И всё же ты меня бесишь

      Небо хмурится только сильнее, переливаясь розовыми оттенками от мерцающих молний, следом за которыми тут же идёт оглушающий раскат грома. Море темнеет, волнуется, бьётся о скалы острыми шипами волн, будто вот-вот обглодает и расколет древние породы. Адепт сидит на самой вершине, смотря в открывающуюся всё больше воронку с непроглядной внутри тьмой. Он несколько часов выслеживал умчавшуюся в ночи тень и, наконец-то, нашёл её пристанище в морской адской пучине, откуда веет холодом, страданиями и ужасом. Портал в бездну только открывается, разрастаясь в диаметре, значит, ещё не поздно искоренить отродье тьмы на корню. Всё это время остатки воли Архонта Вихрей тянули из Итэра силу, словно паразит, высасывая жизненные соки из и без того слишком пострадавшего парня. Сунься туда и есть высокая вероятность не вернуться, даже для Адепта, даже для такого как Сяо. Во тьме нет света, а любая его капля тут же будет поглощена. Мысли сменяют одна другую, волнение и злость кружат голову, заставляя его цокнуть языком и нахмурить брови. Итэр. От произнесенного мысленно имени внутри скручивается всё тугим узлом, выбивая воздух из лёгких, и бесконечное «не понимаю» эхом раздаётся в голове. Он уже в районе получаса терзается от метаний своей души и не может из-за этого сделать то, что делать должен. Душа должна быть спокойна. Страх обратиться и исчезнуть давно перестал преследовать его, Сяо полностью гармонирует с собой и контролирует эмоции и мысли. Контролировал. Итэр переворачивает в нём всё, когда он так старательно приводил в порядок каждую деталь своего внутреннего мира, большинство из него закрывая на замок.       — Не понимаю, — вздыхая, произносит он вслух. И этого непонимания бескрайний океан, который заполняет его всего всё сильнее, сколько бы не наблюдал за путешественником, сколько бы не пытался приблизиться, поговорить, чтобы хоть немного стать ближе и, наконец-то, понять его. Но как понять кого-то, когда не можешь понять самого себя? Гармония разрушена, воцарившийся хаос господствует над всегда холодным и трезвым разумом, глубокая степень спокойствия, которой так отчаянно добивался, трещит по швам. И все из-за одного путешественника, которого может потерять, если не поторопится. Стал бы он рисковать ради кого-то другого? Нет. Сяо знает, чем чревато заражение скверной, остатками злобы Архотнов, она разрушает, стирает сознание, превращая в безвольную озлобленную марионетку, постепенно пожирая и саму плоть, и единственный правильный вариант в этой ситуации — убить зараженного ритуалом очищения, скверна растворится, а пристанище духа, если он управлял издалека, запечатать. Ритуал убивает носителя, и нет гарантии, что если он сиганет в этот ад, разыщет и уничтожит сгусток что-то изменится, а сам он может не вернуться и подвергнуть опасности других. Но это Итэр… И что же с того? Какая разница — кто? Но разница есть, она ощущается так сильно, только оттого и всё волнуется внутри, торопит, заставляет тревожиться и чуть ли не волосы на голове рвать от непонимания своих же чувств и мыслей. С чего вдруг? Что это? Почему он? Он зажмуривается, успокаивая сбившееся дыхание, а в следующую секунду уже летит вниз на встречу бездне, будучи уверенным, что только путешественник способен дать ему ответы.       Темно. Вокруг густой, чёрный, как смоль, туман, от которого разит гнилью, затхлостью и кровью, а привкус метала противно ощущается на языке, невозможно сделать вздох полной грудью — от воздуха здесь жжёт лёгкие, а в носу неприятно свербит. Сильный ветер практически срывает с него маску и не даёт и шагу сделать дальше, практически сдвигая Якшу с места. Вокруг крики отчаяния и плачь, смешивающиеся с завываниями ветра. Это она, другая сторона, которая тянет со всех сторон свои ужасные костяные руки безумия и смерти, сковывая и вырывая последний воздух из лёгких, заполняя их вязкой смолой. Сяо падает на колени, держась за копье, надрывно кашляет, выхаркивая чёрную жижу, которая растекается под ним опутывая ноги и руки. Перед ним предстают обезумевшие бесформенные Якши, они скалят свои острые зубы, рычат, смотрят на него своими горящими пустыми глазницами и медленно приближаются, протягивая к Адепту свои когтистые руки. Ему даже не страшно, только больно, он задыхается с каждой секундой всё больше, а в глазах темнеет. Мысли путаются от оцепенения всего тела, он совершенно не рассчитывал на то, что буквально угодит на ту сторону, потому что до этого бывал лишь на её пустынных окраинах, менее жутких и тёмных.       — Нет... — хрипло выдавливает он, закашливаясь. Якша хватается второй рукой за копье, прикладывая неимоверную силу для того, что выдернуть себя из вязкой субстанции, боль иглами втыкается со всех сторон, будто бы разрывая плоть с каждым минимальным напрягом мышц, в попытке поднять себя на ноги. Он стискивает зубы, кусает губу, чтобы прийти в себя, но воздействие окутавшего его безумия не слабнет. Оно держит его крепко, злорадно смеётся и тянет в себя сильнее, желая сожрать всего без остатка. Сяо… Тихий слабый практически неразличимый шёпот вдруг доноситься до него, словно луч света, который проясняет рассудок. Вот только следом его тут же глушит другой рычащий «Алатус, хватит, идём с нами».       — Босациус?.. — хрипит Якша, видя размытый силуэт, что всё ближе и ближе. Сяо… Громче, настойчивее со стоном боли, прорываясь сквозь заполнившую сознание тьму. С-Сяо… Сяо! И тут отчаянный вопль буквально звенит у него в голове.       — И…тэр… Тёмная энергия, окутавшая его уже полностью, пронзается сверкающими синими с отливом бирюзового копьями, разрываясь на мелкие кусочки под крики местной жути. Он вновь встаёт на ноги, сжимая в руке копье и идёт к сгустку в самом центре, которого до этого не увидел из-за напавших галлюцинаций. Сгусток ширится и пульсирует, пуская волны в сторону Адепта, намереваясь смести его с ног, но тот только больше выпускает элементальной энергии, придавая своей поступи твёрдость. Он снова слышит в голове крик и стискивает зубы от боли в сердце из-за его болезненности и отчаяния. Голос с отзвуком демонического, почти не похожего уже на человеческий, заставляет его остановиться и позволить густому марку окружить себя. Не для того, чтобы сдаться, а поглотить, сейчас ему не страшно, у него только одна цель. Тьма наполняет тело, словно вгрызаясь в него, больно, но при такой пульсирующей волне, что обретает форму и делится на круги разной плотности, ему не хватит своих сил даже на минимальный рывок к сгустку. Адепт сквозь маску злобно смотрит на шарообразную субстанцию. Во тьме глаза его светятся так ярко, отдавая краснотой, будто бы их отблики прорывают чёрный туман. Только дождись меня. Сорвавшись с места, Сяо одним прыжком попадает во внутренний круг и со собранной мощью пронзает копьём сгусток, протыкая его параллельно множеством элементальных копий.       — Рассейся и сгинь во тьме! — восклицает он, прорывая черную смоляную сферу, та с пронзительным рёвом лопается, как мыльный пузырь, а её остатки обращаются дымом, бледнея на глазах. Убедившись, что на этом всё кончено, он вновь переносит себя на постоялый двор. Сил осталось чертовски мало и пульс стучит в висках так, что тяжело сосредоточиться хоть на одной здравой мысли, вот и угодил на балкон, вместо того, чтобы оказаться в комнате. Якша недовольно вздыхает, буквально залетает в помещение, на ходу срывая маску и откидывая копье. Итэр дышит тяжело, корчась от боли на кровати и обливается потом, тёмная аура спала, но скверна всё ещё не рассеялась до конца.       — Сяо… — хрипит он, прокусывая губу до крови. Голос прежний — это определённо хороший знак. Адепт подходит к нему, вновь нависая сверху, и изучает взглядом. Скверна словно чешуя, спадает, но настолько медленно и неохотно, что неизвестно сколько это может продлиться, если оставить всё как есть. Путешественник открывает глаза, свои обычные прекрасные песочные глаза, в слезах смотря на Якшу, у которого под этим страдальческим взглядом от чего-то внутри всё сжимается. Он одними губами шепчет его имя, только сильнее всхлипывая. Итэр явно не ожидал, что Сяо помчится его спасать, что вновь вернётся к нему, и оттого и заливается слезами, ведь, как и Якша, пылал от своих чувств, так и не в силах их осознать.       — Будет больно, но потерпи. Юноша ничего не успевает ответить, как вдруг воздух вышибает из лёгких и самого его дугой выгибает от боли. Скверна разлетается из него в стороны, тут же растворяясь, а изо рта вылетает небольшое чёрное облачко, которое под взглядом Адепта тут же испаряется. Он повторно пускает через него поток своей элементальной энергии, от чего Итэр хрипло кричит, пока его голос не тонет под ладонью, накрывшей рот. На улице ночь, более того лишняя паника набежавших постояльцев будет только мешать, а если в округе появились другие духи, им легко будет обнаружить слабое звено уже подвергнутое потустороннему покушению и поглотить. Путешественника всего трясёт, он плачет навзрыд, хмурясь. Адепт понимает, что не сможет его удержать одной рукой, что придавил к груди и рассеивает скверну. Внутри у него ураган эмоций и единственное, что ему приходит на ум задействовать вторую руку, чтобы не давать ему дёргаться. Итэр вновь распахивает глаза, когда чувствует чужие губы на своих, его будто разрывает на части от боли и прокатившегося по телу тепла, что оседает приятной тяжестью, приглушая режущие ощущения. Он вцепляется рукой Якше в плечо, но не отталкивает, а только крепко держит. Сяо целует как будто бы зло и отчаянно, терзая его губы, проникая языком в горячий рот и исследуя его полностью. Будто кричит о своём замешательстве, будто тут же принимает свои чувства, смягчаясь и мягко посасывая нежные губы поочерёдно. Парень под ним задыхается, вздрагивает всё больше от увеличившегося в теле элементального холодного потока, и несдержанно отвечает на поцелуй, обхватив второй рукой шею Адепта. Они целуются отчаянно в ветряном вихре, что вырвался наружу, уничтожая остатки тьмы, он не настолько силён, чтобы причинить вред окружению, но его вполне достаточно, чтобы окончательно потеряться в друг друге. У Итэра опухли губы, но он отрывается лишь, чтобы поймать немного воздуха, убирает руку с плеча Адепта, в которое так сильно впивался, и хватается за край подушки, а после тянется вновь к губам, которые и без его устремления примкнули к его. Я понимаю, понимаю, понимаю… Крутится в головах обоих, но слов сейчас не найти. Понятно всё и без них. Они утонули в этом своём безумстве, разделяя общее горе и переживания. Уловив, что скверна наконец-то полностью рассеялась, Сяо перемещает руку на свободную ладонь Итэра, что беспокойно сжимает подушку, та тут же встречает протянутую ей, сплетая пальцы, словно нуждаясь в поддержке. Проходит ещё немало времени прежде, чем они оторвались друг от друга, наполняя комнату звуками тяжёлого дыхания. Якша затуманено смотрит на него, подмечая раскрасневшееся лицо, припухшие губы, налившиеся алым, и блестящие выглядывающие из-под слипшихся от слёз ресниц глаза. Итэр, встретившись взглядом с таким же растрепанным и раскрасневшимся Адептом, неловко прикрывает глаза рукой, обессиленный, но всё же не может отделаться от чувства смущения и возбуждающего тепла, разливающегося по телу. Его мелко потряхивает, а он всё так же лежит под ним и не может даже свести ноги из-за восседающего между ними Якши, в желании закрыться и спрятаться. Сяо молчит, не решаясь что-либо сказать, так как неловкости и смущения исходящего от Итэра хватает на них обоих. Парень внезапно обмякает, а дыхание выравнивается, и, убрав руку с его лица, Адепт видит, что тот уснул. Слишком много энергии у него ушло на то, чтобы стерпеть боль и жар, а ещё и Сяо целовал того чуть ли не до потери сознания из-за нехватки кислорода. Ему вдруг становится стыдно, что так набросился на него, да и услужливо подкатывают воспоминания о том, как грубо разговаривал с ним недавно. Обтерев открытые участки тела полотенцем и уложив Итэра аккуратно под одеяло, он ещё какое-то время сидит рядом с ним на кровати, поглаживая по спутанным волосам. Путешественнику нужно отдохнуть, а Якше как следует всё обдумать и разобраться в себе.

