешь зеленого юнца, - женщина улыбнулась и продолжила, не глядя на Моргану. – Равно как и твоя сестра. Хорошеет день ото дня. - Спасибо, тетушка, - тихо отозвалась та, но в глазах сестры Артур заметил нечто, что заставило его поспешить. - Я знаю, что писал лишь о Моргане, но так вышло, что нас приехало несколько больше… - Я вижу, - Нимуэй поморщилась. - Есть одна просьба… - Я уже приказала слугам приготовить для вас комнаты, как только они сообщили о гостях. Твое любимое западное крыло полностью в вашем распоряжении, - женщина холодно улыбнулась и плавно двинулась к окну, словно за тем, чтобы полюбоваться видом. Артур прекрасно знал это «не сейчас» и покорно сменил тему. - Прошу прощения, что забыл представить вам, - шериф, превозмогая себя, подошел к Гавейну, улыбнулся ему, отчаянно объясняя одними губами, что неплохо бы подойти и поприветствовать леди, у которой собираешься чего-то просить. – Это Гавейн и… - Мерлин же явно схватывал все на лету. Выбравшись из своего укрытия, он подошел к Нимуэй и вежливо целовал её руку, - Мерлин. Нимуэй хмыкнула, бросила очередной косой взгляд в сторону отрешенно разглядывающей стены Морганы, и мягко улыбнулась Артуру. - Что-то мне подсказывает, дорогой племянник, что ты еще более бедовый, чем мой брат, - женщина перевела сердитый взгляд на Мерлина. Артур даже забеспокоился, не узнала ли она его. Хотя откуда? Листовки с его портретом расклеивали только вблизи Ноттингема. – А вы могли бы проявить больше уважения. Знает ли ваш отец, насколько наплевательски его сын относится к манерам? Артур и понимал, и не понимал, что здесь происходит. Слова, которые можно было толковать лишь одним единственным образом, не укладывались в голове. Он смотрел на бледного, как смерть, Мерлина и не знал, чего желает больше: чтобы его подозрения подтвердились или чтобы оказались бредом уставшего сознания. - Он умер, миледи, - тихо, но жестко ответил Мерлин. Нимуэй нахмурилась и прикусила губу. - Мои соболезнования, граф. Вам всем приготовлены комнаты и горячая вода, - более вежливой формулировки для просьбы немедленно убраться вон и придумать было сложно. Но большего не требовалось никому. Артур и сам хотел уйти. И, возможно, выпить. А потом задать разбойнику пару тройку вопросов. Но не успел. – А ты, дорогой племянник, останься и расскажи мне о цели вашего визита. Меньше чем через минуту они остались одни. - Ну а теперь, говори. Без лишних зрителей мне будет комфортней тебя допросить, - Нимуэй снова улыбнулась. Артур занимал место шерифа не за красивые глаза, так что допрос получился перекрестным. Тетушка выудила из него все унизительные подробности того, как сестра водила его за нос. Зато он узнал, кто Мерлин и откуда, а также его родовое имя. А заодно сумел оценить толщину ветвей, коими переплетаются их генеалогические деревья. Зная нынешнее занятие Мерлина и нравы северной аристократии, Артур пришел к неутешительному выводу, что Мерлин идиот. Оставалось ему об этом сообщить. *** Первое, что сделал Мерлин, зайдя в отведенные ему покои, – с размаху пнул стену. Она каменная, ей не больно. Как ни странно, по-настоящему волнение накрыло его только сейчас. Увидев эту женщину, он, наконец, понял, зачем Моргане нужен был Артур, который добровольно попросит… Конечно, леди Нимуэй Мерлин помнил плохо. В конце концов, отец приходился ей всего лишь каким-то там дальним кузеном. В этом замке он бывал со своей семьей лишь дважды, зато сама леди нередко гостила у них. Это было давно, когда Мерлин был ещё подростком, и его портреты не украшали стены домов и дорожные столбы вблизи Ноттингема. Однако Мерлин прекрасно помнил жестокий нрав леди. Можно было и не рассчитывать, что ему удастся сохранить свое сомнительное инкогнито. Но страшился Мерлин не того, что его узнал кто-то из прошлой жизни. Нет, это даже нельзя было назвать проблемой. Пугала необходимость пересматривать все свои решения, принятые за