— pt 1 —
4 января 2024 г., 18:35
Земля сотрясается, будто уходит из-под ног, тучи сгущаются, раскаты грома раздаются над бушующими волнами моря, скручивающимися в ужасающего размера водоворот, а в глубине его непроглядная тьма. Птицы спешно улетают со стороны моря куда-то в лес и в горы, и животные разбегаются кто куда, то и дело путаясь под ногами и пугаясь ещё больше от столкновения с путешественником. Беда нагрянула слишком быстро, стоило только покинуть Золотую палату, он увидел, как громадное существо движется к гавани. Не успею! Пульс стучит в висках, и лёгкие горят огнём от нехватки кислорода, он бежит изо всех сил, спотыкаясь по пути и ругаясь под нос на боль во всём теле. Парень замечает, как Нефритовый дворец, показавшийся в поле зрения, движется в сторону моря к неминуемой погибели.
— Итэр! — вопит сзади компаньон, не успевающая за стремящимся вдаль парнем.
Он слишком обеспокоен тем, что может случится что-то страшное, а ему не удастся хоть чем-то помочь, в спешке юноша почти забыл о Паймон, которая торопливо летит позади, однако всё равно не может догнать его. Некогда ждать, надо спешить, буквально каждая секунда на счету, потому что время совершенно не на их стороне. Он и так чересчур много его потратил на бой с Фатуи, который неожиданно для Итэра оказался для него слишком силён. И каким образом ему удалось выйти сухим из воды, хотя, глядя на него, так и не скажешь, он не знает.
— Не успею! — повторяет он уже ей вслух, не сбавляя скорости.
— Постой! Паймон за тобой не поспеть! — просит она, почти цепляясь за его плащ.
— Уходи в город, тут опасно!
— Нет! Паймон ни за что тебя не бросит!
И он ей благодарен за это. Руки трясутся от ужаса, холодный пот проступает по позвоночнику от приближения к громадине, которая продолжает наступать, вдалеке бесчисленное множество выстрелов эхом разносятся по округе, ударяясь о горы и возвращаясь обратно, становясь будто бы ещё в сто раз громче, слышны лязганья метала от столкновения оружия и видны цветные искры от используемых сил стихий, которые окрашивают чёрное мутное небо в разные тона. Молния ударяет рядом, за секунду до отпрыгнув с места удара под визг Паймон, которую Итэр успел схватить за воротник и оттащить в сторону за собой. Парень снова ускоряется, совсем сбивая дыхание, а от громкого быстрого пульса закладывает уши, он, поднимая голову на дворец, размышляет, каким образом ему быстро добраться до туда. Тело ноет от ран, тяжёлый бой даёт о себе знать, да и Предвестник не слабо приложил его об пол. Компаньон обеспокоенно о чём-то спрашивает, видя гримасу боли на лице у юноши, но тот её не слышит, не до этого сейчас.
— Итэр, твоя нога... — не успевает она договорить, как он всё-таки оступается, соскользнув с камней, которые попытался перепрыгнуть, не рассчитав нагрузку на раненую ногу.
Итэр падает на спину со стоном боли, а Паймон в ужасе смотрит, как штанина парня всё больше багровеет. Она мечется рядом, не зная, как поступить, а у юноши совсем нет сил ей что-либо сказать и снова подняться не выходит. Чёртов, Чайльд, если встретимся, прибью. Думается ему, а размытый взгляд устремлен во всё больше темнеющее небо.
— Опаздываешь, помереть здесь вздумал? — спокойный глубокий голос раздаётся совсем рядом.
В склонившемся над ним он различает Охотника на демонов, который с ничего не выражающим лицом смотрит на него, своими яркими горящими во мраке бури жёлтыми глазами. Он молча протягивает руку, зная, что он пришёл за ним для того, чтобы доставить во дворец. Тот лишь хмыкает, осматривая израненного парня, но ничего не говорит, берёт его за руку и переносит их с Паймон, ухватившуюся за ногу Итэра, в центр боя.
Услышав крики и возгласы, а также командный громкий голос Нин Гуан, которая отдаёт приказ за приказом, он будто приходит в себя, находя силы скинуть свою руку с плеч Адепта и встать уверенно на ноги. Не сейчас. Повторяет он себе в мыслях, как мантру, черпая из этого сил. Слишком много людей подвержены опасности, слишком многие могут пострадать, он должен помочь, просто должен. Однако тело не обманешь, перед глазами темнеет и его ведёт в сторону, заметив движение рядом, он с трудом распрямляется, сжав кулаки. Не хватало ещё того, чтобы Якша вновь подхватил его. Итэр продолжает корчить из себя сильного и самостоятельного перед ним, заставляя на это только недовольно фыркнуть.
— Сражаться то сможешь, герой? — раздаётся за спиной.
— Можешь не сомневаться, — только бросает он.
Дворец ведёт в сторону под управлением Нин Гуан, уклоняясь от нового удара существа, которое то и дело, либо стреляет в них огромной силы водным потоком, либо бьёт одной из голов, все присутствующие покачиваются, а кто-то и вовсе падает, сбитый внезапным маневром с ног.
— Им конца нет! — кричит кто-то из солдат.
— Баллисту к бою! — командует Нин Гуан.
— Не выйдет, заряд ещё не готов! — доносится ей в ответ.
Она раздражённо цокает языком, за секунду возводя огромный барьер, который лишь на одно мгновение сдерживает атаку. Ударная волна сотрясает сам воздух, и весь дворец дрожит от следующего за звуком разбитого барьера, словно стекла, пронзительного рёва, от которого многие закрывают руками уши. Паймон оказывается рядом с Итэром, что стоит в центре платформы, пытаясь совладать с собой.
— Что это вообще такое?! — выдаёт она, широко распахнутыми глазами осматривая представшее перед ними нечто.
— Осиал, он же Архонт Вихрей, — отвечает ровным тоном Нин Гуан. — И откуда только вылез?
— Я его добью, а вы запечатаете, — хрипло произносит Итэр, а в руке из тысячи элементальных частиц проявляется меч.
— Это слишком опасно, мы сдерживаем его как можем столькими силами, а ты собрался идти на него один, да и ты еле на ногах стоишь, — говорит Кэ Цин, приземлившаяся рядом с мечом в руке.
Был бы выбор, но его нет. Только так, ему столькие помогли, да и стольким он сам помог, что с чувством долга пришло и чувство привязанности. И хоть на самом деле он никому ничего и не должен, и сейчас очень хотелось бы убежать куда-нибудь подальше, зализать раны, просто забыть обо всём этом ужасе и хоть немного от всего отдохнуть, но парень не может по-другому, не может оставить кого-то в беде, чтобы просто трусливо сбежать, поджав хвост, сделав вид, что его это не касается. Он не боится никакой опасности и помирать не собирается, по крайней мере не здесь и не сейчас, не тогда, когда вопросов больше, чем ответов на них.