✧ ✧ ✧

      Когда Итэр открывает глаза перед ними всё плывет, от такой картины, его тут же мутит. У него ужасно болит голова, и жарко так, словно на улице +40, не меньше, но сил, чтобы сбросить одеяло с себя у него нет, только и остаётся безвольно лежать и мучиться от духоты. Он слышит, как отъезжает дверь и в комнату заходят двое, негромко разговаривая. Путешественник прищуривает глаза, чтобы разглядеть вошедших, и, узнав в одном из них Сяо, пытается позвать, но губы лишь только немного шевелятся, а звука никакого не выходит. Что за чёрт. Психует он мысленно и решает послушать, о чём они говорят.       — Не может быть такого, чтобы я не заметила тёмную энергию, — возмущается негромко Чан Шэн, от чего её голос походит на шипение.       — Однако его телом овладели остатки Архонта Вихрей, — недовольно отвечает Адепт, скрещивая руки на груди.       — Между прочим, твоя работа и состоит в том, чтобы изгонять подобного рода духов.       — Я свою работу знаю, вопрос в том, почему вы некомпетентно подошли к своей.       — Ах ты…       — Чан Шэн... — вмешивается Бай Чжу, а та обиженно отворачивается. Картинка перед глазами размывается сильнее, и ему приходится прикрыть глаза, продолжая подслушивать их разговор.       — Мы действительно недоглядели, возможно энергия начала расти недавно, — говорит лекарь.       — Как я уже говорил в хижине, её трудно было заметить, и даже я сомневался в её присутствии из-за множественных энергетических потоков после пробуждения Осиала, — отзывается Сяо. — Однако я не собирался ни в чём вас обвинять, меня интересует состояние Итэра на данный момент. Упомянутый парень, усиленно делает вид, что всё ещё спит, хотя он, наверное, настолько плохо выглядит сейчас, что походит разве что на мёртвого, но никак не на проснувшегося. Лекарь уже успел осмотреть его раннее, пока парень крепко спал, и по новой перевязал и обработал ему раны, поставив капельницу и принеся новый лечебный кристалл. Он окидывает его взглядом, подмечая, что кожа понемногу уже приобрела более живой оттенок и щупает пульс, мягко касаясь пальцами запястья.       — Стабильное, кристалл своё дело делает, да и капельница ему поможет.       — А что с жаром? Он всю ночь был словно кипяток.       — Не волнуйтесь, жар у него от усталости, и сейчас лучшее лекарство для него — сон. Сяо кивает, потирая переносицу, он и сам выглядит не лучше. Всю ночь прислушивался к его дыханию, которое то учащалось, то прерывалось, парень беспокойно метался по постели и только после того, как Якша положил ему на лоб холодное полотенце, успокоился. Помимо этого, он ещё и умудрялся размышлять над тем, что ему теперь делать дальше, ведь не мог же он просто сделать вид, что ничего не произошло, а если бы тот спросил, списать на бредни из-за состояния путешественника. В прочем, мог, но от чего-то очень сильно не хотел. Он весь потрепанный с ссадинами на лице, потресканными губами, с запекшейся кровью под нижней и глубокой раной на плече, а обычно яркие глаза словно потемнели, и весь его вид кричал об усталости и недовольстве. Бай Чжу оборачивается, глядя на него, и вновь предлагает:       — Может, всё-таки обработать ваши раны или хотя бы перевязать?       — Я в порядке, — только говорит он. Через пару минут разговоры стихают, Итэр слышит тихий шелест ткани, наверное, Адепт скинул перчатки, а затем негромкие шаги в его сторону. Он с трудом заставляет себя открыть глаза вновь и смотрит на приближающегося к нему Якшу.       — Очнулся? — произносит он, присаживаясь рядом, — Много ли ты слышал? Тот выдавливает из себя какой-то хрип и закашливается. Сяо усаживает его на кровати, поставив подушку за спиной, и протягивает стакан воды. Путешественник жадно пьёт, поморщившись от неприятного ощущения холодной влаги в иссушенном горле.       — С самого начала, — тихо говорит парень. Он собирается спросить о его состоянии, но зная Якшу, решает всё же не концентрировать на этом внимание. — Я думал, ты уйдёшь.       — Собирался, — кивает Сяо, смотря на него. — Но это не решит то… Он вдруг запинается, отводя взгляд, и сжимает руку в кулак, чувствуя наполняющие скованность и не уверенность. Итэр осторожно кладёт ладонь поверх его и, дождавшись, когда тот вновь посмотрит на него, продолжает:       — То, что между нами? Сяо вздыхает, не зная, с чего начать разговор, и вдруг бросает:       — Прости.       — За что? — путешественник удивлённо хлопает глазами.       — Я пытался огородиться от тебя и общался резко и неприятно.       — Будто я лучше, постоянно же подначивал тебя.       — Вот только я понял... — Адепт замолкает, сжимая ладонь Итэра в своей. Ему ужасно неловко и тяжело решиться произнести то, что собрался сказать, ведь раньше не говорил этого никому. — Что делить тебя ни с кем не хочу. Путешественник замирает и будто бы перестаёт дышать, он, конечно, ожидал, что Якша это скажет, но не так же сразу в лоб. Итэр краснеет, желая куда-нибудь спрятаться, и прикусывает губу, отворачиваясь. Он ужасно смущён, и как на зло, ещё вспоминает их поцелуй. Горячий и дурманящий.       — Итэр, для меня это в новинку, поэтому не молчи, пожалуйста, — негромко говорит Сяо, от чего его голос звучит ещё ниже и тягуче, а у путешественника мурашки от него проходят.       — Прости, я просто смущен, — отвечает он так же тихо. — Честно говоря, для меня тоже. Хоть я и много путешествовал, ты первый, кто так… Понравился мне, — с трудом заставляя себя посмотреть на Адепта, он мягко улыбается, продолжая: — Сейчас я думаю, что всё началось с того, когда увидел тебя. Ты очень красивый, Сяо, и у тебя приятный голос, да и в целом что-то в тебе такое, что притягивает к себе, по крайней мере, меня. Если мы не ругались, с тобой было очень комфортно, да и даже в те моменты, я не мог отвести взгляда от твоих глаз. Он тараторит так быстро, что Якше приходится приложить палец к его губам, у него у самого слегка алеют щёки, ведь он ему буквально пару слов сказал, а Итэр тут целую триаду.       — Я пытался огородиться, потому что чувствовал, что ты не простой человек, и мне было страшно сближаться с тобой, так как раньше я ни с кем близко не общался, но от чего-то, видя как ты тянешься ко мне, я всё больше тобой интересовался, — говорит Сяо. — И да, ты сам очень красивый, я не встречал людей, красивее тебя. Путешественник не находит больше слов, он тянет Адепта на себя и осторожно, практически невесомо целует. Ему кажется, что сейчас это самый правильный вариант, чтобы завершить столь смущающий и неловкий разговор.       Хоть для Адептов подобные ранения, как у Сяо сейчас, всего лишь царапины, которые довольно быстро проходят сами по себе, под непреклонным взглядом Итэра, настаивающим на оказании первой помощи, он решил засунуть своё упрямство куда подальше, покорно подавая ему аптечку и свои руки. Путешественник очень бережно наносил заживляющую мазь на сбитые костяшки, заклеивая пластырями и забинтовывая, он обработал рану на плече, прикладывая компресс с лекарственными травами, и вот теперь предельно осторожно проходится чем-то прижигающим по ссадинам на лице. Сяо всё это время лишь молча за ним наблюдал, поворачиваясь к парню так, чтобы ему было удобно. Юноша внимательно рассматривал его ранения, подбирая