последние дни. Он уже распрощался в мыслях с другом. Прощался весь второй день пути, когда выяснил, о чем Артур будет просить тетушку. Пытался храбриться, много и неуместно шутил, чем здорово разозлил шерифа. После того, как Мерлин узнал, что Моргана задумала подбить тётю попросить титул для Гавейна, дабы избежать позора, все встало на свои места. И надо было думать, как жить дальше. Конечно, все пройдет без лишней огласки. Официально свадьбу сыграют на севере, и вернутся Гавейн с Морганой в Барнстон, оба вполне себе благородные. Артур останется в Ноттингеме, а Мерлин… Мерлин поедет на запад и сколотит новую банду. Он теперь много чего умеет. Или осядет где-нибудь. Найдет деревеньку подальше от мест, где его знают, и, подобно Барнуму, откроет таверну… Все это он обдумывал во время пути. А сейчас ему словно вскрыли старые раны. Страстно захотелось прожить свою жизнь иначе… Какое-то время Мерлин метался по комнате, а потом устало рухнул на кровать. Стук в дверь вырвал его из неприятных размышлений. - Да, войдите, - на автомате ответил Мерлин, и не подумав пошевелиться. - Я поговорил с Нимуэй, она поможет, - с порога отрапортовал Артур. Это казалось забавным, учитывая, что Мерлин был последним, к кому данная новость имела отношение. Артур же вдруг замолк и завороженно уставился на него. Аккуратно закрыл дверь ровно за своей спиной, но не сделал и шага вглубь комнаты. - Эм… Ты правда считаешь, что мне итоги твоего разговора интересны больше всех? - Мерлин нехотя сел на постели и кивком указал на выход, - Иди к своей сестре, она наверняка вся как на иголках. - Уже ходил, - мрачнея, ответил Артур. – Её нет в покоях, а к Гавейну иди сам. Он твой друг. Мерлин хмыкнул. Занятная ситуация. Шериф так откровенно делал вид, что не заметил, как ему открыто указали на дверь. И при этом отводил глаза, продолжая стоять на пороге. Так, словно хотел что-то сделать, но не решался. Мерлин просто не мог удержаться и не подразнить его. - Тебе он теперь даже ближе, чем мне. Артур предсказуемо скрипнул зубами, но сдержался, что приятно удивляло. Мерлин готов был поклясться, что шерифу есть что сказать. Если бы не было, то и его самого сейчас не было бы в комнате. - Я спросил Нимуэй… - И как? Понравилось то, что вы узнали? – Мерлин совершенно случайно допустил издевательские нотки в голос. Чего он совершенно не ожидал, так это того, что Артур стремительно пересечет комнату и вздернет его на ноги. Теперь он честно пытался вырвать руки из захвата, но Артур держал крепко. Буравил его взглядом и молчал. Мерлин даже испугаться успел. Когда его отпустили, он отшатнулся и чуть не свалился обратно на кровать. - Почему ты мне не сказал? – Тихо, почти обиженно, наконец, спросил Артур. - А почему я должен был говорить? – Растирая руки, огрызнулся Мерлин. - Я бы помог! И был бы готов к допросу тети! Она из меня чуть душу не вытрясла, а я вообще ничего не знал! - А теперь что ты знаешь? – Мерлин ответил откровенно зло, хотя и не чувствовал гнева. Уже не чувствовал. - Что ты идиот! Вот на это высказывание Мерлин оскорбился. Судьба, значит, его шпыняет, а в итоге он же сам оказывается идиотом? Не справедливо!.. Пока Мерлин подбирал достойный ответ, Артур успел успокоиться, и уже без крика, но твердым, приказным тоном сказал: - Твое преступное прошлое позволит тебе еще долго жить безбедно, сам говорил. Нимуэй завтра отправится к королю и… Не представляю, как она планирует этого добиться, но знаю, на что она способна. Можешь быть уверен, титул и замок вскоре снова будут твоими. Но больше никакого грабежа. - Никакого грабежа? – Мерлин решил удивиться хотя бы этому, раз уж его жизнь планировали без него. - Никакого, - серьезно ответил шериф. Ну, раз никакого грабежа, никаких друзей и никаких белобрысых врагов, то, что ему терять? Мерлин резким движением развязал пояс, одновременно подходя ближе к Артуру. Тот не отшатнулся, но покраснел. Большего