Все присутствующие понимают, что его не переубедишь, слишком упрямый и уверенный в себе (уверенный ли?), тут ничего не сделать, да и осознают, что парнишка очень силён, и ему вполне хватит способностей одолеть Осиала.
— В таком случае, соберём же наши силы воедино, — произносит Творец Гор.
— Приготовиться атаковать всем одновременно!
Парень чувствует, как сила шестерых Адептов наполняет его, помогая пересилить боль, мысли отходят на второй план, давая сосредоточиться на бое, и больше его не останавливает ничего. Он срывается с платформы Нефритового дворца, а следом за ним летит множество разом направленных атак в одну цель, он рубит мечом направляя всю энергию в удар и используя свои навыки на самый их предел. Чёрт. В глазах вновь темнеет, когда он падает вниз и видит, как дворец стремительно мчится на Архонта Вихрей. Раздаются оглушающие взрывы один за другим, небо окрашивается кроваво-красным, слышны крики страха и стоны боли. Раскрытый планер порван, крепления погнулись, да и парить сейчас он просто не смог бы, тело его больше не слушается. Кто-то подхватывает его на руки, перенося куда-то, он чувствует, как сильные руки держат его ослабевающее с каждой секундой всё больше тело, слышит перепуганные возгласы, обращенные в его сторону, и видит размытый силуэт Паймон, которая мечется рядом, сжимая дрожащими ручками его ладонь, и что-то ему отчаянно в слезах кричит. Все живы, хвала Архонтам. И прежде, чем окончательно отключиться, подмечает иссиня-черные волосы, развивающиеся на ветру.
уйти сбежать. Он ему не неприятен, он просто его бесит. Этими своими глупыми абсолютно неуместными шутками, этой какой-то демонический изредка проявляющейся улыбкой на всегда расслабленном лице и танцующими языками пламени в глазах. Красивый просто жуть. Парень морщится от своих мыслей, мотая головой, а жар становится ещё сильнее, сбивая с ног. Сяо вмиг реагирует, подхватывая его на руки и всё так же смотрит, будто в душу вглядывается.
— Отпусти, — требует Итэр.
— Ты даже до кровати сам не дойдёшь, — отвечает ему тот.
— Без тебя разберусь, — рычит он, всё-таки вырываясь и чуть покачиваясь, всё же заходит в комнату, на полпути теряя равновесие и запинаясь об свою же ногу.
И снова Охотник на демонов за секунду оказывается рядом, обвивая рукой тонкую талию и удерживая его на ногах:
— Я же говорил, что не дойдёшь.
Итэр вздыхает, смирившись с тем, что, видимо, сейчас ему от него не отделаться, он сдаётся и неприкрыто рассматривает его. Ну, а что, ему можно, а мне нельзя что ли? Путешественник осматривает его красивое точёное лицо, выраженные скулы, аккуратный нос, тёмные брови, длинные ресницы, обрамляющие его узкие выразительные золотистые глаза, которые так красиво подчёркивает ярко красная подводка. Зрачки у Сяо немного расширились, став похожими на миндаль, а глаза всё ярче светятся в темноте ночи. У него ссадина на скуле, которая затягивается почти на глазах, и располосованная бровь, только сейчас он видит его немного потрёпанный вид и чувствует какой-то зловещий запах, исходящий от него. Адепт, замечая, что парень что-то уловил, отводит его к кровати, помогая сесть, а сам какое-то время стоит рядом, дожидаясь, когда тот ляжет, и уходит, бросая напоследок: «по крайней мере, ты в порядке».
— Я тебя не понимаю, — негромко произносит Итэр, вымученно вздыхая, и прикрывает глаза.
Но Сяо слышит, на миг оборачиваясь и смотря на торчащую из-под одеяла макушку цвета пшеницы, и думает, что после встречи с ним сам себя он тоже совсем перестал понимать.
✧ ✧ ✧
Страшные картины сменяют одна другую, он снова в том жутком неизвестном месте, и даже не вспомнит, как очутились там первый раз, снова окружён странными энергетическими кубами, тёмная энергия откидывает его в сторону, выбивая из лёгких воздух, а меч улетает в открывшуюся под ними бездну. Он дрожит от страха, не в силах даже дышать, будто рёбра разбились на тысячи осколков, и каждый вздох ранит ему лёгкие. Сестра надрывно кричит его имя, пока что-то не поглощает её в себе, растворяясь после в воздухе. И последнее, что он видит, капельки слёз, которые в глухой пустоте медленно падают вниз, смахнувшиеся со щёк внезапным исчезновением, а дальше только непроглядная темнота. Итэр подскакивает на кровати, сжимая пальцами одеяло и рвано дышит, будто только задыхаясь всё больше, перед глазами всё также темно, а голова начинает кружится от резкого пробуждения. Кошмар за кошмаром, не наяву, так во сне, нигде не найти ему покоя. Нос вдруг начинает улавливать миллион различных ароматов от мягкого запаха дерева и цветов, которыми наполнена комната, до доносящихся с кухни запахов местных блюд вперемешку со слишком яркими насыщенными ароматами благовоний, к которым до сих пор не привык, а сейчас и вовсе начинает тошнить от сладковатого даже немного приторного травяного запаха, наполняющего комнату. Он вымучено ложится обратно, прикрывая глаза, а на лбу проступает испарина, стекающая по вискам и щекам, его золотистые локоны распущены и беспорядочно разбросаны по подушке, ресницы подрагивают от напряжения, а грудь быстро вздымается от частого дыхания, юноша приоткрывает рот в попытках лихорадочно втянуть в себя как можно больше воздуха. — Итэр! — окликает знакомый немного писклявый голос. Он чувствует маленькие ручки на своей груди, которые подрагивают от волнения, сжимая его кроп-топ. Компаньон молчит, боясь пошевелиться и только смотрит обеспокоенно и с толикой радости в искрящихся звёздами глазах на очнувшегося путешественника. Парень кладёт руку ей на затылок и гладит по пепельным волосам, выдавливая из себя хриплое, вымученное: — Привет. Паймон снова льёт слёзы, прильнув к нему, и бесконечно повторяет какой он дурак, легонько, почти неощутимо ударяя крохотными кулачками по груди юноши. Весь перевязанный, с пластырями на щеке и брови, и запекшейся кровью под губой, он тихо смеётся и притворно корчится от боли, кряхтя, вынуждая девчушку испуганно отстраниться, а после ещё больше разрыдаться, повторяя неизменное за прошедшие минуты «дурак». Он тут же корчится уже от настоящей боли, которая волнами проходит по всему телу, будто бы разрывая изнутри и нанося новые ранения. Итэр хватается за перевязанный живот, жмурясь и хмурясь, стискивает зубы и кусает потрескавшиеся сухие губы. Паймон негромко вскрикивает и куда-то уносится из комнаты, прося на ходу Итэра немного потерпеть. Если