Влюбчивость

– Цзян Чэн! – Прозвучало громким шёпотом. Цзян Чэн вздохнул. Поспать сегодня явно не выйдет. Видит Бог, все его проблемы начинались с этого ночного «Цзян Чэн». Ровно после этого Вэй Ин выдавал какую-то неимоверную… – Мне, кажется, нравится Лань Чжань! Да, вот что-то вроде этого. Погодите… – Какого хрена, Вэй Ин? – Вскидывается он, резко садясь на кровати. – Эта ледышка? *** Первая влюблённость настигла его бестолкового брата в сопливые пятнадцать, примерно тогда же, когда и всех. Влюблённость носила имя Лань Ванзци и отмораживала взглядом мёртвой рыбы любого, кто имел несчастье с ней повстречаться. Лань Ванцзи слыл человеком отстраненным и нелюдимым, молчаливым на грани грубости и помешанным на правилах школы. Уже на этом этапе стоило сделать выводы и держаться от него подальше, но выводы и Вэй Усянь – явление противоположное. «Ну разумеется, - закатывает глаза Цзян Чэн. Он ещё не знает, что вскоре это будет одним из его любимейших жестов. Сразу после шлепка ладонью о лоб. – Разумеется, этот придурок воспринял это как вызов!» Вэй Усянь был невыносим. Впервые с тех пор, когда его отец притащил в дом ребёнка то ли старого друга, то ли бывшей любовницы – показания зависели от настроения Мадам Юй и контекста разговора – Цзян Чэну остро захотелось выставить брата за дверь. И не впускать. Никогда. Влюблённый Вэй Усянь не затыкался. И так болтливый до ужаса, теперь часами мог рассуждать о том, какой «его Лань Чжань» потрясающий. Цзян Чэну казалось, что единственное, что потрясает в этой глыбе льда – так это выдержка и отсутствующий словарный запас, но его мнением не интересовались. Всеобщего ажиотажа вокруг Ланя он тоже не понимал, как и того, что его брат буквально запал на «хорошенькое» личико и «очаровательную» реакцию на поддразнивания. Он просто молча бесился, ведь вместо игры в приставку или прогулок по улице, Вэй Усянь резко начал проводить всё своё свободное время в музыкальном кружке. Чтобы быть поближе к своему объекту воздыхания, разумеется. Придурок. Он ещё будет вспоминать это время с нежностью, просто потому, что в какой-то момент Лань Ванцзи начал отвечать на чувства его непутёвого брата. Где проходила грань между "крайним убожеством" и «сходим на свидание, Вэй Ин?», Цзян Чэн понимал мало. Но примерно с этого момента начались проблемы. *** - Я никогда не был на свиданиях, - шепчет Вэй Усянь отчаянно, сидя в груде вытащенных из недр шкафа вещей. Где-то там затесались и шмотки Цзян Чэна, но начинать срач из-за этого сейчас не хотелось. Приготовления Вэй Ина превратились в театр абсурда примерно в тот момент, когда он перемазал на свою физиономию все уходовые маски, которые нашёл у сестры. На этом он даже не думал останавливаться. Перерыв весь шкаф и как-то по особенному, - выдрав клок волос и перевязав свой хвост в двадцати вариациях, - уложив волосы, он рассеянно уселся прямо на вещи. И начал ныть. Нытьё Вэй Усяня было воистину искусным. Навык, которым он овладел в совершенстве. Цзян Чэна раздражало нытьё и то, что он должен все это выслушивать. Ещё больше его раздражало то, что на нытьё Вэй Ина он всегда вёлся как последний идиот. Каждый раз не собирался и каждый раз вёлся. Хрен знает как так выходит – может вместе с патлами Вэй Усянь отрастил себе какую-то магическую силу. А может, права его матушка и он тупой сопляк, из которого вьют верёвки. Чёрт его разберёт. – Что, если я оденусь слишком неформально? Лань Чжаню нравится строгая одежда. Я совсем не знаю, что надеть… - Вэй Усянь резко повернулся к нему. В его глазах пылали отчаянье, растерянность и что-то особенное, чисто вэйусяневское. – А-Чэн, помоги мне с одеждой! « - И вот мы здесь, - обречённо думает Цзян Чэн, перебирая джинсы полчаса спустя, - Ненавижу это дерьмо.» То, как брат, с которым они бегали по заброшкам, прогуливая школу, отстреливали стрекоз из рогатки и лазили по гаражам ведёт себя как девчонка на первом свидании – вгоняло в ступор. Вэй Ин же не такой совсем – шебутной и бесноватый, ебавший чужое мнение во всех мыслимых, – и немыслимых – позах. Прожив с этим человеком в одной комнате больше шести лет он фактически впервые видит, чтобы тот так заморачивался из-за внешнего вида. Может, отчасти из-за этого он сейчас подбирает – чёрт бы их побрал – джинсы, которые «особенно подчеркнут его задницу». Почему брат хочет подчеркнуть именно эту часть тела он отказывался думать. Отказывался и все тут! Смутно он осознал своё желание набить переборчивому Ланю морду на часе эдак втором сборов. – А если ему не понравится? – Спрашивает бледный, несмотря на подкрашенные