Мерлину и не требовалось. - И как же вы меня заставите? Вы же не знаете точно, какая жизнь мне больше по душе, – вскинув подбородок и обросив в сторону пояс с оружием, спросил Мерлин. – Может быть, как-то по-особенному попросите, а, шериф? Артур смотрел на него удивленно, но было в его взгляде и нечто мрачное, темное, что одновременно могло означить как незабываемую ночь, так и удар в челюсть, в лучшем случае, в ответ на наглость. Они смотрели друг другу в глаза неотрывно. На губах Мерлина играла лукавая улыбка, Артур же был серьезен. Он склонился к его уху достаточно близко, чтобы следующие слова прозвучали так, как нравилось Мерлину: тихо и вкрадчиво. И совершенно неожиданно для самого шерифа. - Если ты снова выйдешь на дорогу, награда за твою голову достанется мне. Где бы ни пролегала эта дорога. - Всю жизнь будешь рядом? – Мерлин спросил это. Не хотел, но спросил. И сузившиеся глаза напротив, без слов ответили, что зря. Такое не спрашивают. Таких обещаний не дают. В этом клянутся по-другому. Они потянулись друг к другу одновременно, и не было в жизни Мерлина поцелуя злее, отчаянней и слаще. *** Артуру было дико, непередаваемо стыдно. Он выскочил из покоев Мерлина как ошпаренный, буркнув что-то вроде «Спокойной ночи». Затем решил попробовать ещё раз зайти к Моргане. Ему совершенно точно надо было остудиться после «разговора» с разбойником, а ничто в последнее время не вгоняло его в уныние вернее общения с собственной сестрой. Артур стоял, как нашкодивший мальчишка, и, не переступая порога комнаты, говорил и говорил. Моргана, открывшая двери, сначала оторопела, но выслушала, а в конце, когда он уже собрался уходить, протянула руку и коснулась его щеки. - С тобой всё в порядке? - Я дурак? – Вопросом на вопрос ответил Артур. - Конечно, дурак. Но мой самый дорогой на свете, - ласково улыбнулась сестра и легонько погладила по щеке. Артур не сдержался и склонил голову, стараясь продлить прикосновение. - А я думал, что «самый» теперь Гавейн… - Гавейн – самая дорогая на свете сволочь, - тихо рассмеялась Моргана. - И то верно… Я уеду утром. - Что-то случилось? – С беспокойством спросила Моргана и все-таки попыталась втянуть брата в комнату, но встретила глухое сопротивление. - Леон довольно нервный, да и ты перед своим побегом устроила моим людям веселую жизнь. Мне еще искать новых стражников… - Понятно. Долг зовет, но есть же что-то ещё? - Мне кажется, я оскорбил Мерлина… - Этого… - Моргана собралась, было, наградить разбойника каким-нибудь ярким эпитетом, но передумала. Едва ли Артуру нужны лишние потрясения сегодня. – Да чем его можно оскорбить?.. Артур промолчал, но слегка покраснел, отчего девушка вначале онемела, не хуже собственного брата, но быстро нашлась и продолжила: - Как только придет ответ от короля, мы сделаем все как можно быстрее и заедем к тебе в Ноттингем, прежде чем ехать в Барнстон. - Мне не нужна благодарность… - Зато мне нужно знать, что я отблагодарила. Мне нужно знать, что между нами все… если не как прежде, то хотя бы не до конца разрушено. Ты же понимаешь, я могла все обставить по-другому… - Да, ты могла бы, я уверен, не вмешивать меня. - Но тогда ты бы меня не простил, - Моргана грустно улыбнулась и отступила внутрь комнаты. Ей было холодно в одной ночной сорочке и накидке. – Я все равно не смогла бы быть счастливой. - Так это все было… - Артур даже не знал, как задать вопрос. Горло сжалось. - Чтобы не потерять тебя, - шепнула леди, как раз в тот момент, когда брат поцеловал её в лоб. - Ты совершенно несносна… *** Мерлин проснулся от стука в дверь. За окном уже светало. Обычно он и сам просыпался на рассвете. Это стало привычкой скорее от разбойничьей жизни, чем от склонности к ранним подъемам. Но в этот раз мягкая постель и многообещающий поцелуй на ночь стали причиной глубокого, долгого сна. Комната успела остыть к утру, поэтому он сперва натянул штаны и сапоги, а потом потратил еще