Они любятся

      Чувства для Бёрта — нечто необузданное. Не потому что он апатичный псих, хотя многим в клане так может показаться. А потому что ему как-то и не приходилось иметь со всем этим дело? Он слишком устаёт, проводя всё своё время перед монитором, так что в какой-то степени ненужная часть организма атрофировалась за ненадобностью. Ушла в долгую спячку, а никто и не волновался.       Да и незачем, так даже спокойнее. Ничего не будет гложеть, ничего не будет беспокоить. Так даже лучше для него, и он тому рад.       Пьёшь себе спокойно кофе, читаешь объявления, докладываешь что-то шефу. Если что-то не понравилось, то хватало одного лишь взгляда на провинившегося, и всё становилось на свои места. Никто не хотел, чтобы на него смотрел Бёрт Кёртис, как на последнее отродье. Так и отлететь недалеко, кажется. Никто ведь ещё не знает, что происходит с людьми, которые видели злость Бёрта.       Слухи ходили всякие, как и в любом другом офисном муравейнике, но и тут мужчине было всё равно. Говорили и говорили, в любом случае скоро произойдёт что-то куда глобальнее и все сразу забудут о нём, переключившись на это. Обычные являения, проходили и помним, Бёрт тут не первый год.       И это что-то, как ни странно, произошло.       Бёрт пересекался несколько раз с этим «своеобразным» человеком до этого, он видел папку с его делом, он видел его пару раз в коридорах, но это просто как данность. Ты не можешь жить в одном месте и не пересечься с каждым его обитателем хотя бы один раз. А его яркая шляпа довольно запоминается, потому что рябит в глазах на фоне однотонных стен. Но после того, как Свен поднялся до членов элит достаточно быстро, Бёрт не мог не услышать разговоры об этом. Это было невозможно, даже несмотря на то, что он вечно в наушниках.       Варианта было два. Точнее много, большинство абсурдные. А эти были самые адекватные из всех тех, что он слышал за последние недели. Первое, он изначально был взят в клан по инициативе кого-то из верха, так что его карьерный рост был лишь вопросом времени. Такое бывало, все это знают, но никто говорить не будет. Второе, возможно, это часть плана какого-то большого проекта, о котором так много говорят. И тут понадобился конкретный человек на высоких рядах. Может, Свену просто повезло знать определённые вещи. Ещё лучше было бы для Бёрта не знать ни первого, ни второго, но это, опять-таки, данность, невозможно не слышать о подобном, находясь в норе крыс, особенно, где все в досягаемости одного офиса. Не тяжело отлынивать от работы, подкатившись к кому-то на кресле, чтобы посплетничать.       В конце-концов, он даже не знает этого человека. Всё, что Бёрт может сказать о Свенссоне: он странный, крикливый и, вероятно, тупой, даже не беря в рассчёт стереотип о блондинках. Был на голову, а то и больше, ниже, но всё ещё мог выглядеть угрожающе в чьих-то глазах. Даже не сколько угрожающим, его бояться то же самое, что пугаться котят. Но слушать его истерики было невыносимо. Бёрт был свидетелем этого, даже в конце другого коридора ему не понравилось это. Тогда он решил, что не будет контактировать с ним настолько, насколько это возможно.       Не контактировал бы Бёрт с ним ещё столько же, сколько проработал в этом клане, но пересечение было неизбежно. Вот он только заходит отдать месячный отчёт (параллельно узнавая, кто оказывается теперь сидит на бумагах), теперь он слушает лекции чистописания, а потом выходит за дверь с похвалой вдогонку, что он «чуть менее раздражающий, чем остальные».       И то ли это было влияние шведского акцента, который Кёртис заметил только на этом предложении, то ли искренность несуразного комплимента, но это заставило выдохнуть его, кажется, с улыбкой. И это его неожиданно напугало, заставляя ладони вспотеть.       Бёрт! Бёрт, чёрт возьми, Кёртис, наделавший в своё время шуму по поводу своего вечно безразличного лица, улыбнулся, потому что один маленький, раздражаюший человек сказал, что он не так действует на нервы, в отличие от остальных в этом месте. Что это вообще должно значить? В груди потеплело, но Бёрт быстро пришёл в себя. Рабочая смена ещё не окончена. Мысли можно оставить на потом, а ещё лучше просто забыть об этом.       А потом неожиданная встреча с ним на балконе, перекур. Свен казался уставшим, выходя из тёмного угла коридора. Он выглядел хуже, чем в их последнюю встречу, что подчёркивалось синяками под глазами и не уложенными волосами, но, завидев знакомую шляпу, его губы вытянулись в улыбке. Кажется, он почти засветился, попытался прибрать свою чёлку для более презентабельного вида, но сделал только хуже. Он всё равно этого не заметит. И начинает тираду о чём-то, о чём Бёрт определённо не слушал. Голосов в голове ему вполне хватает, спасибо. Неожиданно Свенссон прервался на звонок телефона. Выругавшись, видимо, увидев, кто это, перекидался парой слов с этим кем-то, снова недовольный, на грани срыва, извинился и вместо прощания сказал «Завтра примерно в это же время», уйдя обратно в глубь коридора. Это было почти мучительно, подумал Бёрт. Наслушался он про различия слизней, улиток и соклановцев под звуки пропеллеров. Но на следующий день пришёл, как будто случайно. Свен, конечно, раскусил эту ложь. Но виду не подал. И Бёрт старался не так сильно перебирать пальцы.       Дошло до того, что Свенссон выцепил мужчину с его рабочего места, потому что ему нужна была помощь с чем-то. По пути что туда, что обратно, поток слов из его рта не прекращался, говоря то обо одном, то о другом. А Бёрт всё думал.       — Неужели ты придумал себе проблему только чтобы достать меня? — Бёрт перебил монолог о медузах, на что Свен удивлённо посмотрел на него. — У тебя под рукой буквально добрая часть людей, почему страдаю только я?       Свен был в шоке. Он умеет разговаривать? Но быстро пришёл в себя, хитро улыбнувшись. Наконец-то его собеседник решил подать голос.       — Во-первых, проблема была, просто я немного её раздул, — Свен как будто пытался сделать виноватый вид, но он ни о чём не жалел. Это буквально читалось в его глазах. — Во-вторых, думаю, ты мне просто понравился, ты выглядишь как надёжный человек, я бы на тебя положился. Знаешь, в сердечко запал со своей шляпой смешной. Ладно, иди в свою коробку, наши пути расходятся. Vi träffas igen.       И он ушёл за угол, оставляя Бёрта перед своим отделом снова с тем чувством в груди. И в голове было только две мысли. Почему Свен вставляет шведский там, где это не надо? И почему ему это понравилось? Самых адекватных варианта было два. Первое — Свен заразный идиот, и у Бёрта скоро будет рак мозга, от которого он умрёт через два месяца. Второе — влюблённость. И тогда слова, пришедшие на ум, были только одни.       — Ебучий швед.