бы это было так просто. Кости будто бы рвут плоть, раны словно все одновременно открылись вновь, они зудят, кровоточат и ноют, а противное болючее жжение под бинтами заставляет морщиться только сильнее. Парень дышит медленно, прерывисто, пытаясь совладать с нахлынувшей болью, считает в уме до десяти, как уже привык делать после каждого тяжёлого боя. В этот раз ему намного хуже, сражение за сражением дают о себе знать, ведь рана на рану, а силы внутри него совсем исчерпали себя. Выкачав из себя элементальную энергию до последней капли, Итэр уже был готов к тому, что ему не остаться в живых, этот удар мог стать для него решающим, и даже силы Адептов не способны бы были сохранить ему жизнь. Он слегка усмехается, думая, а для чего ему это, собственно. Чужой, непривычный мир, множество незнакомых людей и даже компаньон, с которой хоть и не так одиноко, но покоя ему не найти. Так зачем? Зачем рискует собой, продолжая спасать кого-либо, ему то с этого что? Слова благодарности, награды, они настолько не имеют для него веса сейчас, что хочется просто опустить руки и сдаться на произвол судьбы. «Герой». Какой из него герой, когда иной раз руки так сильно трясутся, в попытках удержать лицо и меч перед противником, который в сто крат сильнее, чем он, когда его могущественная аура ощущается ещё до начала боя, и еле хватает сил стоять на непослушных, готовых согнуться в любую секунду ногах, падая на колени. Он измучен долгими поисками, вечными ожиданиями чего-то, попытками познать этот мир, пытаясь в нём выживать и жить по здешним правилам. Путешественник так устал, желание закончить всё здесь и сейчас не кажется более таким страшным и жестоким ни по отношению к себе, ни к заведенным друзьям. А друзья ли они ему? Правда ли их слова, улыбки и искры в глазах несут ли в себе хоть толику искренности? Никто из них не желал ему зла, ни от кого он не испытывал чувства сковывающего страха и не спокойствия. Был один, да сейчас даже он не пугает, только бесит. Боже, остановите мои мысли кто-нибудь. Паймон возвращается в тот момент, когда Итэр уже лежит себе спокойно на боку, гипнотизируя узоры на декорированных бамбуком стенах, она легонько трясёт его за плечо, привлекая внимание, и, проморгавшись, он замечает пришедшего вместе с ней Бай Чжу с каким-то прибором в руке, который негромко переговаривается со своей змеёй. «смертные странные, он чуть не убился. рискует своей жизнью, а потом лечи его ещё». «ворчишь, а сама же и помогала выбирать препарат». Мужчина подкатывает тот ближе, устанавливает возле кровати, называя его «капельницей», кратко описывая, из чего состоит, как работает и для чего нужен. Но, честно говоря, Итэру так сейчас плевать, что с ним собираются делать, пусть хоть ядом накачают, ей-богу. Игла вонзается куда-то в вену, а следом зелёноволосый закрепляет её пластырем на руке, параллельно продолжая разговор с Чан Шэн, он вытаскивает из дорожной сумки кристалл цвета драгоценного камня Ваюда, который своим светом так напоминает переливающиеся на солнце пряди волос холодного как лёд Адепта. Юношу передёргивает от ассоциации, и он спешно отводит взгляд. — Это очищенный лечебный кристалл. Он поможет тебе сохранять своё состояние в норме, пока ты под его воздействием боли ты ощущать не будешь, что ускорит процесс лечения. А его энергия поможет тебе восстановить силы, — говорит мужчина, ставя кристалл на прикроватную тумбу прямо перед глазами парня. — Мог и попроще объяснить, — говорит Чан Шэн. Бай Чжу только вздыхает, продолжая: — Капельница же снимет нагрузку и расслабит тело, после чего ты просто ещё какое-то время будешь спать, потому что сейчас сон для тебя играет самую важную роль. Я не смогу каждый день тебя навещать, так как раненных слишком много, к тебе будет приходить Чи Чи, и, если что-то будет нужно, она сообщит мне. Чан Шэн недовольно шипит, но лекарь отдергивает её, он видит, что сказанное им парню абсолютно неинтересно, тот прибывает где угодно, но только не здесь, а в песочных глазах лишь бесконечная пустота. Мужчина щёлкает пальцами в миллиметре от носа парня, заставляя вздрогнуть и поднять на него взгляд, он вкратце повторяет, что только что сказал под ворчание и дублирование его слов змеёй, а в завершении добавляет: «окей»? Итэр только слабо кивает. Ну, понадеемся, что на этот раз он его услышал. Зелёноволосый прощается, пригрозив Паймон слишком не докучать путешественнику, иначе хозяйка постоялого двора выпроводит её отсюда, та активно кивает в ответ и машет рукой, мол, всё хорошо, идите-идите. — Итэр, — зовёт она его. Он неспешно перекатывается на другой бок и смотрит на неё, девчушка присаживается на край такой огромной для неё кровати, занимая так мало места, что парню как-то вдруг настолько становится грустно и тяжело на душе, что это маленькое существо страдало из-за него всё это время, искренне переживало и старалось всем, чем только получалось, помочь, а он тут думает о том, как бы сдохнуть да поскорее. И вправду дурак. — Сколько я валяюсь уже… тут? — чуть запинаясь спрашивает он, слегка сделав круг головой, показывая, что имеет в виду комнату, да и весь постоялый двор в целом. Не сложно было понять по столь выраженным местным ароматам, звукам близкой, почти нетронутой здесь природы, общим спокойствием и гармонией присущей только этому месту — «Ваншу». — Три дня. Паймон так боялась, ты только и делал, что морщился во сне и стонал от боли. Первый день Паймон вообще не хотели к тебе пускать, потому что «много болтаешь, иди погуляй, не мешайся», — недовольно фыркает она, передразнивая интонацию хозяйки. Путешественник слегка улыбается, видя, как компаньон корчит рожицы и недовольно скрещивает ручки на груди в своей излюбленной манере. — Что вообще произошло, и как я оказался здесь? Паймон резко замолкает, прекращая свои жалобы на старших товарищей и друзей, которые сами толпились у двери, переживая и громко обсуждая состояние Итэра, но доставалось за шум только ей. Она хлопает глазками, удивлённо уставившись на него: — Ты ничего не помнишь? — Не совсем, — отвечает он ей, укладываясь на спину, негромко охая от прошедшей волной боли по позвоночнику. — Я помню только, что смог отбросить Чайльда, а когда он отключился, помчался в Нефритовый дворец, дальше всё как в тумане, и последнее, как падаю в море. — Ты не упал в море, тебя спас Сяо. — Сяо?.. — вскидывая бровь, спрашивает