какое-то время на поиск рубашки, которую с него давеча содрал шериф, чтобы потом куда-то закинуть. Пока он одевался и плелся к двери, стук повторился еще дважды. Жаль, что вчера в голове Артура снова что-то заклинило, и он ушел, так и не завершив начатого. Но Мерлин был уверен, что сегодня-то уж спросит с него за всё. С этими мыслями он и открыл дверь, которую уже грозил выломать утренний гость. Дверь Мерлин распахнул как раз тогда, когда Моргана уже примерялась постучать в неё ногой. Недоумение, отразившееся на его лице, через секунду сменилось шоком, когда девушка впихнула его обратно в комнату. - Одевайся, - кинула она ему, а сама бросилась к окну. Мерлин продолжал смотреть на леди, лишившуюся, по всей видимости, остатков разума, и потому её следующий комментарий вновь застиг его врасплох. – Что замер как соляной столб? Быстро! - Может, вы немного перепутали, но ваш муж в соседней комнате, - осторожно произнес Мерлин, но в ответ в него только бросили пояс. - Быстро зашнуровывайся, беги в конюшню и догоняй Артура. Конечно, ничего особенно трагичного между вами произойти не могло, да и Артур вообще не страдает сложными чувствами. Но вот тупить умеет и любит, - Моргана говорила спокойно, даже буднично. И при этом поспешно собирала по комнате вещи застывшего от удивления Мерлина. Так и не дождавшись реакции, она, наконец, остановилась и немного краснея, произнесла: - Вчера вечером Артур говорил со мной. Вел себя странно и сказал, что оскорбил тебя. Мне это показалось совершенно невероятным… - Даже мне это кажется невероятным, миледи, - ошарашено проговорил Мерлин. - Поэтому я поговорила с Гавейном, - Моргана еще сильнее покраснела и отвела взгляд, видимо надеясь, что собеседник поймет её без слов. Мерлин её, естественно, не понял, но вполне мог догадаться, что Гавейн скорее всего выдал жене ту версию событий, которая образовалась в его голове после неосторожного признания Мерлина, что шериф ему «нравится». Удивительно, Мерлин тогда имел в виду нечто совершенно иное, но в итоге именно друг оказался прав. - Ну же… торопись. Догонишь его, объяснитесь. Ты же больше не будешь разбойничать, а вернешься, пусть и к замкнутому, но светскому образу жизни… Вы сможете без помех дальше… - девушка неопределенно взмахнула в воздухе руками и, наконец, придумала, как остаться в рамках приличий, - общаться. *** Артур, остановился на ночлег в той же таверне, где они ночевали двумя днями ранее. Хозяин его узнал и, по-видимому припомнив щедрость гостей, отвел ему ту же большую комнату, которую шериф делил с Мерлином в прошлый раз. Что было почти излишеством, поскольку этим вечером таверна была битком набита путешественниками. Артур поужинал в общей зале и, вознаградив хозяина таверны щедрой платой, отправился спать. Конечно, вряд ли так ему удастся сократить путь до Ноттингема, но тем не менее хорошенько отдохнуть стоило. Впереди было еще немало работы. Кроме всего прочего, Артур собирался подать прошение королю по поводу одного из налогов. Разговор предстоял серьезный, и Артур подозревал, что в итоге голова болеть будет не только у него и короля, но и у всех баронов, маркизов и герцогов, не чистых в своих делах хотя бы перед совестью. Но с этим он разберется позже. Сейчас ему вряд ли удастся вырваться в столицу. Поскольку Мерлин распустил свою банду, то в ближайшие месяцы на её месте должны, просто обязаны, появиться новые, мелкие бандиты, не выходившие ранее на дорогу из страха перейти оную уже орудующим там разбойникам. Устало прикидывая, что и как, Артур поднялся в свою комнату. Но пока готовился ко сну, его мысли самовольно перетекли в воспоминания о вчерашнем вечере. Бесспорно, он поступил трусливо, сбежав и толком не выяснив, что такое между ним и Мерлином произошло. Но проблема была в том, что Артуру очень даже понравилось. Он совершенно не хотел утром слушать что-нибудь про «бес попутал» или «это нормально, давай