румянами сестры щеки Усянь. На свиданиях ни один из них ещё не был, хотя Цзян Чэн всё ещё не считал, что стоит так заморачиваться ради простого похода в кафе. Можно подумать, они никогда не заваливались в кафешки, или Лань Ванцзи учится не в одном классе с его братом. Что он там не видел? Вэй Ин был непреклонен. Поэтому, по списку гугла о том, как подготовиться к свиданию с парнем они прошлись основательно. Косметика тоже была в списке. « - Это же для девчонок только! - Написано надо – значит, надо!» Так что, на непривычно гладкую после той немыслимой кучи масок кожу, « - Офигеть, Чэн-Чэн, сработало! Такая мягкая, потрогай! - Реально мягкая! Как у сестры!» …легли румяна и консилер, честно стащенные из косметички Цзян Янли. «- Их вроде надо на прыщи? - Да, точно, намажь, у тебя на подбородке выскочил. - Че-е-ерт, как же не вовремя! …Так нормально? - Вроде да, не так заметно. - Может, сверху ещё пудрой? - Да не, перебор. Будешь похож на призрака-висельника из вчерашнего ужастика. Твой Лань испугается и убежит! - Цзян Чэн! Лань Чжань смелый, он не сбежит! - Тогда возьмёт и изгонит! Прям как тот заклинатель из санься-новеллы! -…. - Чего молчишь? - А Лань Чжаню пошло бы белое ханьфу… - Фу, блять!» – То я переломаю ему ноги! – Взрывается Цзян Чэн. Видят Боги – с него хватит, он за эти часы и так натерпелся. – Если ты ему нравишься, то будешь нравиться в чём угодно. Он хотел бы отмахнуться, но брат все ещё нервничает. Мысленно взвыв, он всё же добавляет: – Всё будет нормально. И ты … хорошо выглядишь. Последнюю фразу он выталкивает из себя чуть ли не силой, из-за чего она похожа на невнятное карканье. Вэй Ин вздыхает и наконец-то – наконец-то! – улыбается. – Если этот Лань будет распускать руки – отбей ему их! – Напутствует он вслед и брат уходит. Дома становится до странного тихо. *** Странности Вэй Усяня и не думают заканчиваться. Не то, чтобы Цзян Чэн ждал этого, но надеялся. Что ж, его надежды пошли прахом, ничего нового. Между братом, которого он знает – обвиняющем его в жульничестве после игры, с отпечатком пиццы на футболке, всего растрёпанного и ржущего как все кони в стойле разом – и братом рядом с ублюдским Ланем целая пропасть. На свидания к Ванцзи он собирается тщательнее, чем мама собирала их на осенний приём у Цзиней. Что уже показательно – во время сборов к Цзиням Вэй Ин ныл. Для Ланя он не жалел на сборы ни времени, ни нервов Цзян Чэна. А-Ли его стенания тоже прилетели, но в меньшей степени, так как сейчас она отдыхала у бабушки в Мэйшане. Да и, как говорит Вэй Ин: «Лань Чжань парень, так что мне нужно мужское мнение о том, как я выгляжу». « С чего ты взял, что мне нравятся парни, - Хочет спросить Цзян Чэн. - Ты и сам парень, что за идиотизм?» В очередной раз его психика ломается, когда он видит Вэй Ина на кухне, где он орально надругивается над помидором с задумчивым лицом. Когда он уже хочет задать закономерный вопрос – Вэй Ин его замечает и, оторвавшись от помидора, выпаливает: – Только не смейся! Цзян Чэн не собирался смеяться. Он собирался звонить в дурку и ещё не отказался от этой идеи. – Мы с Лань Чжанем уже столько раз ходили на свидания, но ни разу не целовались, – он мнётся, думая как продолжить. Во всем, что касается Ланя он становится удивительно стеснительным. Цзян Чэн пытается ему помочь. – Как это связано с тем, что ты орально изнасиловал помидор? – Я сегодня чмокнул Лань Чжаня в губы и, – он краснеет даже сильнее обесчещенного помидора, – понял, что совсем не умею целоваться! Он мямлит что-то про гугл, статью и то, что посмотрел пару роликов в ютубе и там советовали учиться целоваться именно на помидорах. Ладонь Цзян Чэна повстречалась с его лбом. Боже, почему именно он? Из всех людей мира, почему именно это его брат? Чем он это заслужил? – И как успехи? – Интересуется он у брата светским тоном. Он чувствовал себя сейчас как бы не хуже изнасилованного помидора. – Плохо, – мрачнеет Вэй Ин и съедает помидор, – который небось рад, что пытка закончилась, вот бы и ему так! – в три укуса. – Тупая была идея, ничего не вышло. – Да ладно, этот твой Лань тот ещё отмороженный овощ, могло сработать. Он смеётся над шуткой, но Вэй Усянь просто вяло отмахивается. Кажется, он действительно расстроен. Блять. – Ну, он скорее всего тоже не умеет, – пытается он, – вместе научитесь. - У Лань Чжаня всё получается с первого раза, а у меня не вышло даже с помидором! – Разве так сложно? – С сомнением спрашивает Цзян Чэн. Он тоже ещё никогда не целовался. Даже с помидорами. – Сам посмотри! – Ему в руки суют телефон. *** Они неловко