Итэр, вот уж этого он никак не ожидал. По телу вдруг проходит дрожь, будто он вновь чувствует чьи-то руки, которые с силой прижимают к себе, не оставляя ни малейшего промежутка между телами, слышит тихий ровный голос, настолько тихий, что можно было бы не услышать, если бы сказанное не было бы таким близким, что дыхание опаляло кожу где-то за ухом, а после и на щеке. Только что это было? Что он ему сказал? — Не думал, что он кинется меня спасать. — Сюда тоже он тебя принёс. — Как мило с его стороны, — хмыкает Итэр. Он уже понял, что Адептов умом не понять, все как один далеки от человеческого мира, слегка высокомерны, остры в высказываниях, холодны, ещё и эта их неимоверно сильно раздражающая сторона смотреть с прищуром, будто глубоко плевать им на тебя с высокой колокольни. Бесит аж жуть. Но ни Творец Гор, ни Владыка Лун, ни даже Хранитель Облаков, с её-то манерой речи ворчливой, вечно недовольной чем-то старушки, не бесили так сильно, как отдаленность, отрешенность и чрезмерная холодность Охотника на демонов. Спас, принёс сюда — мило, мило, может ещё косички друг другу начнём заплетать? Фыркает парень на свои мысли. Сначала «убирайтесь», а теперь «добро пожаловать»? Так что ли? Он стискивает зубы, чувствуя, как начинает гудеть голова от накатывающего раздражения, сам не знает почему, но он, именно он, вызывал в Итэре какое-то колоссальных размеров возмущение на его поведение по отношению к нему, и просто неимоверно сильно нервировал. И можно понять, но только, извините, понимать он его не собирается! Путешественник привык, что всё идёт добро на добро, зло на зло, и, если с тобой вежливы, будь любезен проявить хоть толику гребанной заинтересованности, когда я перед тобой распинаюсь! В мыслях тут же проносится первая встреча, вот он стоит перед ним на перилах, скрестив руки на груди, смотрит с прищуром золотыми глубокими глазами будто бы в самую душу, а на лице ни одной эмоции, и если сначала Итэр застыл на месте, почувствовав, как по спине пробегает холодный пот от исходящей от него какой-то тёмной словно вязкой энергии, что опутывала и сковывала всё тело, заполняя этой вязкостью лёгкие, не давая дышать, то после начавшегося, благодаря Паймон, разговора, с каждой новой его фразой он начинал закипать. Он и сам не рад был бегать здесь по округе, просить помощи у Адептов, которые вроде как обещались оберегать Ли Юэ, но при этом каждый корчит из себя высокомерную диву, грозясь прибить, выкинуть за пределы обители, или, как в случае с Сяо, сожрать на месте. И ему действительно показалось, что Адепт не шутил, когда увидел, как в его ухмылке мелькнули острые клыки. Ох, уж эта его ухмылка… — Эй! Ты совсем не слушаешь Паймон! — обиженно вскрикивает девчушка, щипая парня за запястье. Тот шипит, потирая руку, но взгляд всё же на неё переводит, кивая, что теперь он весь во внимании. Компаньон недоверчиво щурит глазки, но продолжает рассказывать о том, что происходило в Нефритовом дворце. Похоже сейчас Итэр действительно слушает её, по крайней мере, пытается, чувствуя, как потихоньку тяжелеют веки с каждой каплей лекарства, поступающим в кровь, он прикрывает глаза, поддаваясь нахлынувшему сну. Что же он сказал? Спрашивает парень себя, но ответа найти в памяти не может. Итэр спит на удивление спокойно и практически без снов, видимо, лекарство всё-таки действует. Он видит перед собой темноту, которая на этот раз не пугает, а наоборот расслабляет и даже успокаивает, сам парень будто бы застыл в воде, на самой глубине, однако откуда-то поступает кислород, но перед глазами всё так же темно. И вновь руки на теле в грубых кожаных перчатках, горячее тело, которое он чувствует своим, и жгучее дыхание, которое почему-то вдруг оказывается уже рядом с его губами.В следующий раз просто назови моё имя…
Парень резко просыпается, тяжело дыша через рот, весь раскрасневшийся, в поту, с бешено стучащим сердцем, которое так и норовит выпрыгнуть и ускакать куда-то, он сжимает одеяло, хватаясь за грудь, прижимает ладонь со стороны сердца, будто пытаясь сдержать его порывы, и смотрит куда-то в приоткрытое окно. Путешественник не может понять, сколько он проспал, то ли солнце только вставало, когда он очнулся, то ли уже смеркалось, да и не всё ли равно? Он оглядывается, но Паймон не оказывается рядом. Кажется, она говорила, что кто-то из друзей временно приютил её, так как хозяйка запретила на долго оставаться с Итэром. За окном глубокая светлая из-за бесчисленных звёзд ночь, приятный ветерок врывается в комнату, и он находит в себе силы подняться с кровати, держась за штатив, доковылять до балконных дверей и выйти из душной комнаты на встречу игривому ветерку, который тут же ныряет в его волосы, развивая их собой. Воздух такой чистый, именно такой он очень сильно нравится ему, когда уже чуть слышные ароматы еды и благовоний лишь слегка разбавляют эту свежесть, которой невозможно надышаться. Облокотившись на перила, парень подставляет лицо под ветерок, наслаждаясь его ласками, пушистая чёлка топорщится в разные стороны, а пришедший жар отступает, давая возможность равномерно дышать. И почему-то сейчас ему вспоминается свободный душевный Мондштадт, как спокойными вечерами, когда уже всё утряслось, но Итэр не спешил отправляться дальше в путь, они с Венти сидели на мягком пледе на утёсе Звездолова, смотрели с Паймон в небо, пытаясь сосчитать загорающиеся одну за другой звёзды, пока Барбатос играл на своей лире и пел что-то о ветре под его негромкое завывание и доносившийся снизу шум волн. — Не спится? — слышит он откуда-то сверху, и обладатель голоса оказывается слишком близко, встав рядом с ним на перила. — Тебе то какое дело, — недовольно фыркает он ему в ответ, вырванный из воспоминаний. — Это ты так «спасибо» говоришь? — вскидывает бровь Адепт, спускаясь. Итэр молчит, не хочет отвечать, он прикрывает глаза, надеясь, что Охотник на демонов просто уйдёт, видя, что ответа он не дождётся, но тот, как на зло, продолжает стоять рядом, только копируя позу парня и смотрит куда-то вдаль. Он недовольно цокает языком, сжимая кулаки, и раздражённо поворачивается к нему, заглядывая в тут же устремившиеся на него глаза. — Сначала говоришь держаться от тебя подальше, а теперь сам же рядом стоишь будто так и надо. — Жду «спасибо», — пожимает плечами Сяо, раздражая Итэра ещё больше своим как всегда спокойным тоном. — Ты для «спасибо» спас