Wishlist

«I can touch 눈앞에 네가 없어도

I reach 내게서 멀리 떠나도»

TOMORROW X TOGETHER

«Nap of a star»

      Ёнджун почти не чувствует собственных запястий, покидая раздевалку после пары классического танца. Перенапряжёнными руками едва есть возможность что-то делать. Он зачёсывает рыжие волосы, взмокшие после занятия, и пытается рассмотреть в толпе студентов своих оболтусов. Первый сам находит себя, повисая на плечах Ёнджуна, радостно, хоть и устало выдыхая:       – Наконец-то перерыв на ланч! – Дыхание Уёна чутка щекочет шею, отчего Ёнджун успевает скривить нос.       – Убери от меня руки, ты весь мокрый, – парень выуживает из рюкзака толстовку, чтобы было в чём добежать за кофе через дорогу.       – Да что ты? Я думал, тебе нравятся влажные мальчики, Джунни… – Младший, играя бровями, давит похабную улыбку. Ту, на которую он был способен лучше всего и лучше всех. Парень правда пытается держаться серьёзным, но он соврёт, если скажет, что эта, в своей максимальной тупой степени, шутка не пробила его. Уён совсем уж идиотом не был, просто юмор у него такой, не для всех. В конце концов, будь он идиотом — не списывал бы экзамены на отлично, будучи троечником.       Закатывая глаза как можно сильнее и показательнее, Ёнджун спрашивает:       – Идём в кофейню? Я всю пару думал о круассанах оттуда…       – Не-не-не, сейчас все бодренько шагаем в кафетерий на первый этаж, – по левую сторону от парней возникает ещё один силуэт, который, как кажется Ёнджуну, хоть после длительной тренировки, хоть после ядерного взрыва от него всё равно будет исходить аромат духов из цветочной коллекции Dior, потому что Хван Хёнджин - это Хван Хёнджин. Местная «вижуал-звездень» их университета, как его гордо прозвал Уён и одна из главных причин потери нервных клеток педагогов, потому что с его вольным нравом привык справляться только сам Ёнджун и ещё пара несчастных.       Старший тяжело вздохнул, осознавая, к чему ведёт его друг.       – Мы идём туда, чтобы ты имел возможность поглазеть там на ту свою фею с театралки? Ну тебя, я уже начинаю терять аппетит… – Он тяжело вздохнул, чувствуя на языке вкус разочарования.       – Если бы у тебя был хоть какой-нибудь мало-мальский отросток в груди, способный любить хоть что-то, кроме самого себя, ты бы меня понял, ханжа. Прекращай ныть и просто побудь хорошим парнем хотя бы один день в году.       Гремение столовых приборов о тарелки медленно, но верно вытесняло последние нервные клетки из организма. Ёнджун, натягивая маску заинтересованности в разговоре, совсем не заинтересованно ковырял несчастную лазанью вилкой, внешний вид которой оставлял желать лучшего. В университетском кафетерии, как всегда, проносится ураган из сотен студентов, количество которых всегда отчего-то напрягало. Раньше парень был благодарен тому, что среди неформально выглядящей молодёжи, строящих свои личности исключительно на каких-то задротских увлечениях, смог найти пусть не самых воспитанных и правильных, но интересных в общении людей. Поучаствовать в гиковских хобби, типа разбора многочасового лора разных видеоигр или Бог знает какому кругу просмотра любимых сериалов, он может и дома в гордом одиночестве. Все же знают, что у задротов почти никогда нет настоящих друзей, и Ёнджун отлично понимал, что его оболтусы совершенно точно не были ценителями такого рода хобби. Бубнящий звук Уёновых рассуждений, с едой за правой щекой наперевес, мог бы посоревноваться с собственными мыслями по повышению уровня гнева в крови.       – Вы глядите, годы идут, а перваки всё не меняются. Нарядные такие, типа выспались и всегда так на повседневке ходят… Посмотрю я, что с ними на третьем курсе станет.       – Может, дело не в годе обучения, а в самих людях, Уён-а? – Хван по привычке чавкал, уплетая острые ттоки.       – Да ты где последний раз видел третьеков, которые выглядели бы лучше обезьяны? Только давай без этого твоего «ну вообще я так-то самый пиздатый из самых пиздатых», окей?       Хёнджин не произнёс ни слова. И, к удивлению Ёнджуна, даже не потому, что он действительно хотел высказать своё «я» на счёт своей внешности, а Уён его на этом подловил, вовсе нет. Прямо сейчас самый заносчивый из всех, кого только Земля носит, человек замер как памятник, совсем не дыша. И только проследив за его взглядом, старший понял, в чём было дело.       Возможно, Ёнджун действительно никогда красивых парней не встречал, с чем он, наверное, всё-таки готов был поспорить, но то, что, он увидел, действительно заставило его на секунду задержать дыхание. Это был стройный, одетый с иголочки юноша, с такой лучезарной улыбкой, что сраный Кан Тэхён, который, по мнению Джуна, был идеальным лицом для рекламы стоматологии, извинился бы и нервно закурил, понимая, что с такой действительно приятной улыбкой его натянутая пассивно-агрессивная и рядом не стояла. Откинув с лица прядь светлых волос и заправив её затем за ухо, наваждение из сна внезапно заговорило.       – Привет, хён, – он подошёл ближе к их столу и, положив ладони на его поверхность, обратился к Хёнджину. – Ты не отвечал на сообщения. Тебя ждать после занятий?       Хван лишь нервно закивал, вжимаясь руками в свои несчастные джинсы.       Немного туго, но всё-таки подумав, что на самом деле редкость, Уён стукнул Хёнджина по плечу, шипя:       – И ты серьёзно не отвечал на сообщения?       Ответом стал сдержанный смех, как успел понять Чхве, того самого парня, о котором его друг прожужжал им уши всю первую половину семестра.       – Вы, кстати, слышали о том, что у нас будет совмещённая работа над курсовыми со студентами из другого уника? У вашего факультета так же или это только мы такие «особенные»? – Парень дружелюбно улыбнулся, оголяя клыки ни капли не убавляющих его светлой натуры.       Трое за столом молча, не понимающе переглянулись.       – Что-то вроде совместной деятельности для обмена опытом и укрепления отношений между вузами. Преподы пока мало, что говорят, но наши ребята делают ставки на костюмеров и дизайнеров декораций для общей работы с актёрами. У вас есть какие-то догадки? – Не будь Чон в таком же шоковом состоянии как и Чхве, он бы сейчас обязательно проверил пульс у Хвана.       На секунду, глядя на свою порцию полуфабрикатной лазаньи, Ёнджун задумался о том, как было бы здорово, если бы их факультету подослали гастрономический университет, где учился Кай, дабы наладить общий рацион танцоров. Но… навряд ли это сойдёт за курсовую, да?       Он не услышал ответа, но зато барабанные перепонки чуть не вымерли от трели звонка на следующую пару. Бросив что-то о встречи после занятий Хёнджину, едва знакомый парень коротко поклонился, следуя на выход из столовой.       – И это ты о нём всё время говорил? Это вот этот чел выглядит как фея? – Уён уже складывал личные вещи со стола в рюкзак, что, впрочем, не мешало ему осуждающе поглядывать на друга.       – А что, не ясно? – Хван всё еще продолжал смотреть вслед тому, кто только что ушёл, оставив после себя лёгкий флёр цветочного аромата.       – Ясно только то, что у тебя явно не хватило словарного запаса описать этого паренька. Ты где в нашей шарашкиной конторе сына Афродиты откопал?