вечерком повторим, а потом разбежимся». Нет, Артур хотел… Он пока не знал точно, чего хотел, наверное, потому и сбежал. Но ему определённо хватит пары месяцев на разборки с самим собой. Вот тогда он и отыщет Мерлина и, скорее всего, поцелует снова, но уже в точности зная, чего желает, и не опасаясь, что невероятная благосклонность Мерлина является лишь извращенной формой признательности. Артур еще не успел раздеться, когда в дверь настойчиво постучали. Шериф довольно сильно хотел спать и не горел желанием общаться с трактирщиком на тему «не привести ли девочку, не подать ли вина». Но дверь он, тем не менее, открыл. Заранее смирившись с неизбежной беседой. - Привет, - Мерлин мило, но довольно фальшиво улыбнулся. Толкнул его в грудь, заставляя отшатнуться, и вошел следом в комнату. – Ты, я смотрю, спешил. Не попрощался, даже записочки не оставил. - Я собирался поговорить! – Артур уже пришел в себя и попытался защититься. - Когда? – Мерлин сложил руки на груди, ожидая ответа. - Месяца через два, - тихо ответил Артур, старательно отводя взгляд, хотя вид онемевшего от изумления Мерлина был очень мил. Настолько, что хотелось вечно смотреть на эти губы, раскрывающиеся в попытке выдать какую-нибудь гадость, но лишь бессильно хватающие воздух. - Вы, милорд, совсем… - Мерлин ошеломленно тряхнул головой. - Превосходно. А моего мнения на сей счет вы спросить, конечно, не удосужились. Верно, а зачем? На кой дьявол вам интересоваться, что я думаю, если вы уже обо всем подумали за меня! Артур помрачнел. - Мне не везло в последнее время, я вечно участвовал в чужой игре и на чужих условиях. Разве можно меня обвинять в желании играть в некоторые игры по своим правилам? – Тогда я тем более не понимаю, какого черта?!.. - вконец разъярился Мерлин, - Я не заставлял, не провоцировал! Ты хотел меня, целовал! Сам содрал с меня рубашку! Могу поспорить, если бы я не млел там, как дурак, и не дал тебе уйти, то ты сделал бы ещё много чего поразительного! Зачем было сбегать? - Я подумал, что мне этого будет мало, - промямлил Артур, отходя от Мерлина на максимально возможное в пределах комнаты расстояние. Мерлин только глаза закатил. Стоило уже привыкнуть, что, в случае с шерифом, если объяснение в принципе способно быть нелепым, оно будет таковым. - Так, я понял, твой внутренний мир просто не может быть менее извращённым, нежели у твоей сестры. Иначе вас нельзя было бы считать родственниками. Артур внимательно смотрел на Мерлина, пытаясь понять, насколько тот в данный момент взбешен. По любому получалось, что сильно, поэтому он поспешил подтвердить, что серьезно относится к его словам. - Ну, да, - буркнул шериф. Впрочем, Мерлин уже решил, что в тонкостях душевной организации Артура он будет разбираться потом. А сейчас... - Давай облегчим нам обоим жизнь. Есть кое-что, чего я хочу именно этой ночью, - Мерлин ухмыльнулся и начал раздеваться, прямо как в прошлый раз. – Но чувствую, что у тебя какое-то иное представление об этом. Артур кивнул. - Шериф, а как вам такой вариант? Я назначаю за свою голову награду, и ею будет, скажем, моя задница. И вы сдержите данное мне слово, а я не буду сопротивляться и получу то, чего хочу, уже сегодня. Точнее, прямо сейчас. - Я обещал поохотится за твоей головой только в случае, если ты выйдешь на дорогу. Не рано ли выдаешь награду? - Мягко рассмеявшись, уточнил Артур, с всевозрастающей жадностью разглядывая споро раздевающегося Мерлина. На нем остались одни штаны. Даже сапоги он отбросил и с удовольствием растянулся на кровати. Артур подошел к развеселившемуся неизвестно от чего разбойнику и опустился рядом. Тот сначала замер, а потом, приподнявшись на локтях, сел. - А все, как договаривались. Я сегодня весь день провел “на дороге”, догоняя одного упрямца, который желает играть только по своим правилам. - Ты знаешь, что я не то имел в виду. - Да какая разница, - нагло ухмыляясь, отмел возражения