меня и принёс сюда? Может, мне ещё душу и тело предложить в оплату Вашей любезно оказанной мне услуги, о, Великий Адепт? — в пылу выдаёт парень, забывая, что Якша не силен в сарказме и вряд ли его поймёт, и тут же сжимает зубы, слыша в ответ «не откажусь» с ухмылкой и завораживающей искрой в глазах. Отбой. Всё он понимает. Он резко разворачивается готовый уйти обратно в комнату, захлопнув при этом балконные двери перед носом у так бесившего его Якши, но тот ловит его за руку, заставляя остановиться, вынуждая этим Итэра ругнуться и всё же посмотреть на него. Сяо внимательно изучает его взглядом, сначала лицо, подмечая все ссадины и пластыри, румянец на щеках, который всё ещё не сошёл от жара, спускается ниже, осматривая замотанную шею, правое предплечье и левое запястье, живот, правую ногу, которая перебинтована ещё и поверх штанины, чтобы уж наверняка закрепить, и смотрит уже на штатив, который путешественник сжимает в руке так сильно, будто в любую минуту готов им сейчас в Адепта зарядить. И при этом просто молчит, у Итэра внутри вулканы взрываются под его взглядом, но он упрямо смотрит в ответ и терпит этот взгляд, эту руку в перчатке, что держит его так крепко за запястье, не давая✧ ✧ ✧
Лучи восходящего солнца медленно ползут по травинкам, деревьям и камням, словно ласково поглаживая каждую частичку природы, приветствуя её и пробуждая. Птицы заводят свои песни, и лёгкий ветер тихонько шелестит листвой, развивая волосы сидящего на валуне юноши, пустым взглядом глядящего в воду. Водная гладь ручья игриво переливается, бликуя, а в следующий миг встревоженная расходится круговыми волнами, идущими друг за другом, от проскакавшего по ней камня. Кругом ещё тихо и спокойно, нет шума жизни в виде повсеместной суеты и гула от множества разговоров, лишь приятная тишина и нежная только просыпающаяся природа. Он не знает: сколько и как давно здесь сидит, когда проскакал первый камень, на небо только встала в самый центр полная Луна, освещая собою всё вокруг, а звёзды, словно тысячи маленьких фонариков, переливались то тут, то там. Адепт редко спал по ночам, то бродил по округе постоялого двора, то посещал Заоблачный предел, раздумывая, чем он так привлёк других Адептов, то беспокойно вглядывался в воду в каменном лесу Гуюнь, будто ожидая, что из глубины вот-вот что-то вырвется, а иногда всю ночь выслеживал тёмные сущности, притаившиеся в тенях, отбрасываемых деревьями или же домами под лучами солнца, боясь их и опасаясь, зато во мраке шныряя кругом, вынуждая выйти на охоту, погрузиться во тьму и убивать. На этот же раз причиной беспокойной ночи стал путешественник, он вёл себя с ним резко и упрямо старался оттолкнуть от себя Адепта, которого что-то в нём заинтересовало и влекло. Сяо раздражает это, потому что привязываться он никогда ни к кому не собирался, держал всегда дистанцию, а грубым тоном и не скрываемой холодностью старался ещё больше отдалить от себя. Вот только Итэр почему-то не отдалялся, он недовольно фыркал на него, порою нелестно высказывался относительно характера Адепта, и даже полез с ним ругаться, когда, услышав высказанные путешественником недовольства относительно отношения к ним Сяо, он грубо сказал, что помогать ему после этого не собирается. Надо было видеть вспыхнувшие злостью его глаза, когда он стремительно приблизился к Охотнику на демонов и заглянул ему в глаза, ничуть ни боясь, ни опасаясь, парень буквально плюнул в него ядом, распаляя и самого Адепта, что наклонился к Итэру, который был чуть ниже него самого, с усмешкой сказав, что «будь осторожнее, я и сожрать могу». А тот хоть и вздрогнул, но обронил напоследок «плевал я на твои угрозы», и, забрав Паймон, которая всё это время переводила удивлённый взгляд то с одного, то на другого, удалился, говоря компаньону «сами тогда разберёмся». Почему люди такие странные? — Прекрасное сегодня утро, такие яркие краски кругом и этот свежий ветер, будто сам Барбатос прибыл в гости прямиком из Мондштадта. Сяо даже немного вздрагивает, вырванный из своих мыслей внезапно появившемся из ниоткуда собеседником. Он не спешит оборачиваться, и так прекрасно зная, кто рядом с ним, не трудно догадаться по голосу, что как всегда ровный и вдумчивый, и только он может так изъясняться о природе и её красотах, да и старого друга упоминал при любой даже самой мизерной возможности. — Что вы здесь делаете, Властелин Камня? — спрашивает Адепт, вновь запуская камень, что быстро скачет по воде, ударяясь о валун где-то под мостом. — Или мне следует называть вас теперь Чжун Ли? — Будь так добр, — отвечает тот. — Я отказался от жизни Архонта, а, чтобы жить в мире смертных, нужно называться человеческим именем. — Я всё ещё не одобряю эту затею. Что ни говори, но он даже немного рад его приходу, потому что за такую длинную ночь тонуть и теряться в мыслях ужасно устал, даже битвы с духами и демонами так не выматывали его. С Чжун Ли всегда было приятно общаться, да и просто проводить время тоже, он искренне любил свой народ, стараясь узнать о нём больше и интересовался всем, чем только можно было и даже больше, казалось, зная за столькие тысячи лет почти всё на этом свете. Он с какой-то особой теплотой и заботой относился к Адептам, называл их своими друзьями, но особое внимание получал только Защитник Якша, заслуживший доверие, но всё ещё вызывавший беспокойства, когда был погружен в свою бескрайнюю тьму. Хотя и прибыл сюда сейчас он явно из-за кое-кого другого. — Сегодня ты особенно мрачен, друг мой. Давно уже не видел тебя таким, — подаёт голос Архонт, переводя взгляд со вновь уже более резко запущенного камня, который пробивает собой валун насквозь, на Адепта. Сяо цокает еле слышно и прикрывает глаза, слегка хмурясь. Он не хочет обсуждать это с ним, потому что знает, что он скажет, знает, что он в подробностях объяснит: где и в чём он не прав, и как было бы правильно тоже, указывая на допустимый компромисс. Бог Контрактов, что б его. Однако Адепт совершенно точно сейчас не нуждается ни в чьих наставлениях и копаниях в его мыслях с целью заботливо навести там порядок. — Я в порядке, — только бросает он, и во многострадальном валуне становится на одну дыру больше. Властелин Камня кладёт ладонь ему на плечо, привлекая внимание, и куда-то тычет пальцем, заставляя Сяо недовольно закатить глаза, вздыхая, но всё же посмотреть туда, куда он показывает. Он