после лекарство, аккуратно прикасался к нему, боясь сделать больно, буквально окружая Якшу заботой. Тот невольно засматривается на его лицо, восстановившее нежный молочный оттенок, его глаза, в которых вновь такой живой и тёплый блеск, на слегка прикрывающие их пушистые ресницы и розовые всё ещё немного красные после поцелуя губы. Он вздрагивает и шипит от неприятного жжения под губой, когда Итэр прижигает рану под ней, тот сначала отшатывается от неожиданности, а потом обхватывает ладонями лицо, приближаясь, и дует. Адепт от такого действия аж замирает весь, не решаясь даже голос подать.       — Так лучше? — негромко спрашивает путешественник, посмотрев ему в глаза, и, замечая в какое состояние ввёл Якшу, сам краснеет, отводя взгляд, но руки убирать не спешит. Сяо кладёт ладони поверх его и также тихо отвечает:       — Лучше. Он приближается к нему, приподнимая голову за подбородок и нежно целует, сминая губы своими, а тот смущённо отвечает. Сяо проникает языком в рот, играясь с его, вылизывая и посасывая губы, целуя до нехватки воздуха, он заваливает парня на кровать, нависая сверху, а Итэр буквально плавится под ним, тихонько постанывая в губы. От каждого его прикосновения бегут мурашки, они настолько нежны, приятны и так желанны, что парень словно превращается в один комок нервов, бурно реагируя даже на простое касание. Адепт проникает под его кроп-топ, касаясь затвердевших сосков, обводя пальцами ареолы, и сжимает, оттягивая, заставляя Итэра шумно выдохнуть. Он спускается поцелуями ниже, целуя в подбородок, в шею, прикусывая шёлковую кожу и оставляя яркий засос, парень выгибается, запрокинув голову и дышит тяжело через приоткрытый рот. Сяо сдергивает с него топ, открывая вид на подтянутую юношескую грудь, засматриваясь на набухшие от возбуждения аккуратные бусины, которые так и манят к себе. И он склоняется к ним, обводя языком, прикусывая и посасывая каждую поочерёдно, срывая сладкие стоны с припухших губ. Итэр кладёт ладонь ему на плечо, сжимая, чтобы как-то сдержать себя и не потеряться от столь дурманящих прикосновений. Якша спускается ниже, проводя языком по слегка вырисовывающемуся прессу и целует в мягкий живот, он отстраняется лишь за тем, чтобы стянуть с парня штаны вместе с уже мокрым бельём. Небольшой аккуратный орган вовсю стоит, мелко подрагивая, а налитая красная головка, так и сочится смазкой, что обильно стекает по стволу. Путешественник краснеет, видя, как Сяо замирает заворожено рассматривая его всего, он пытается свести ноги, но Адепт перехватывает его под бёдра, сжимая ляжки. Он далеко не профи в этих делах, однако понимает, что без смазки никак. Под руку попадается заживляющая мазь, у неё гелевая текстура, сама по себе не жжется, лишь немного холодит. Должно подойти. Он смазывает пальцы и касается тут же сжавшегося кольца мышц, осторожно проводя по кругу, расслабляя, и проникает внутрь на одну фалангу, а потом и вовсе вставляет полностью. Итэр чувствует себя странно, однако совсем не больно, он, конечно, понимал, что это всё происходит как-то так, но что от этого испытываешь по итогу? Внимательно следя за выражением лица путешественника, Сяо медленно добавляет второй палец. Парень морщится лишь на самом входе, а потом вздрагивает и выгибается, когда длинные пальцы начинают двигаться, что-то задевая внутри и этим пуская непонятные разряды, из-за которых поджимаются пальцы на ногах. Адепт тяжело вздыхает, своё возбуждение уже тоже достаточно давит на штаны и нервы, и он еле сдерживает себя, концентрируясь на подготовке. Итэр уже несдержанно стонет, когда внутри скользят свободно три пальца, то ускоряясь, то замедляясь, его выгибает дугой и член поддергивается от волны мурашек, что вновь пробегает по телу из-за задетого комка нервов.       — Сяо… — стонет он, облизывая губы, и фокусирует размытый взгляд на Адепте. У того тоже проступил румянец, и майка прилипла к телу, он смотрит на путешественника горящими возбуждением яркими глазами, от чего тот смущается, но говорит негромко, отводя взгляд: — Войди в меня… Получив зелёный свет, у Якши срывает тормоза. Он буквально за пару движений снимает с себя ненужную одежду, наносит мазь на пульсирующий орган и приставляет к кольцу мышц, медленно заполняя собой. Оба замирают. Большой, очень. Итэр задерживает дыхание, зажмуриваясь, не больно, но явно очень дискомфортно. Он пробует расслабиться и аккуратно движется сам, насаживаясь полностью, из-за чего рельеф органа проступает даже на животе. Сяо и вовсе из последних сил держит себя, чтобы дать парню привыкнуть, а не резко толкнуться на встречу его осторожным движениям.       — Итэр, я больше не могу, — шепчет он, а от его глубокого хриплого от напряжения голоса вновь пробегают мурашки. Парень лишь слегка кивает ему в ответ, и Адепт, начинает двигаться, стараясь не наращивать резко темп, хотя уже просто не может, он просто хочет его до того, что искры летят из глаз, до его громких несдержанных стонов, до скомканных простыней и сладкой неги по всему телу, чтобы он весь был полностью только его. Итэр к своему удивлению быстро привыкает, расслабляясь и подмахивая бёдрами на встречу ускорившимся толчкам. Каждый раз проникая внутрь, крупная головка проезжается по заветной точке, принося целую волну наслаждения. Он извивается под ним, стонет и выгибается при особо глубоких толчках, прикусывая губу и закатывая глаза. Сяо смотрит на него: длинные пшеничные волосы разбросаны по подушке, чёлка и вовсе стоит в разные стороны, он весь раскрасневшийся и влажный, а в полуприкрытых ресницами глазах, что смотрят в ответ, пьяная дымка. Такой пошлый и сладкий.       — Я так понимаю, ты всё же решил предложить мне душу и тело? — вдруг произносит Адепт, слегка усмехаясь. Путешественник краснеет и недовольно суживает глаза, фыркая в ответ:       — Иди ты к чёрту.       — Ты не представляешь, сколько я уже бывал там. Итэр закатывает глаза и тянет его за шею к себе, сцеловывая с губ его ухмылку, которая так и пленит собой, и слегка кусая за них в отместку на смущающее напоминание. Сяо низко рычит ему в губы, входя особенно глубоко, от чего путешественника дугой выгибает, он впивается короткими ногтями ему в плечи, прерывисто дыша, а Якша, пользуясь возможностью, вновь утыкается ему в шею, целуя, кусая и оставляя свои метки. Мой.       — Сяо-о, — выстанывает Итэр, прижимаясь к нему ещё ближе. Адепт на это лишь целует его во влажный лоб, поглаживая по бёдрам, и снова делает глубокий толчок, из-за чего путешественник прикусывает губу, чтобы просто не раскричаться в голос, и изливается, сжимаясь вокруг рельефного органа. От тесноты Якша шипит, кусая его в плечо, и кончает следом, заполняя горячей вязкой спермой. У обоих нет сил даже отлепиться друг от друга, так и оставаясь в прежней позе. Итэр всё ещё дрожит от приятной разрядки, дыша через приоткрытый рот, и обнимает Якшу за плечи. Его глаза прикрыты, а ресницы подергиваются, и Сяо наклоняется ближе, мягко целуя в веки, и бесконечно смотрит на него, не в силах насмотреться.       — Это просто безумие, — шепчет вдруг Итэр, облизывая пересохшие губы. — Ты демон.       — А ты об этом и так знаешь. И снова эта его ухмылка, которая так сильно бесит его, но в тоже время так и манит.

