День Святого Валентина в красно-голубых тонах. Сборник

      Казалось бы, есть на свете вещи, которые недоступны людям. Если те, что мы никогда не сможем познать. Наша жизнь слишком коротка, чтобы мы могли здесь и сейчас найти ответы на самые сложные вопросы. Да, если говорить про научную точку зрения. Но вот философия, философия давно попыталась объяснить всё. И даже чувства. Правда… не описывались чувства, которые могут быть испытаны не к противоположному полу…       Акаши резко захлопнул книгу. Очередную бредовую книгу по философии. Он ненавидел нечто подобное. Нечто, что пытается сформулировать всё через какие-то бредовые абстракции. Сколько бы он не читал, везде всё было связано друг с другом. А ещё с мыслью, что. хотя не так уж важно. Главное, что ни в одной из книг не рассматривались высокие чувства в своему полу. Можно сказать, что основная часть философии, особенно базирующаяся на религии, даже не рассматривала возможность чего-то подобного. И, честно, это бесило. Бесило сильно.       Так сильно, что Сейджуро начинал считать себя ненормальным. Но кто вообще такой «нормальный»? Все мы немного не в себе, и это известный каждому факт. Но. Оставалось и дальше искать, как такое могло произойти. Как его дружеские чувства переросли себя. Переросли до такой степени, что он помешался на образе незаметного парнишки. Едва ли он мог прожить хотя бы одни сутки без воспоминаний о нём, его улыбке или голосе.       Акаши с головой утонул в этой реальности, где невозможно говорить прямо о своих мыслях и желаниях. Он утонул и уже давно. И утонул он не только в этом. Он всё глубже и глубже опускался ко дну в бесконечном океане под именем Куроко Тецуя. И если честно, он давно упустил возможность всплыть. Упустил намеренно. И сейчас опускался глубже с невозможностью высказаться.       Тецу любил девушек. Он постоянно говорил, что рано или поздно сможет найти ту единственную, которая поймёт и поддержит его. И это так резало душу Акаши. Приходилось врать, что давно есть любимая. Хотя. Если Тецую немного приодеть и представить с длинными волосами, то можно сказать, что никто не врал.       Ну да, конечно. А те фотографии? Да-да, те самые, которые они порой показывали друг другу. Каждый удар точно в цель. В цель двух сердец, которые обманывали друг друга так искусно, что просто разбились на мелкие осколки.       Их не склеить, не соединить. Это разбитое целое давно унесено ветром. Вместе с надеждами. Между ними ничего не может быть. Но они обманули друг друга именно до такой степени. И совершенно не знали про это. И разбили друг друга сами. Исказили, сломали и не стали чинить. По их глазам прекрасно видна боль, что гложет сердца даже при простом упоминании имён.       Они старательно делали вид, что никто друг для друга, но почему-то постоянно собирались несколько раз в месяц. Для чего? Да всё для тех же бессмысленных разговоров, что бесконечно ранят их вместе.       Они были друг для друга наркотиком. Больно от осознания того, что они друг для друга, что не могли быть слишком долго друг от друга.       Эти мелочи, которые происходили между ними, столь малые мелочи, что им не придали должного значения. А ведь со стороны всё было очевидней некуда. Но не для этих двоих, что и не удивительно.       Как же, как же они дошли до этой точки кипения, когда внутри нет сил держать себя, когда хочется плакать и крушить всё вокруг от безнадёжности, что царила на душе? Да очень просто. С простой фразы. С самой простой фразы про обязанности наследника.       Это была летняя встреча. В Киото. Куроко сам приехал, хотел увидеться лишь с ним. С ним одним. Без какой либо причины. Просто считал тогда, что как-то непривычно без подобного здравомыслящего человека рядом. Тем более, если этот человек вновь адекватный.       Тецу врал себе, врал, что их не могут связывать какие-либо чувства. Врал, что Акаши для него никто, просто знакомый. Врал и поплатился за это в этом разговоре. Честно, он никогда ранее не испытывал чего-то до такой степени отвратительного. Было неприятно видеть спокойное лицо, которое обыденным тоном говорило про поиск невесты. Нет, Акаши не сам её искал. Её искал его отец, и Куроко прекрасно понимал это. А ещё понимал, что это неизбежно.       Было тошно до такой степени, что хотелось встать и убежать. Было паршиво от понимания, что эти ужасные чувства, ужасные и непозволительные чувства, которым нет места между ними, всё же были. Были. Всегда были. Но с каких пор, едва ли сердце могло подсказать.       Тогда Тецуя грустно улыбнулся и впервые соврал. Соврал о какой-то ерунде. Паршивой ерунде под названием девушка. Он не хотел выдумывать, а потому остановился на Момои. Да, был шанс, что его ложь раскроют, но. Сатсуки всё равно называла себя частенько девушкой Тецу. Хороший ход, чтобы проще было подтвердить правдивость.       Пожалуй, с этого и началось их лживое противостояние. То противостояние, когда они оба с каждым днём всё больше и больше понимали, что не хотят отпускать друг друга, но не находили причин для удержания. Они верили в ложь друг друга и уважали вымыслы. Нужно быть хорошим, чтобы не разрушить чужое счастье.       Ложь. Сплошная ложь опутала с ног до головы. На лицах лживые маски счастья друг за друга, а за ними… за ними ноющее сердце и желание обладать.       Вот, что связывало их. Вот, что заставляло стремиться забыть. И это же притягивало их друг к другу сильнее. С каждым днём, с каждым чёртовым проклятым днём, в котором нужно было держать лицо и врать всем, что всё прекрасно, когда в душе полнейший раздрай, а от сердца ничего не осталось.       Они теперь неполноценны. Разбиты. Их ничего не склеит. Ни правда, ни даже обладание. Они искажены. Искажены до такой степени, что этот мир стал для них самым отвратительным местом. Но они всё равно цепляются друг за друга, чтобы хотя бы стать друг для друга смыслом. Смыслом любить друг друга и потому жить дальше.       Эти невысказанные чувства, что разрушают изнутри каждого, лишь сильнее сковывают их вместе. И даже горькая ложь приносит им немного счастья от встреч.       Быть может, когда-нибудь наступит день, когда они прекратят свои страдания. И будет лучше, если они признают, что были неправы со своей ложью. Ведь ложь не всегда прекрасное средство, чтобы оставить всё. Они не смогли прекратить это. Да и не пытались. Каждый задыхался без своего любимого. Им было тошно в далеке друг от друга. И было тошно от той лжи. От всей той лжи, что царила между ними.       Когда-нибудь кто-то из них напьётся с горя от подобного. Напьётся и наберёт драгоценный номер, чтобы высказаться. Рассказать всё. Абсолютно всё. Чтобы стало легче на душе. И кто знает, что тогда произойдёт.