замечает пробитые насквозь мелкими камушками валуны у реки и пару стволов деревьев со сквозными дырами в них. Он смущённо хмыкает, отводя взгляд, ведь сам этого не заметил, пока прибывал в раздумьях и силу совершенно не контролировал, ему нужно было как-то отвлечься и выпустить пар тоже, ну, вот и получилось то, что получилось. Стыдно до ужаса, он не привык быть застанным врасплох, ибо всегда старался держать лицо и быть самим спокойствием. — И почему я уверен, что дело в нашем общем светловолосом друге? — вопросительно говорит Чжун Ли, рассматривая повреждения и думая о том, что хозяйке этот вид явно не понравится. Адепт сжимает зубы, хмурясь сильнее, а из воздуха появляется Нефритовый коршун, со свистом проносящийся над водной гладью и с громким ударом вонзаясь глубоко в валун, раскалывая его на двое. — Я бы не был так в этом уверен, — бросает он в ответ, на этот раз никак не выдавая озабоченности и смущения такой своей пылкой реакцией. Адепт возникает уже у копья и, вытащив его из одной из половин, исчезает. Чжун Ли вздыхает, поднимая голову к небу и наблюдая, как медленно плывут по нему пушистые облака. Он так давно знает его, всегда был рядом с ним и многим ему помогал. Именно Властелин Камня одобрил его проживание на постоялом дворе, договариваясь с ещё пред предыдущей хозяйкой этого места, которая очень удивилась желанию Адепта жить здесь, а не в Заоблачном пределе, куда перебрались остальные. Он надеялся, что близость с людьми поможет ему быть более открытым к миру, а не таким далёким от всего мирского, каким Охотник на демонов был всегда, будто с каждым разом уходя всё дальше и дальше. Моракс знал, что таким образом он хочет защитить людей от последствий контакта с ним, с его кармой, которая чернела на глазах всё больше и больше, каждая новая охота, новая битва приносила ему не только новые увечья, но и ранила душу уставшего от тяжести мрачного прошлого Адепта, оскверняя её всё больше. На деле же он понимал, что за пеленой благих намерений его действий скрывается настоящий страх: привязанности и разочарований. Ведь если ты всегда один, и ни у кого не возникает желаний сблизиться, ответственность остаётся неизменной, а именно — защита Ли Юэ. Сяо боялся изменений, боялся, что не сможет нести на себе груз в виде забот о близких, которые могли у него появиться, боялся, что его тьма может поглотить кого-то из них, а он не сможет помочь, после и справиться с болью от потери тоже. Властелин Камня читал его как открытую книгу, понимая и его поведение, и то, что творилось у него внутри, он вёл себя как юный мальчишка, стараясь казаться на вид как можно суровее и холоднее, скрываясь от всего мира в битвах, в ночи, в тенях. Он много раз видел его на улицах в гавани, когда тот тенью бродил то тут, то там, с интересом рассматривая летающего змея, которого с предельной аккуратностью и увлеченностью мастерила бабуля Шань, или как он с крыши наблюдал за суетой в ресторане «Народный выбор», когда Сян Лин, придумав новое блюдо, что-то явно ненужное положила в котёл, и всё варево рвануло на глазах. И сколько же ты ещё будешь сбегать от мира, который всё так же готов принять тебя? Ветер, став чуть сильнее, врезается в каштановые волосы, сдувая чёлку, прикрывавшую задумчивое лицо. Вряд ли этот вопрос когда-нибудь вообще потеряет свою актуальность. Ведь Адепт меняться совсем не собирался.✧ ✧ ✧
В комнате раскрыты настежь окна и балконные двери, давая возможность ветру наполнить её собой и проветрить после душной ночи. Паймон бурно рассказывает, жестикулируя и беспокойно летая из стороны в сторону, о том, как сегодня она вместе с Чун Юньем и Син Цю гуляли по гавани, а потом они ловили рыбу, просидев очень и очень долго на озере Лухуа. — Представляешь, Паймон поймала вот такую громадную рыбину, — говорит она, размахивая ручками, пытаясь показать – насколько она была огромной, но ей всё равно не хватало размаха рук. — А потом Сян Лин приготовила её нам, было так вкусно, конечно же, не так вкусно, как у тебя, ты всё ещё первый кумир Паймон в готовке. Итэр слегка улыбается. Он честно пытается внимательно слушать её и не засыпать, что с трудом получается. После ухода Сяо парень спал очень беспокойно, то и дело ворочаясь, просыпаясь от нехватки воздуха и мучаясь от жара, что никак не хотел спадать. Ему снились кошмары за кошмарами: то окружили монстры, то разруха и паника пришла в Ли Юэ, то что-то случалось с Паймон, то сестра, холодно посмотрев на него, сказала, что он ей больше не нужен. И с каждым засыпанием было всё хуже и хуже. Сейчас, по крайней мере, кроме сонливости, он чувствует себя более-менее хорошо, если бы ещё не мысли о ночном госте. Он притворился, что быстро уснул, а сам внимательно вслушивался в осторожные шаги по комнате, которые были почти не слышны, его присутствие здесь с ним было… Приятным? Чувствовалось, что Адепт беспокоиться о нём, и путешественнику было настолько всё равно на их распри в тот момент, потому что чужое присутствие здесь с ним успокаивало и расслабляло напряжённое тело, измученное жаром. С Якшей было не так одиноко, потому что за столь долгие месяцы путешествий привык, что как минимум с ним всегда была Паймон, которая сворачивалась в клубок под боком, боясь засыпать одной. Итэр всеми силами старался не выдать того, что буквально шпионил за ним, который неуверенно приближался, рассматривая нахмуренное лицо, отчётливо видное в свете фонарей пробирающемуся в комнату через открытые балконные двери, а после быстро отдалялся, стоило тяжело вздохнуть и перевернуться, словно боялся быть замеченным. Он слышал, как тот какое-то время сидел тихонько на перилах, пока куда-то не исчез. Итэр крутит в руке печать «Согласия», рассматривая добавленные на неё руны и узоры, которые нанёс Чун Юнь по его просьбе, что прочитал в письме, отправленном вместе с почтовым голубем, который разбудил юного экзорциста рано утром настойчиво стуча клювом в окно, обнаруживая в конверте и саму печать. Паймон доставила ему ответ и даже честно не открывала его, после того как Чун Юнь пригрозил ей пальцем.«Честно говоря, я не особо хорош в создании оберегов, но своих стариков даже просить не стал. Они слишком придирчивы в этих вопросах, считая, что эффективнее отследить и искоренить, а все талисманы — лишь плацебо. Но я нашёл эти руны в записях отца, не знаю, зачем тебе это, но, надеюсь, поможет».