сталкиваются носами, Вэй Ин виновато хихикает прямо в губы. Они целуются уже минут двадцать, а Цзян Чэн до сих пор не понял, как они к этому пришли. Вэй Ин отстраняется, чтобы глотнуть воздуха. – Носом дыши, придурок, – шепчет Цзян Чэн, – Написано же. – Точно, – кивает он и вновь накрывает его губы своими. Это уже не так неловко, скорее даже приятно. В статье, кроме совета дышать носом была ещё целая куча – от того, куда девать руки, до того, что не стоит есть чеснок, если собрался целоваться. Как будто это не очевидно. Цзян Чэн немного неловко кладёт руку на плечо и поглаживает шею, другой – сжимает чужую талию. Вэй Ин отзывчивый, инициативный и, оказывается, очень ласковый. Если вначале они сидели на приличном расстоянии друг от друга, несколько раз сталкивались носами и зубами, то теперь Вэй Ин льнёт к нему как щенок. « – Главное, не ляпнуть вслух про щенка, – думает он отстранённо. – Обидится.» Единственное сравнение, которое его брат может счесть оскорбительным – было сравнение с собаками. И, как на грех, сам Цзян Чэн собак очень любил. Но собаки с Вэй Усянем не сочетались. В статье было что-то про то, что нельзя целоваться на холоде? Наверное, кусать губы на холоде тоже нельзя. Вэй Ин сразу обмазался сестриной гигиеничкой, чтоб не так сильно трескались. Даже с той гигиеничкой его губы шероховатые и обветренные. Зато пахнут вишней и немного сладкие. Поцелуй ощущается как что-то тёплое, уютное и мягкое. Чувственное и откровенное. Цзян Чэн знает о своём брате всё, или почти всё. Он просто добавляет в копилку знание о том, как его брат целуется. Если бы он проговорил это вслух, то это прозвучало бы странно. Но если не озвучивать – то всё нормально. Это только между ними. Целоваться приятно, констатирует Цзян Чэн, спустя ещё пол часа. Они уже оба научились достаточно хорошо, но почему-то переставать не хотелось. Не сговариваясь они продолжают «учиться». «- Пусть только попробует сказать, что я не лучший брат, после этого!» Целоваться с Вэй Ином не казалось неправильным. В самом деле – это же Вэй Ин. С братом можно было всё: выбираться из окна общей спальни на улицу и гулять всю ночь напролёт. Можно было вместе взламывать родительский контроль, чтобы дочитать тот-самый порно-комикс, из-за которого, родительский контроль, собственно и поставили. Можно было прыгать в озеро сразу с мостика, даже если на самом деле – запрещено. Можно прогуливать школу ради похода по заброшкам и, стащив конфеты с кухни, смотреть ужастики с телефона под одеялом. Целоваться с Вэй Ином тоже было можно. Вэй Ину, кажется, тоже нравилось. Без «кажется», вон как прижался. Между ними всегда было много касаний. Некоторые даже говорили, что им недостаёт личных границ. Вэй Ин в принципе был очень тактильный – вечно вис на плечах, обнимал, хватал за руки. Часто они спали в одной постели – когда идти после фильма на другую сторону комнаты холодно и слишком далеко. Или если фильм был такой себе и кто-то заснул. Во сне Вэй Ин тоже любил обниматься. Утром приходилось выбираться из постели чуть ли не боем. Цзян Чэн тоже был тактильным. Просто касались его редко, а виснуть на людях как брат ему было неловко. Сдержанные в своих эмоциях родители – когда мама обнимала его в последний раз? Он не помнил, – нежная, но осторожная в прикосновениях сестра. Что родителей, что сестру Ваньинь обожал, но о лишних объятьях не просил. Вэй Ина не нужно было просить. Он вешался на него и сам, при любой возможности. Цзян Чэн ворчал, но поддерживал за ноги, если тот заскочил на спину, прислонялся в ответ, если обнимал за плечи. Таскал на себе, если поранит ногу или подсовывал плечо под голову во время фильма. С Вэй Ином можно было не переживать, что он скажет что-то не то – тот всегда был на его стороне. И всегда рядом, хоть вначале ему это и не нравилось. Сейчас нравится, но об этом он ни за что не скажет – иначе умрёт под кучей шуток про братскую любовь. Цзян Чэн не то, чтобы следил за другими братьями, но в отношениях тех же Ланей или Не такой близости не было. Лани – больно деликатные и отстранённые. Представить, чтобы один двинул в бок другому за тупую похабную шутку он не мог. Не Минцзюэ двинуть Хуайсану мог, – по крайней мере сломанными ногами Не-сюну угрожали с незавидной частотой, – но близость между ними была тоже дистанционная. И после итоговых экзаменов Хуайсан эту дистанцию пытался увеличить как можно сильнее. Между ними границ и правда почти не осталось. И только что они торжественно разломали одну из последних. Что-то подсказывало Цзян Чэну, что поцелуи вскоре тоже войдут в рутину.