***

      Солнце едва успело подняться, а Бомгю уже, мягко говоря, недолюбливал этот день. Вчерашняя ночь не стала исключением из тех, когда он не мог уснуть из-за нервов. Глаза ужасно слипались, усталость накатывала всё сильнее и сильнее, но парень просто физически не мог погрузиться в сон. Сейчас он ненавидел то успокоительное, которое вчера не помогло после того, как он перечитал сообщения от препода о его посещаемости. Не то чтобы Бомгю совсем не учился, нет… Просто за всю неделю он приезжал на пары дай бог два дня в неделю, большую часть дней проводя дома. Он всё так же выполнял задания, писал новые сочинения, но все его труды не окупались лишь потому, что он не был на заочном обучении, а преподы думали, что он просто бездельничает. Морозное утро неприятно кололо нос ветром, губы заледенели совсем, а гололедица на дороге выступала в качестве главного сопротивления движению парня в сторону университета.       С горем пополам добравшись, он взлетел по лестнице на третий этаж, игнорируя возгласы гардеробщицы, требующей отдать ей куртку. Безмолвно зайдя в аудиторию, он понадеялся на то, что небеса сойдут до него и одарят невидимостью так, чтобы старая карга на месте преподавателя по зарубежной литературе его не увидела.       – Чхве Бомгю, мне мерещится или я действительно вижу вас на своём занятии?– Суперсила невидимости была уготована не ему.       После короткой паузы молчания женщина строгим тоном попросила сдать лекционную тетрадь в конце пары, дабы проверить домашнюю работу на сегодня. Благо, Чхве с анализом литературного языка Оскара Уайльда расправился ещё на прошлой неделе, и в этот раз переживать было не о чем.       В его группе Бомгю почти ни с кем не общался, в основном это было что-то на уровне совместных заданий и проектов. По душе ему больше было общество Субина и Тэхёна, но они оба учатся на других факультетах, так что придётся ждать перерыва. Решив перечитать написанное дома и убедиться в том, что тем пятничным вечером он не бредил от бессонницы и хотя бы в домашней работе был молодцом, парень достал тетрадь по литературе. Его «горячо любимая» преподавательница была против ноутбуков и работы в них на занятиях. Женщиной она была консервативной и считала, что: «Пока вы учитесь на сценаристов, вы должны уметь держать информацию в бумажном, рукописном виде, дабы разработанная техника была более живой и одухотворённой. Компьютеры, в отличие от вас, души не имеют».       И почему он проговорил это всё её голосом в голове? Только настроение больше испортил. Вспоминая мозоли на пальцах, во время выполнения задания на несколько десятков тетрадных листов точно, он выудил тетрадь с сочинением из рюкзака. Так, посмотрим…       Подчёркнутые ключевые слова заставляли взгляд на них остановиться. “Я не писатель, а хрен с дороги”, “Почему людей так ебёт мой внешний вид?”, “Ёнджун хён не идёт на контакт уже почти год”...       Сука. Первое правило жизни: всегда, АБСОЛЮТНО всегда слушать советы по учёбе от Кан Тэхёна. Умный человек посоветовал Бомгю не забивать болт и не брать оптом стопку одинаковых тетрадей, и что теперь? Тетрадь с прекрасным, по памяти Гю, сочинением спокойненько себе лежит дома на столе, а вот это исчадие ада, в котором парень хранит всё сокровенное, само решило запрыгнуть к нему в портфель. Замечательная, ну просто заебись какая ситуация вышла.       Тяжело выдохнув, парень лёг на парту, пряча лицо в рукавах толстовки. Иногда есть лёгкое или не очень ощущение того, что его кто-то сглазил. Всё, за что бы он ни взялся, всё идёт по одному месту. Неуверенность в себе и своих силах на апатии, апатия на чувстве вины, чувство вины на неспособности хоть что-то изменить. Он несколько раз думал о том, чтобы рассказать об этом всём друзьям, но кем он будет в их глазах после этого? Вроде бы взрослый человек, уже живёт без родителей, самостоятельная единица общества. Такая самостоятельная, что не способна от койки себя лопатой отскрести и взять в руки свою успеваемость? Не способная разобраться в собственных чувствах и правильно понять чужие?       – Эй, сопля, чего опять нос вешаешь? – Слышится знакомый, слегка гнусавый голос в ушах.       Когда в последний раз Бомгю выговаривался кому-то близкому после навязчивых вопросов? Наверное, тогда же, когда и вид чужих нахмуренных бровей вызывал только глупую усмешку, а не желание зажмуриться и сделать вид, что брови эти хмурят не на тебя. Сердце сжимается от осознания собственного жалкого вида. Что за убогий парень сидит и тоскует по тёплой дружеской паре? Просто ужасное зрелище.       Ёнджун всегда был одним из первых, кто обращал внимание на состояние Бомгю без лишних уточнений. Просто подходил и спрашивал, не поел ли он сегодня, не замёрз ли и сколько часов он поспал ночью. Не требовал с него каких-то подробностей и не тянул информации о произошедшем. Просто выжидал, пока друг сам расколется и всё-всё ему расскажет.       Сейчас Бомгю стыдно даже думать о том, чтобы поделиться чем-то личным с другими.       Через силу подняв окрасившийся розоватыми узорами от складок рукавов лоб, он мельком глянул на взятую с собой по ошибке тетрадь. Ни то подчёркнутый, ни то перечёркнутый пункт “Ёнджун хён не идёт на контакт уже почти год” намозолил глаза до такой степени, что при любом взгляде на одно его название - слёзные железы сразу же вступали в работу. Едва сдержав порыв всхлипнуть очень жалко и очень отчаянно, Бомгю зациклился на перечитывании совсем ненужного для задания сочинения, проклиная себя из прошлого, который на эмоциях истратил почти всю ручку только для того, чтобы излить свои никудышные чувства на бумаге. “Для этого у тебя есть ноутбук и ворд, балбес” - пронеслось в собственных мыслях. “Люди в Африке от голода умирают, а ты драгоценные чернила тратишь на всякую херню. Вместо этого лучше бы попрактиковался в новых сценариях. Ни один режиссёр не возьмёт за основу сюжет про зануду-гика, выдумавшего себе голос лучшего друга в голове, который до сих пор спрашивает, не поел ли он сегодня.       «30 ноября. Сегодня хён снова делал вид, что меня не существует. Иногда он односложно отвечает на мои совсем не односложные вопросы, но таких развёрнутых ответов, какие он даёт нашим друзьям, мне, очевидно, не стоит ждать в ближайшей жизни минимум. На свой прошлый день рождения я попросил у разноцветных свечей вернуть всё так, как было раньше, но пока не меняется ничего, кроме моей стремительно развивающейся апатии. Стоит ли мне в новогоднюю ночь просить у вселенной такой щедрый подарок ещё раз? Или она уже сделала всё, что было в её силах?»       Боже, что за бред? Хотя бы в личных эмоциональных записях можно не использовать какую-то ну уж слишком сильную гиперболизацию и риторические вопросы? Лучше бы для уника так красочно писал.       – Чхве Бомгю, ты просто ужасно жалок, – пронеслось в собственных мыслях.       Просто гадость.       Дождавшись конца занятия, он собрал всю волю в кулак и буквально выбежал из аудитории, оставляя свои потуги признаться в отсутствии нужной тетради позади. На скорости обходя толпу зевающих студентов, маневрируя между ними, как мотоцикл в пробке, Бомгю выбежал на улицу, жадно вдыхая морозный воздух. Глаза снова закололо солёной влагой, к горлу подступал ком. Он снова начинал себя жалеть и словно нарочно проживать чувство утраты чего-то важного, хотя мог давно с этим разобраться и жить припеваючи. Наверное…       – Хён, ты в порядке?– Негромкий голос Тэхёна послышался где-то совсем рядом, заставляя парня встрепенуться от неожиданности.       – А? – Парень с удивлением обернулся, встречаясь взглядом с большими глазами друга. – Да, просто на паре нехорошо стало, вышел подышать, – он почти не дрогнул.       – Опять плохо стало? Ты сегодня опять не завтракал что-ли? – Младший беспокойно осмотрел его с ног до головы, поправляя рюкзак, спадающий с плеча.       Бомгю безысходно мотнул головой, не найдя что ответить.       – Ну ты кулёма совсем конечно, – он ещё раз просканировал друга с ног до головы. – К нам на пару твой куратор заходил, тебя искал. Попросил меня найти и передать тебе, чтобы ты подошёл к нему после третей.       Старший невольно нахмурил брови, уже подсознательно понимая, что речь пойдёт о его успеваемости. Не день, а дерьмо какое-то. Лучше бы он остался дома и сегодня.       Сквозь полупрозрачную стену, валившего снега начал проявляться знакомый высокий силуэт.       – Вот гад же счастливый, ко второй идёт, – констатировал Кан.       Субин, прям как набор стереотипов о журналистах, в такую погоду шел в ни капли не зимнем пальто со своим неизменным дипломатом, в котором он носил все бумажные экземпляры заданий дабы те не помялись в тканевой сумке. Ясно улыбаясь, он поспешил к друзьям, шкодливо щуря глаза, как бы всем своим видом говоря: “Смотрите кто среди всех нас наконец-то выспался”.       – Уф, парни, да на вас лица нет, – он непринуждённо поправил очки.       – Ты такой проницательный, наверное хорошо читаешь эмоции людей. Не думал стать журналистом, хён? – Тэхён натянуто улыбнулся, всем своим видом показывая то, как он был “счастлив” за друга.       – Ты прямолинейней любого квадрата, не думал отчислиться с издательского дела и пойти на матиматика геометрию вести? – Старший чуть наклонился, дабы быть на одном уровне с лицом Кана. Второго этот его прикол периодически раздражал и Чхве, зная это, частенько любил побесить младшего. Впрочем, этот Чхве был не единственным, кто так делал.       – Вообще отчислиться думал, если честно…       – Ты каждый год это говоришь. Минсу хотя-бы слово сдержал и перед последним курсом ушёл с уника.       – Минсу пропащий человек, какие тут могут быть разговоры про “держание слова”, когда он после своих запоев едва руку прямо держать может.       – И то верно.       Оглядев старшего ещё раз, дабы найти ещё какую причину его задеть, Кан спросил:       – Кай небось опять раньше тебя из дома вышел, иначе кто тебя в этом пальто вообще на улицу выпустил?       – Я сам себя выпустил, – Чхве отряхнул свободной рукой своё плечо, засыпанное снегом.       – Раз такой самостоятельный, лечиться от ангины тоже сам будешь? – Тэхён ликовал своей победе над чужими нервными клетками.       Не желая продолжать этот бессмысленный диалог, Субин выпрямился, снова поправляя очки. Что-то во внешнем виде Бомгю его напрягало.       – Всё в порядке? Ты весь бледный.       – Просто начало подташнивать на паре, не более. Вы уже выбрали подарки на новый год? – С его лица словно разом сошла вся краска. Бомгю был белее снега.       Двое друзей недоумённо окинули того взглядом.       – Хён, ты точно в норме? Мы ведь говорил об этом в воскресенье, ты разве не соушал? – Кана немного смутил этот вопрос.       Под кожей что-то неприятно заскребло.       – Я… Я не знаю… – По горлу внезапно скатился, подпирающий ком, который парень либо не замечал, либо делал вид, что не замечал. Было бы так тупо разныться перед близкими людьми буквально из-за ничего? Вероятно. Вероятно ему вообще не стоило сегодня приходить, поднимать себя с кровати и пытаться быть таким же как все, нормальным парнем с обычной жизнью и совсем не самоуничтожающими мыслями. Слизистую глаз неприятно обожгла излишняя влага.       – Эй… Что-то случилось? – Субин аккуратно накрыл чужое плечо тёплой ладонью.       