Парень и сам сомневался в том, что это имело хоть какой-то смысл, но так просто было нужно, так было спокойнее. Потому что он не хотел бы просыпаться от явного чьего-то присутствия, беспокойно всматриваясь в окружающую темноту, боясь найти там обладателя золотых глаз. Он его нисколько не боялся, он просто... А вот что это «просто» понять он не мог. Хотелось просто от него огородиться, не давая приблизиться к себе, Якша переворачивал внутри него всё одним своим присутствием, он терялся в его глубоких глазах, которые всегда глядели на него, и ни разу за все их стычки и неловкое молчание Адепт не уводил взгляда, ставив этим в тупик, заставляя сердце от чего-то биться чаще, а дыхание сбиваться. И он не понимал — почему. Почему Сяо одним своим словом мог вывести его из себя, почему незаметно для других одаривал его ухмылкой, суживая глаза, и склонялся над ним, метая взглядом молнии и что-то ехидно говоря в самое лицо. Ночью он почувствовал между ними что-то странное, он хотел, чтобы тот ушёл, но его заботливые руки было так приятно ощущать на своём израненном теле, которые касались с осторожностью, с которой бегал по нему и его взгляд, будто он старался запомнить и изучить Итэра всего. В какой-то момент он даже перестал понимать: от чего алели его щеки, и от чего жар становился всё сильнее, от плохого самочувствия или от Якши, что крепко прижимал к себе. Вспоминая это, парень вновь краснеет, прикрывая глаза и пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Он убеждает себя, что нет ему дела до этого Адепта, а сердце успокаиваться не собирается, от мысленно произнесенного имени заводясь всё сильнее. Кажется, он по полной влип. — А потом Гоба вдруг… Паймон прерывает негромкий стук в дверь, после чего та медленно отъезжает в сторону, впуская гостя с подносом в одной руке и маленькой тарелочкой в другой. Она тут же забывает о чём говорила, радостно подлетая к нему и принимая протянутый ей подарок в виде слаймового желе. — Спасибо, Чжун Ли! — улыбается она ярко, отставив пока своё лакомство в сторону, и ставит поднос с зелёным чаем и печеньем лотоса на прикроватную тумбу. Итэр, возвращаясь в реальность, благодарно ей кивает, переводя взгляд на Властелина Камня, который немного даже удивил своим появлением, хотя с учётом того, что Чжун Ли всегда был близок к своему народу, а сейчас он уже более не являлся здешним Архонтом, удивительного в том, что решил навестить друга, ничего и не было. — Не помешал? — спрашивает он, присаживаясь в мягкое кресло, обтянутое бордовой бархатистой тканью, с изящными подлокотниками из тёмного дерева и сплетениями дивных узоров на них. — Нисколько, — хрипло отвечает Итэр, тут же прокашливаясь. Чжун Ли проходится по нему взглядом, подмечая появившиеся под глазами тёмные круги явно от бессонной ночи, болезненную бледность и неестественно яркий румянец на щеках, а глаза такие пустые, будто юноша находился совершенно не здесь. — Паймон, кажется, хозяйка что-то ещё приготовила специально для тебя, не хотелось бы тебе взглянуть? — подаёт голос он, переводя взгляд на уминающую сладость девчушку, которая, быстренько запихнув в себя остатки, покидает комнату, дожевывая на ходу. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он уже у Итэра. — Хреново, ещё хуже, чем вчера, — отвечает тот, прокашливаясь. — Я так себя не чувствовал после того, как сражался с Лавачурлом на Драконьем хребте, и после мы с Паймон застряли в метели, а я всё это время ещё и болел. И, честно говоря, думал, что хуже и не бывает, — усмехаясь говорит он и корчится от боли, прикрывая глаза и концентрируясь на дыхании. Чжун Ли поднимается со своего места и подходит ближе к нему, наклоняясь и рассматривая его лицо, Итэр смотрит устало в ответ, он снимает перчатку, прикладывая ладонь к его лбу, горячий, хотя может быть эта рука у него холодная после контакта с прохладной кожей перчатки, что не давала телу нагреваться, а после берёт уже его за руку, слегка удивлённо округляя глаза, ладонь путешественника холодна словно лёд. — Думаю, тебе бы не помешало немного солнца и свежего воздуха, — выносит свой вердикт он, натягивая обратно перчатку, Моракс протягивает ему руку, предлагая помочь подняться. — Пожалуй, — согласно кивает Итэр, взяв его за руку и с трудом поднимаясь. Они неуклюже бредут к балкону, парень держится и за штатив с новой капельницей, которую с трудом поменяла заходившая Чи Чи, что сидела на руках у Итэра, пока заменяла мешочки, и за руку мужчины, ступая медленно, ибо сегодня ноги будто бы превратились в вату, не давая нормально ими ни шевелить, ни уж тем более нести на них себя. Он опускает свои опоры, наваливаясь на перила, и дышит тяжело, словно только что откуда-то бежал, однако приятно вот так оказаться под лучами тёплого, но не обжигающего кожу солнца, подставляя лицо под ласковый ветер, что приветливо лижет горящие огнём щёки. — Тебя что-то беспокоит, друг мой? — спрашивает Моракс, скрестив руки на груди. — Ничего? — задумчиво отвечает Итэр, не понимая, почему вдруг мужчина спрашивает об этом. — Круги под глазами явно не возникают у человека, который провёл спокойную ночь. Он не хочет отвечать и рассказывать о своей тяжёлой ночи, о мучениях в кошмарах и постоянных пробуждениях, о кружащейся голове и жаре, что становился только сильнее, и уж тем более о пришедшем к нему Адепте. — Я в порядке, — только бурчит почти неслышно юноша. Чжун Ли разочаровано хмыкает, недовольный ответом, но другого он и не ожидал от упрямого паренька, который не любил принимать помощь и заботу, стараясь казаться сильным и самостоятельным. Архонт какое-то время молча смотрит на него, решая пойти другим путём. — Именно так и ответил мне Защитник Якша, — говорит он, а слова моментально вызывают желаемую реакцию. Зацепил, заинтересовал, что видно по чуть ожившим глазам, в которых эмоции разом сменили одна другую. Тут и непонимание, а следом и удивление, которое повлекло за собой интерес. — Что? — хлопает глазами Итэр, теряясь от внезапного упоминания Адепта. И как только он узнал? — Сам погляди, — предлагает ему мужчина, кивая вниз в сторону