Мерлин, - я выполнил условие. Ваш ход, шериф. Мерлин выглядел настолько соблазнительно в его кровати. Артур тяжело выдохнул и впился в его губы, сжав рукой плечо, как будто это Мерлин пытался сбежать. Мягкие губы разбойника, которого Артуру еще предстоит перестать считать таковым, вовсе не были податливыми. Мерлин лез наглым языком в рот, прикусывал губы Артура и мычал в поцелуй. Когда он все-таки оторвался от шерифа, тот ожидал тяжелого дыхания, раскрасневшихся щек, откровенного желания, которое Мерлин с самого начала не собирался скрывать… И все это было. А еще был вопрос, от которого тот все же не удержался. - Так почему ты сбежал? Мне казалось, ты был не против того, что происходило между нами. Что было не так? Объясни мне... Артур немного покраснел, отвел взгляд. Удобней уселся на кровати, опираясь спиной о стену, и принялся стягивать с себя сапоги. Почти автоматически, как делал неоднократно после тяжелого дня, когда в одежде валился в постель. Мерлин окинул его нетерпеливым взглядом, но продолжил молча сидеть рядом. - Мне показалось, что заняться этим после первого же поцелуя будет слишком… быстро. А остаться в замке дольше я не мог. Леон и так сходил с ума, пока эта кутерьма с Морганой отнимала у меня больше времени, чем служба. А тут я уехал дольше, чем на неделю… - Постой, а утром что тебе помешало зайти попрощаться? Чмокнуть, сказать, что я очень мил, и в следующий раз мы обязательно продолжим с того места, где остановились. Но сейчас служба зовет, и все в таком духе, - Мерлин хоть и обвинял его, но это не помешало ему медленно перетечь Артуру на колени, чтобы поцеловать коротко и сухо. Словно поставив точку в череде идиотских поступков, которыми была так богата жизнь шерифа. - Я не удержался бы… Как не удержусь сейчас. И было бы слишком быстро… - Это, конечно, слишком быстро… - тихо и нежно протянул Мерлин, приподнимаясь, чтобы практически прошептать эти слова прямо на ухо, а потом куснуть за него, дабы убедиться, что в этот раз его слышат и прекрасно понимают. - А, может, тебе и надо быстро. Ты когда последний раз ходил к доступным женщинам? Хотя Мерлин и задал вопрос, но до сознания Артура он дошел не сразу, поскольку как раз в этот момент шериф обнаружил, что гладить шершавыми подушечками пальцев горошины сосков не только можно, но и весьма приветствуется. Мерлин в процессе замолкал и начинал сладостно сопеть. - Я к ним не хожу, - наконец ответил Артур, оглаживая ладонями его плечи. - Боже милостивый, только не говори, что девственник, - с придыханием спросил Мерлин, и Артур не заметил в его голосе издевки. Хотя он и короля, войди тот сейчас, пожалуй, не заметил бы, а потому совершенно серьезно ответил: - Нет. Были женщины… - На которых ты обещал жениться? – Лукаво поддел Мерлин, стягивая с себя штаны и выгибаясь под руками шерифа, отчего его способность мыслить связно тут же дала сбой. - На которых уже женился кто-то другой, - последовал настолько же честный, как и предыдущие, ответ. - Могу поспорить, с ними ты спешил, - Мерлин положил руки на плечи Артура, но, подумав, скользнул обеими ладонями по его шее и сцепил пальцы в замок чуть ниже затылка. А затем потянулся к своей одежде на полу, держась за Артура одной рукой. - Нельзя заставлять женщин ждать, - наблюдая за ним, ответил Артур. Мысли ворочались неохотно, продолжать этот бессмысленный разговор, состоящий в основном из подначек, не имело смысла. Мерлин вполне доступно объяснил ему, насколько он не против побыстрее довести дело до постели. Разбойник выудил, наконец, из кармана штанов маленький бутылек, и Артура словно ошпарило желанием. Стало сложно дышать, а пальцы на затылке, показались нестерпимо горячими. Вид голого Мерлина на его коленях не прибавлял выдержки, в штанах было тесно, и медлить стало выше его сил. Мерлин отозвался на ласку всем телом. Жадно припал к губам, крепче обхватил Артура за шею, прижался грудью и пахом, и Артур