Влюбчивость

Между ними ничего не меняется. Не то, чтобы Цзян Чэн боялся этого, просто часто слышал, что поцелуи портят дружбу. « - Наверное, имелось ввиду, что кто-то в кого-то влюбится, - думает Цзян Чэн, - И все портят не поцелуи, а влюбленность.» Они с Вэй Ином не были влюблены и это точно. Значит, ничего не попортится. Незаметно поцелуи вплетаются в их взаимодействие, так же как и тычки, перепалки или касания. « Заткнись», грубо целует Цзян Чэн и Усянь фыркает но замолкает. Кусает за губу в отместку – остался при своем мнении. «Спасибо», нежный поцелуй и свежезаваренный чай становится на тумбочку. Они играли в камень-ножницы-бумагу, чтоб понять кто пойдёт за чаем и бутербродами. Обоим было лень, но перекусить хотелось – под фильм всегда вкуснее. Проиграл Цзян Чэн. «Извини», прерывисто и скомкано. «Не хотел обидеть, но вслух извиняться не буду». Ему не стоило повторять слова матери в таком контексте. Это было подло. Он не озвучит свои извинения, но это поцелуй-обещание. Больше он такого не скажет. Это похоже на то, как они придумывали тайный язык, только для них двоих, в далёком детстве. Как чтение мыслей, может быть? Не обязательно в губы – подбородок, щеки, нос, висок или ухо. Это приятно и больше не кажется глупым. Почему они не делали так раньше? Им стоило. Есть только одно негласное правило – не делать этого на людях. Они его придерживаются. *** С очередного свидания – на которое его собирает не только он, но и сестра по видеозвонку, Вэй Ин приходит растрёпанным. Довольный как три слона и сверкающий мечтательным взглядом. « - Целовались, - понимает Цзян Чэн, увидев яркие, немного опухшие губы». Цзян Чэну любопытно, но он не спрашивает. Знает, что и получаса не пройдёт и ему всё-всё расскажут. Когда это Вэй Ин умел держать язык за зубами? Вэй Ин не умел. - …И потом он проводил меня до подъезда и поцеловал! Ваньинь хмурится. - Перед нашим? – Усянь кивает. – Вы бы пока были поосторожнее, чтоб мама не узнала. Если хочешь ей рассказать, то лучше дождись отца из командировки. Восторг Вэй Ина слегка убавляется, он вздыхает. Устраивать каминг-аут, пока дяди Цзяна не было дома, значило получить путёвку на улицу. В один конец, или до возвращения дяди Цзяна. С Мадам Юй, мамой Цзян Чэна, у него были хреновые отношения. Точнее, у неё с ним, ведь претензии были не у него, а к нему. Он был громким, шумным, наглым и дерзким мальчишкой. Последним, кого она хотела бы видеть в своём доме. Что ещё хуже – он был ребёнком бывшей любовницы отца. Дядя Цзян говорил, что просто подруги. Мадам Юй не верила. Вэй Ин – просто не знал. Но принимал во внимание все возможности. …Да, пожалуй, целоваться прямо перед подъездом было плохой идеей. Усянь снова вздыхает. – Ты прав, пока подождём. – Хорошо. – Говорит он и насмешливо добавляет: – А то я не хочу таскать суп сестры к тебе на мусорку. - Да чего сразу на мусорку-то? – Кривится Вэй Ин. - А откуда тебя отец подобрал? Шутка никогда не надоедала. Песня «я нашёл тебя на помойке» долго стояла у Цзян Чэна на рингтоне, пока отец не услышал и не велел сменить. Дело было в том, что после смерти родителей Вэй Усяня, его распределили в приют. В котором ему совершенно не понравилось. Пятилетний ребёнок, коим Усянь тогда являлся, не придумал ничего лучше, чем сбежать. Сбежал он не так уж и далеко – через парк и повернул на соседнюю улицу. И двух километров не наберётся. Он остановился, когда понял, что не узнаёт местность. Время клонилось к вечеру, от нервов он устал, а ещё чертовски хотелось есть. Как это часто бывает летом, к вечеру разошёлся ветер и маленький Вэй Ин решился укрыться в ближайшем проулке. Заглядывая наперёд – идея была отвратной. В переулке стояло несколько крупных мусорных баков и Вэй Ин поморщился, когда почуял неприятный запах. Но выходить из своеобразного укрытия на продуваемую со всех сторон