моста. Путешественник не понимает, куда он должен смотреть, пока не натыкается на разруху у ручья и суетливых работников постоялого двора, что сетуют на хаос, пытаясь его прибрать и подлатать. Итэр выдыхает удивлённое «ни хрена себе», не сразу улавливая: к чему ему вообще требовалось сюда посмотреть, но стоит осознать, что это произошло по вине Сяо, удивляется ещё сильнее, переводя взгляд на Чжун Ли, будто ища подтверждения или опровержения своих мыслей. И всё же парень он догадливый. Немой вопрос Моракс улавливает сразу, кивая ему, и Итэр путается только сильнее, не понимая ни причин, из-за которых это произошло, ни зачем мужчина решил ему это показать. Мозг начинает кипеть, вызывая головную боль, и парень слегка закипает, раздражённо потирая виски, он предчувствует, что неприятного разговора не избежать, поэтому начинает первым: — И что вы этим хотели мне сказать? — Что между вами произошло? — спрашивает сразу в лоб он. Он стискивает зубы, обречённо вздыхая, но отвечает: — Ничего. Он пришёл, не собирался оставлять меня в покое, я разозлился, он ушёл, и всё. Про их гляделки, про то, как Сяо подхватывал на руки, сбивая дыхание, заставлял краснеть, когда обвивал рукой талию, и смущаться того, как заботливо отвёл до кровати, помогая опуститься на неё, а после ещё долго находился с ним, рассказывать как-то совсем не хотелось. Итэр не хотел об этом даже думать, потому что мысли забивали куда-то в угол, и он смотрел на всё это оттуда, не понимая, что с ним происходит, и что со всем этим теперь делать. Прежде он никогда не чувствовал ничего подобного к кому-то, он всегда был вместе с сестрой, а впереди были только новые горизонты и приключения, и ничего другого ему было не надо. Это странное влечение, возникшее из ниоткуда, нервировало его всё сильнее, он не понимал, почему так тянет, а потом, вглядываясь в горящие глаза, вдруг приходит раздражение. И это всё так выматывает и злит. Ну, понеслось. Вздыхает он, а щёки вновь алеют сильнее. Моракс, наблюдая за мысленными терзаниями парня, молчит, прекрасно понимая, что правды он не услышит, но и так догадываясь, что у них происходит, хотя Итэр всё же более разговорчив и менее упрям, чем Сяо. Этот хоть слушает и отвечает более, чем односложно, он много вздыхает, бурчит себе под нос, но всё же не играет в молчанку, раздражённо шипя и закатывая глаза, как делал всегда Адепт, стараясь быстрее смыться. Эти двое так похожи. У них разные судьбы, но оба несут на себе груз ответственности, изнурённые пережитками прошлого и тяжестью нежеланного ими настоящего. Чжун Ли отчего-то думал, что наоборот они должны поладить и сблизиться, но один отталкивал, как и всех, второй же бесился от этого, и удивительно уже то, что Якша реагировал на это, в ответ усмехаясь. Как дети малые. — Знаешь, иногда, чтобы лучше понять кого-либо, достаточно просто заглянуть за его маску, — подаёт голос Архонт. Итэр, уловив сказанное, смотрит на него недовольно, не понимая, откуда вообще у него интерес относительно отношений, касающихся их двоих. — Не собираюсь я его ни понимать, ни заглядывать под его маску, — с некой резкостью произносит он. — И вообще, мне всё равно, что там творится у него в голове. — Если бы то действительно было так, я бы не стал давать тебе советов. И, чёрт побери, как же он прав. Парень слегка запрокидывает голову, морщась, но соглашаясь с его словами. Властелин Камня был слишком внимателен к мелочам, которые не могли заметить в себе другие, он подмечал каждую деталь, анализируя её, делая выводы и приводя различные исходы и аргументы, мог убедить любого в чём-либо. Может, ему просто повезло, что Итэр был более сговорчивым и вдумчивым, но его слова явно оказали нужное воздействие. Путешественник и вправду не особо хотел сближаться с Якшей, он не любил таких людей, что вели себя холодно и отстранённо, хотя и сам был таким до встречи с Паймон, которая первое время не затыкаясь жужжала под ухом, и неимоверно выводила этим из себя, когда он предпочитал только тишину и спокойствие и изо дня в день тонул в боли прошлого и страхе перед пугающим будущем без любимой сестры. Ему не хотелось видеть в нём себя и уже тем более пытаться его понять тоже, но зачем-то продолжает думать о нём, раздражаться от этих мыслей, но при этом прокручивая в воспоминаниях все их встречи снова и снова, вот и книгу о «Защитниках Якша» взял почитать перед случившимся хаосом с Осиалом, чтобы хоть немного больше узнать о недоступном Адепте. И зачем только спрашивается? Этих «зачем» и «почему» было настолько много, что он просто устал задаваться бесконечным множеством вопросов и, наверное, уже даже смирился, незаметно для себя только больше подогревая свой интерес. Они возвращаются в комнату, Чжун Ли протягивает ему книгу о мифах и легендах Ли Юэ, которую Итэр искал в свободное время от беготни и поручений Гильдии, он благодарно улыбается, рассматривая, наконец-то, полученную книгу, что так сильно хотел прочитать, и кладёт её в ящик тумбы под уже имеющееся там чтиво, которое достал из походной сумки сегодня утром. — Вряд ли эта книга сможет тебе поведать то, что ты так хочешь узнать, — говорит Чжун Ли, узнав по изумрудной обложке том из коллекции «Скрытые чудеса и фольклор Ли Юэ» — «Якши: Защитники Адептов». — Не легче ли услышать это из первых уст? Путешественник закрывает ящик, чуть более резко, чем планировал, создавая хлопок, он, усаживаясь на кровать, скрещивает руки на груди, устремив на него взгляд: — Чем? Он мало того, что отвечать не станет, так ещё и только больше выведет меня из себя. — И отчего же ты так зол на него? — Сам не знаю. В воздухе повисает тишина, у юноши вновь начинает кружиться голова, и он заползает под одеяло, укладывая голову на подушку и нащупывая под ней печать, облегчённо вздыхает. По крайней мере, она точно успокаивает его своим наличием. Чжун Ли говорит, что тогда не будет мешать его отдыху своим присутствием, малость из того, что он хотел – услышал, этого пока и хватит. И, прежде чем удалиться, просит путешественника перекусить: «от чая сразу станет получше». Итэр, конечно же, в этом сомневается.