тут же пожалел, что до сих пор одет. И такая реакция последовала в ответ на невинное: «Ты красивый». Мерлин терся об него, льнул и ласкался. Судорожно развязав пояс, шериф приспустил штаны, чтобы почувствовать Мерлина там, где больше всего хотелось. Положил руки на белую задницу своего теперь уже любовника и легко огладил её. Прошелся мозолистыми пальцами по ложбинке между ягодиц, легонько надавил, чем вызвал шумный вздох Мерлина. И кто бы выдержал? В голове шерифа бродили невнятные мысли о том, был ли у него кто-то до Артура, а если был, то кто и сколько. Думать об этом было глупо. Он не имеет никаких прав на Мерлина. Но то, как жадно тот впитывал ласку, таял от незамысловатых прикосновений к спине и пояснице, упивался нежными неспешным поцелуями, наводило на мысли, что нежности его разбойник не видал уже очень давно. А Мерлин тем временем огладил внезапно скользкими пальцами ствол Артура, приподнялся и попытался сразу на него опуститься. Если бы шериф не был так опьянен происходящим, то остановил бы его, не позволив, вот так, без подготовки… А сейчас ему удалось лишь слегка придержать Мерлина, пока тот, шипя и выгибаясь, как дворовый кот, насаживался на него, вырывая из горла Артура хриплые стоны. Артур зажмурился и откинул голову назад. Но то, какая искренняя улыбка озарила лицо Мерлина, когда он сумел опуститься до конца, почувствовал кожей – Мерлин вжался лицом ему в шею, пережидая, но не разрывая объятий. - В следующий раз я тебя привяжу, - отдышавшись, сказал Артур. Ему нужно было хоть как-то отвлечься от ощущения горячей тесноты, обнаженного тела под руками, сочных губ, в которые по-прежнему хотелось впиться поцелуем. Разве они уже не нацеловались? Разве не должно хотеться двигаться, поднимать Мерлина выше, подхватывая под ягодицы, а потом жестко опускать вниз… Артур застонал. Этого хотелось тоже. И ещё как. - Надо же, Гавейн, предлагал мне сделать тоже самое с тобой, - шепнул ему на ухо Мерлин, начиная тихонько покачиваться. - Никогда не упоминай других мужчин в моей постели, - со стоном ответил Артур и двинул бедрами, вырывая рваный вздох у любовника. - Гавейн женат на твоей сестре, так что не ревнуй, - лукаво продолжил Мерлин, но тут же сам задохнулся от ощущений. Артур приподнял его, выходя почти до конца, припал губами к темным соскам, облизал, поглядел в зажмуренные глаза Мерлина, на приоткрывшиеся губы, а затем резко опустил его обратно. Теперь Мерлин мог только стонать и уж точно был не способен говорить о ком-то другом. Жесткий темп, который Мерлин охотно поддерживал, приподнимаясь, чтобы с силой насадиться обратно; его стоны, рваное дыхание – всё это уничтожило выдержку Артура. Он скользнул рукой между их телами, накрыл ладонью пах, погладил, прежде чем обхватить и сжать… Этого оказалось достаточно, чтобы Мерлин вскрикнул, выплёскиваясь на руку Артура. И, может, того хватило бы еще на пару минут. Но Мерлин был таким тесным, его зад ритмично сжимался, и двигаться стало почти невозможно. И терпеть тоже. С хриплым стоном Артур стиснул его в грубом объятии. Пытаясь заглушить себя, зарылся лицом в шею, и его накрыло наслаждением, таким ярким, что Артур едва не отключился. Они оба замерли, переживая удовольствие. Артур очнулся лишь тогда, когда Мерлин, довольно урча, попытался выкарабкаться из его объятий. Артур разжимать руки не хотел, но вот прилечь однозначно требовалось. Поэтому он покрепче прижал к себе начавшего, было, сопротивляться разбойника, откинулся на спину, а затем кое-как переполз к подушке из свернутого плаща и поудобней устроил Мерлина на себе, не обращая внимания на его гневные взгляды. Они почти уснули, когда Мерлин сквозь сон брякнул: - Думаю, ради этого стоило спешить. Не смотря на обиженное «ау», раздавшееся в ответ на подзатыльник, и несильный укус в плечо, которым тут же наградил его Мерлин, Артур считал, что поступил правильно. В кои-то веки он всё сделал правильно.