День Святого Валентина в красно-голубых тонах. Сборник

      Он невзлюбил нового Акаши. Слишком жестокий и непредсказуемый. Да и разве можно испытывать какие-либо позитивные чувства к тому, кто пытался чуток придушить в «учебных» целях. Было неприятно, но. надежда ведь та вещь, которая будет с нами до самого конца. Даже до самого паршивого конца.       До паршивого настолько, что казалось будто. будто сердце было растоптано. Безжалостно.       Это, да, иначе язык просто не поворачивался назвать того, кого Куроко видел тогда в капитане Тейко. Это спокойно использовало людей. Использовало и выкидывало, если те ломались. А ломались другие каждый день.       «Команде не нужны слабаки.»       Эта фраза чётко отпечаталась в голове Тецу. В голове самого слабого игрока, который всё ещё играл с ними. До тех пор, пока ненависть к этому не пересилила любовь к баскетболу.       На самом деле, они ругались каждый день. Угрозы. Были одни угрозы. Тецуе не разрешалось бросать команду. Пусть и слабый, но крайне полезный. Он был вещью в этих жестоких двухцветных глазах.       Голубоглазый просыпался ночами от кошмаров, в которых видел этого человека. Видел ту жестокость, которую это проявляло к ребятам из команды.       Он был слаб, а потому едва ли мог что-то сделать. Тихая ненависть захлёстывала с головой. Он не делал передачи Акаши. Старался не касаться мячей от него. Все это прекрасно замечали. Замечали и молчали. Будто и не было перед ними инструмента. Его считали таковым все.       Позже всё стало заходить дальше. Куроко намеренно даже мазал, хотя порой просто не успевал за передачами. Он стал бесполезен. Они перестали его использовать. Больше он не играл. Кроме парочки игр, когда кто-то выдыхался и приходилось использовать ребят со скамейки запасных.       Но это было лишь на играх… В остальное же время… Оно было отвратительно. Тренировки стали жёстче, хотя с обычными-то он едва мог справиться. Он уходил последним. Вместе с капитаном. Но на то и был расчёт Акаши. Они постоянно ругались там, где никто бы их не увидел.       Тецу всегда возвращался с какими-нибудь синяками или порезами. Они не были на виду у всех, но лишь до последних трёх месяцев. Тогда впервые он рассек скулу. На самом деле, это вышло случайно. Ножницы были ожидаемы, но Акаши часто кидал их в вещи. Чаще в какие-нибудь фотографии или мелкие предметы одежды, которые потом Куроко находил в шкафчике уже новыми. За извинения это было невозможно принять, но их дела не выходили за пределы. Никто не знал о подобном.       И не узнал бы, если бы Тецу в тот день не нагнулся, чтобы подобрать выпавший из его шкафчика брелок. Пожалуй, это был единственный раз, когда в чужих глазах были совершенно другие, непривычные эмоции. Шок и, кажется, вина. Странное слово.       Обработать рану? Это Тецуя и сам прекрасно мог сделать, о чём и сообщил капитану. И ушёл. Ответа тогда не последовало. И на следующий день Куроко просто написал заявление об уходе из клуба. Больше не было ни желания играть с теми людьми, ни видеть этого безумца, для которого значение имели только победы.       И вот, спустя год, прекрасный год, когда Куроко получил синяки лишь один раз, оступившись на лестнице, они встретились. Встретились в финале, где ненависть нашла свой выход. Но была ли то ненависть полноценная? Тецуя совсем не хотел об этом думать, когда врезался в своего прошлого капитана после победы.       — Это была хорошая игра, — протянул руку красноглазый. Хотя где-то на дне одного глаза всё ещё блестело золото. И это пугало Куроко до дрожи в ногах. А ещё утягивало на глубину этих глаз. Глаз, в которых плескалось тепло и сожаление.       — И это всё? — голос мог бы заморозить всё, но не этого противника. Слишком непробиваемый. Хотя… Кажется одна бровь дёрнулась.       — Думаю, что извинения будут неуместны, — тихий вздох. — Мне жаль, что я так себя вёл с тобой.       — Жаль или нет, но ты никогда не сможешь искупить свою вину лишь простыми извинениями, — прошипел голубоглазый.       Между ними царила неловкость и напряжение. Слова? Один не мог их найти, а другой не хотел слушать что-либо. Куроко ушёл непрощаясь. Не видел смысла. Но в итоге пожалел об этом, когда вернулся домой и со скуки решил проверить старую электронную почту. Он не открывал её с момента ухода из баскетбольной команды Тейко.       Сотни сообщений. Честно, он даже тогда не часто просматривал почтовый ящик, а потому и не знал, что раз в несколько дней Акаши ему писал. Писал слишком сложно, чтобы можно было понять истинный смысл. Потому и злился, вымещал это всё на том, кто, как Сею казалось, игнорировал.       Тецу читал все письма. Начинал с самых старых, которые даже не дочитывал. Мудрёно и длинно. По сути те письма были ни о чём. А вот последнее письмо прямо перед финалом… Было странным. Написано о всех сожалениях, ошибках и попытках.       Дилинь. Уведомление о новом сообщении. На новую почту.       Щелчок.       Глаза лихорадочно поглощают строчку за строчкой с того самого адреса, который упорно писал на старую почту эти два года. Два чёртовых года, когда и ответ-то не получал.       «Надеюсь, что мы сможем встретиться в последний раз, чтобы у нас не было больше недопониманий и сожалений. Не хочу больше сожалеть о том, что не понял раньше. Что должен был сказать всё прямо.»       На глаза навернулись слёзы. Почему? Он же ненавидел этого человека. Это жестокое существо, которое только в письмах, только в написанных Куроко письмах, рассказывало всё. Делилось впечатлениями и надеждами. И. получается, что именно Тецуя затоптал другого, уничтожил. И ненавидел лишь результат своей невнимательности. Но почему ему было так больно?       Они давно уже даже не друзья. Никто. Но так Тецу считал до этого момента. Он был слишком глуп тогда, чтобы понять, что чувства нельзя так просто уничтожить или обратить в ненависть…       От ненависти до любви один шаг, да? Самый трудный шаг под названием «осознание и принятие». И принятие не обязательно своих чувств. Для парнишки это осознание касалось другого человека.       Понять и простить можно каждого. Но нельзя простить себя за то, какую боль ненароком смог причинить дорогому человеку. Как… Когда он вообще влюбился в него? В того парнишку, который раскрыл его талант, изливал свою душу и пытался… пытался сделать всё, чтобы его простили? Вовсе нет. Он всегда принимал последствия и отвечал за них. И. так было с той одеждой, которая получала в пылу эмоций.       Их встреча у двери дома Куроко была чем-то необычным. Тем, чего просто не могло быть. И не было бы, если бы не звонок от Куроко. Звонок с фразой: «Давай встретимся».       Для чего? Зачем Куроко это сказал? Может, где-то внутри он верил, что они смогут вернуться к тому, что связывало их до тех изменений? Нет. Вовсе нет. В глубине души Тецу надеялся на нечто большее.       Надеялся и потому крепко обнял Сейджуро. Обнял и заплакал. Заплакал от того, что долгое время сдерживал все противоречивые эмоции и надежды. Эмоции, которые должен был уже давно освободить. Освободить и проложить дорогу в их совместное будущее ещё тогда.       Но у каждого своё время созревания. Все мы разные и потому у нас есть возможно подождать и подтолкнуть либо уйти и не ждать, когда другой человек всё поймёт.