Они любятся

      Свен в порядке.       И это почти правда. Он так считает, он так думает, он так знает. Пока его конечности слушаются его, он в порядке. Пока рядом с ним Кёртис, всё в порядке. Он будет продолжать работать, жить, дышать.       Это его судьба, с которой он не может поспорить. Если так надо, так и будет, что ему, далёкому от Бога. Ему невидано мироздание, может, он действительно заслужил это, может, какой-то дух решил поиздеваться над ним. Уже неважно. Он получил, что есть, доказательство тому — происходящее с ним.       Они стоят на балконе. Дирижабль плывёт по небу. Высоко. Опасно. Ноги немного подкашиваются от мурашек. Иногда возникают мысли броситься вниз, интересно, что будет? Как ощущается свободное падение? Как его похоронят? Не более чем мимолётная мысль, застрявающая в голове. Фантазия разгуливается, строит картины, а потом… Конец. У него нет сил много думать, это раздражает, его раздражает много думать, это ни к чему не приводит, лучше забыться в работе, довести себя до изнеможения, чтобы думать не было сил, чтобы уснуть и повторить цикл. Всё, чего Свен требует — отказ от мыслей.       Весь клан — шайка тех, кому было больше некуда идти. Они все ему противны. Только один человек заслужил стоять сейчас рядом с ним, и того он терпеть не может. Кёртис раздражает своей натурой, или он хочет думать, что Кёртис раздражает. Потому что он чувствует себя слабо рядом с ним, почти болезненно, живот скручивает от изобилия бабочек, а голос почти заикается на каждом слове, проявляя акцент, Свен почти переходит на шведский рядом с ним. Бёрт раздражает своим существованием, нахождением рядом. Своим молчанием. Может, он не знает, что Свен не телепат? Может, он забыл, что с людьми надо говорить?       И он молчит. Тишина почти скрежетом проходится по ушам. Как будто абсолютно всё равно. Или действительно всё равно. Может и Свен его раздражает, но не смеет пререкаться, будучи ниже в иерархии. Или не всё равно. Но почему тогда молчит? Почему ты вечно молчишь? Что случилось, почему твой голос невозможно представить в голове? Свен не может и подставить себе, что ему сказал бы Бёрт, даже есл очень постарается. Он хочет услышать от него хоть что-то наяву, а не у себя в голове. Хоть что-то, чтобы разбавить тишину, длящуюся уже полчаса? Час? Он не знает сколько. Но всё сдавливает внутри, лёгкие не могут сделать полный вдох, рёбра стесняют органы, то ли от страха высоты, то ли от злости на второго человека. Он хочет услышать хоть что-то, иначе мысли про полёт вниз станут реальнее. Он это чувствует.       Свен не хочет ничего говорить. Точнее, он только за, но Бёрт выводит его из себя. Он хочет подойти к нему, он хочет обнять его, он хочет любить его от всего сердца. Но Бёрт молчит, не смея прерывать свой мысленный поток. И Свена это бесит. Неужели он не заслуживает хоть лишнего взгляда человека? Что он такого сделал? Почему он не заслужил Бёрта? Всё должно быть не так, всё должно быть наоборот.       Свен рвётся, желая остаться с ним навсегда и желая убежать от него как можно дальше, не видеть больше его лица, не чувствовать запах его одеколона, не помнить цвет его глаз, забыть звук его шагов, прикосновение холодных рук, забыть всё. Всё, что с ним связано. Не хочет, чтобы всё было именно так. Убежать от проблемы — так просто, но всегда ведь работало. Почему он не может поступить и сейчас также? Что его держит? Выход прямо за спиной, пистолет прямо в кабинете, голова прямо на шее.       — Какого чёрта, ты мне даже не нравишься.       И Кёртис только хмыкнул что-то. Интерпретируй это как хочешь. И всё равно остался стоять, смотря куда-то в небо, будто там что-то будет. Лицо остаётся непроницаемым, о чём ты думаешь? Что ты хочешь сделать? Что ты хочешь сказать? Не молчи, ради света, скажи что-нибудь. Уйди отсюда, пошли нахуй, признайся в любви, скажи, чем отличаются сорта кофе, расскажи про пчёл, помямли что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы Свен не сошёл с ума!       Спроси как у меня дела, люби, останься тут, беспокойся обо мне, будь со мной, не молчи, сделай хоть вид, что я тебе интересен, спроси о чём-нибудь, в порядке ли я, чем займёмся вечером, как на работе, расскажи про себя, люби или ненавидь, но будь рядом, будь рядом в пределах досягаемости, скажи что-нибудь, прикоснись, не уходи, не уходи, не уходи, не уходи, не уходи.       Он не хочет чувствовать к нему что-либо, он раздражает, он вызывает злость, гнев, обиду. Не хочет иметь что-либо общего с ним. С тем, кто разъедает изнутри. С тем, кто заставляет чувствовать себя неидеально, заставляет волноваться, заставляет почти таять. Рядом с ним Свен не может удовлетворить своё чувство перфекционизма. Бёрт слишком выбивается из понятия идеального. Эго Свена трескается и разбивается перед ним. И это заставляет сжать его ладони в кулаки до белых костяшек. Заставляет сердце трепетать, а мозг врубать тревогу, здесь всё не так, как должно быть, некрасиво, неидеально, не так, как мы привыкли.       Бёрт выглядит не так. Он никогда не скажет ничего, но будет вертеться вокруг да около, мозоля глаза, не отставая и не делая ничего. Если это твой язык любви, то отвалил бы лучше. Трясти тараканов чужой головы. Может он тоже чего-то хочет? Но остаётся молчалив, мысли продолжают гнить в голове, так не найдя выхода в свет. Как много их там? Насколько они абсурдны? Свен, кажется, даже не знает Кёртиса толком. Тогда какого чёрта они тут? Какого чёрта стоят с потухшей сигаретой, думая о том, что будет, если прыгнуть вниз. Не говоря ни слова.       Свен пытался понять это, но обуздать тьму так и не смог, оставаясь на расстоянии, как бы ни пытался. Пытался ли Бёрт? Хотел ли он пытаться? Может, всё то, что делает Свен бесполезно. Его руки уже трясутся, ноги запираются друг о друга, всё мылится в его глазах, он не знает, что ему делать. Он не чувствует себя в порядке.       Мучительное время продолжается, живот крутит от подавленных эмоций, от всех кислых слов, что так не вышли из него, не вылились на Бёрта, травящие его желудок, проделывая там бездонную дыру в никуда. И в эту же дыру потом будут скидываться все отходы мозговой деятельности, пока от Свена не останется ничего.       Он не будет мешать этому, пуская всё на самотёк. Если это его судьба, то он не будет сопротивляться.       И оставаться в порядке. Пока Кёртис здесь, всё в порядке, даже когда сил на это уже не осталось.