площадь ему хотелось ещё меньше. Мальчик решил пройти глубже в переулок, надеясь лучше укрыться от ветра, и что запах станет чуть меньше. Он не сразу понял, что в проулке он не один. Тут уже были бродячие собаки. Не одна и не две, а целых четыре! Они растаскивали пакеты с мусором, стоящие рядом с контейнерами, надеясь найти что-то съедобное. Собак Вэй Ин не очень любил. А больших даже побаивался. Эти были большими, так что мальчик невольно попятился. Собаки, словно почувствовав чужой страх, зарычали и Вэй Ин сделал самое логичное, что мог сделать в данной ситуации – побежал прочь. Собаки среагировали на испуг и движение и накинулись. Его крики о помощи услышал Цзян Фэнмянь, который очень удачно проходил мимо. Вначале он просто спас покусанного, трясущегося в истерике ребёнка. А потом заметил, что у ребёнка-то знакомое лицо. Так, спустя больницу, суд, органы опеки и нервы Мадам Юй он стал жить с ними. Шутка про «найти на мусорке», появилась немного позже, но тоже оттуда. Первый раз так пошутил сам Вэй Ин, потом привязалось и Цзян Чэну. Цзян Янли была слишком вежливой, чтобы шутить на такие темы, но братья часто их затрагивали во время своих словесных пикировок. Кроме Цзян Чэна, на тему приютского прошлого как-то попытался пошутить ублюдский кузен Павлина, за что лично Цзян Чэн выбил ему зуб и подбил фингал под глазом. Это было смешно, только если между ними. Только если без злобы. После мусорного происшествия у Вэй Ина образовалась огромная фобия на собак. Что спустило в утиль все мечты Цзян Чэна о щенке. Вместо щенка – лохматого, ласкового и весёлого, с ним начал жить Вэй Ин. Как оказалось в последствии, тоже весёлый, ласковый и периодически лохматый. Вначале Цзян Чэн дулся и на Вэй Ина, и на отца. Потом, когда уже подружился с новообретённым братом – смирился, что собак у него не будет, но будет Вэй Ин. Брат оказался лучше, чем собака, хоть изначально у Цзян Чэна и были на этот счёт большие сомнения. Единственным, что омрачало идиллию в их семье – были отношения Юй Цзыюань и Вэй Ина. Женщина просто терпеть не могла ребёнка и через слово попрекала мужа за то, что тот притащил в дом чуть ли не своего ублюдка. Тест на родство её убедил постольку-поскольку. В любом споре Цзян Чэн оказывался меж двух огней. С одной стороны – строгая, но любимая мама, с другой – лучший друг и брат. Цзян Фэнмянь всегда в такие моменты подло самоустранялся куда-то на улицу, в магазин или на работу. Позволить сестрице разгребать этот бардак он не мог, вот и получалось, что в результате, ссорились все трое. С Усянем они, конечно, мирились первыми – невозможно жить в одной комнате и дуться друг на друга неделю. Мама в какой-то момент сама оттаивала и молча приносила им в комнату сладкое. На двоих. Это были её «извинения без извинений», то, что Цзян Чэн быстро у неё перенял. – Лань Чжань очень напористо целуется, – невпопад говорит Вэй Ин. Цзян Чэн хмурится. Значит, лопнувшая губа ему не показалась. Напористый да у подъезда на морозе! Придурки. – А я целуюсь лучше, - фыркает Цзян Чэн и кидает в брата гигиеничку. Первый же будет ныть, если в ранку на губе попадут его адские специи. Сестра, у которой косметику впервые не стащили, а честно спросили разрешения, говорила, что у этой в составе какая-то штука, которая заживляет и сглаживает кожу на губах. Должно помочь. Вэй Ин хохочет и коротко целует его в нос. «Да, но я не могу говорить против своего парня». Цзян Чэн самодовольно усмехается и ставит чайник. После прогулок на холоде – самое то. – …и пошли в зоопарк! Там из-за зимы все животные в закрытых павильонах! Я видел павлина, и он точь-в-точь как наш! – Странно, что не в океанариум, твой Лань нашёл бы общий язык с местными обитателями. – Да иди ты! Лань Чжань сегодня пошутил! У него есть чувство юмора! - Вот это достижение! Дома почему-то стало теплее.