✧ ✧ ✧

      С утра Итэр понимает, что у него болит просто всё, что можно и нельзя, он ударяет лежащего рядом слишком довольного Якшу подушкой, и завернувшись в одеяло кое-как на ватных ногах плетётся в ванную, параллельно отмахиваясь от его попыток подхватить на руки и помочь. Потому что чертовски смущен от совместного пробуждения полностью обнажёнными, потому что бесится, что из-за Адепта у него ноги подкашиваются и всё болит. Он не помнит, как они уснули, но судя по тому, что не обнаружил на себе засохших вчерашних следов, Сяо ещё и умудрился обтереть его.       — О, Архонты, как же неловко. — негромко говорит он себе под нос, и смотрит в зеркало. На шее буквально не осталось живого места, либо укус, либо засос, а про губы и говорить нечего, они до сих пор ужасно красные и припухшие, что их даже немного жжёт. Пока он моется, обнаруживает ещё несколько засосов на себе, животе и груди, а на бёдрах так и вовсе остались синяки от его крепкого захвата. Споласкиваясь, Итэр морщится, когда вода попадает на соски, больно прижигая, и он замечает, что мало того, что они раскрасневшиеся и припухшие, так и всё ещё стоят. Что ты со мной сделал... Думается ему. Обернувшись в полотенце, он выходит, вторым полотенцем суша волосы. И к своему разочарованию обнаруживает, что комната пуста. Он недовольно фыркает, плюхаясь на кровать, и вновь чувствует, как на него накатывает усталость, что даже лень нормально высушить волосы, лишь разбросав их по полотенцу, накинутому на подушку. Путешественник, прикрывая глаза, вздыхает облегчённо, чувствуя себя наконец-то явно лучше, чем во все предыдущие дни. Пусть у него и нет сил, однако от чего-то так приятно и легко. Парень поворачивается, утыкаясь носом в подушку со стороны, где спал Якша, и к своему удивлению слышит запах морской свежести с небольшой горчинкой словно от заоблачного перчика и еле уловимым ароматом цинсинь. Дверь в комнату отъезжает, выпуская в неё аромат благовоний и недавно приготовленного завтрака. Итэру не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто вошёл, ведь уже запомнил лёгкую, но уверенную поступь. Ему вдруг хочется сделать что-нибудь такое, что уж точно выведет вошедшего из его чрезмерно напускного спокойствия, да и просто в отместку на то, что именно из-за него он чувствует себя ужасно усталым, но при этом очень радостным. Он слегка ворочается, добиваясь того, чтобы полотенце поднялось выше, открывая бедро и совсем слегка ягодицу. И по воцарившейся тишине, понимает, что своего добился, улыбаясь краешком губ.       — Кхм, Итэр... — слышит он хриплый сдавленный голос и оборачивается. Такого он не ожидал от слова совсем, удивлённо округлив глаза, от представшей перед ним картины. Красный, как помидор, Якша, с отведенными в сторону глазами и поджатыми губами, замер посередь комнаты, вцепившись в поднос, который слегка заметно вибрирует от трясущихся рук. На подносе же стоят как всегда идеальные блюда: полнолунная яичница, миндальный тофу и две чашки ароматного зелёного чая. Путешественник несдержанно прыскает со смеху, от чего у Адепта краснеют теперь ещё и уши, и даже слегка шея.       — Иди сюда, — отсмеявшись, зовёт его Итэр, похлопывая по кровати рядом с собой. Сяо ставит поднос на столик, подкатывая его к кровати, и опускается рядом, не решаясь взглянуть на искрящегося весельем парня. Тот сам подсаживается ближе и целует в алеющую тёплую щёку, вынуждая Якшу чуть вздрогнуть и тяжело выдохнуть.       — Что ты устроил? — говорит он, всё же посмотрев на него.       — Ты измотал меня, вот и получай, — улыбается Итэр, принимаясь за еду. — Не ожидал я, что Великий Адепт настолько смутится от кусочка обнаженного тела.       — Итэр, ты... Договорить ему не даёт ложка миндального тофу, оказавшаяся во рту, благодаря самодовольному путешественнику, который всё ещё периодически посмеивается, смотря на него. Сяо решает больше ничего не говорить, лишь сам слегка улыбается и думает, что теперь уж свои выходки Итэр с лихвой отработает.