Синий свет с экрана телевизора, множество часов, проведённых вместе, смех до боли в животе и тупые шутки, вперемешку с внезапными рассуждениями о будущем.       Да ну, ты чё, реально плачешь над сериалами? Сопля, ты меня не перестаёшь удивлять – слышится хриплый, чутка гнусавый голос с едва заметной усмешкой на конце. В волосы забираются чужие пальцы, по-дружески трепя их и масируя макушку, разболевшейся от слёз головы.       – Нет, хён, я… – Быстро всхлипывает. – Я просто немного устал, пойду подышу немного и всё будет супер – Бомгю не совсем аккуратно отбрасывает руку старшего с плеча, спеша к зданию университета, из которого он только что вышел чтобы “подышать”. Есть ощущение, что дышать будет сложно везде. И проблема далеко не в месте, где он это делает.       Поймав на себе напоследок недоумевающие взгляды друзей, Бомгю быстрым шагом направился к центральному входу, сам не зная куда ему идти. Плечом задевает одногруппника, идущего навстречу и слышит “разуй глаза, челкастый”, едва обращая на это внимание. Группа девушек с факультета журналистики с неприязнью осматривают его с ног до головы, перешёптываясь между собой у окна. Бомгю знает, что с глазами на мокром месте и сбивчивым дыханием, таким словно он выкурил пачку Camel разом он не вызывает доверия. Преподаватель истории и по совместительству куратор его группы резко тормозит его, хватая парня за плечи, когда тот почти сносит его с ног на полном ходу.       – Господи, Чхве Бомгю! Что с вами такое? Вы в порядке?       Он неуверенно кивает, чувствуя на себе десятки очевидно лишних взглядов.       – Зайдите ко мне в кабинет.       В небольшой комнате пахнет книгами и сырой землёй из-за недавно политых цветов. Гудение тусклой лампы давит на нервы. Бомгю делает глубокий вдох и без приглашения садится в кресло напротив рабочего стола преподавателя. Дрожащими пальцами он закрывается в собственные волосы и думает о том, что имей он возможность - он бы обязательно сейчас закурил, чего никогда не делал.       – Выглядите… Не очень, – преподаватель облокотился на край стола, складывая руки на груди. – Вам есть что мне рассказать?       – Нет, – недолго думая ответил Чхве.       – Вы поэтому сшибаете студентов на своём пути? У вас на лице целая трагедия, не хотите поделиться? – Мужчина предпринять попытку заглянуть парню в глаза, но безуспешно.       Молчание.       – Что ж, ладно, – он прокашлялся. – Не хотите говорить о случившимся, поговорим о вашей посещаемости.       Парень глубоко втянул воздух через нос, подавляя, рвущийся наружу всхлип. Пришлось стиснуть челюсть.       – Если вы хотите играть в молчанку - то пожалуйста, я не настаиваю, у нас здесь не допрос в конце-концов. Но послушайте, что я вам скажу. Преподаватели отказываются принимать ваши работы, написанные дома без вносок их коррективов. Они не видят вашей работы, как будущего сценариста вживую, они не могут выполнять свою работу с вами. Как вы предлагаете им вас оценивать? Какие оценки ставить в конце семестра?       Тишина начинала пищать в ушах слишком сильно. Бомгю старательно игнорировал её, отвлекаясь на расползающиеся в рукавах нитки кардигана.       – Вы наверное уже слышали, что в этом году в качестве курсовых работ – наши студенты выполняют задания совместно с ребятами из других университетов, в том числе и ваш факультет.       – Такой вид работы только для желающих, насколько я знаю.       – Да, но понимаете… Для нас это своего рода новшество и было бы намного лучше, если бы количество желающих принять в этом участие нас не разочаровало. Что скажите? – Он слабо улыбнулся, в попытке поддержать парня. – Кто знает, возможно даже, что другие преподаватели, узнав о вашей деятельности для университета, закрыли бы глаза на ваши пропуски, а Бомгю?       – Можно узнать подробнее о задании?       – О, конечно, – куратор развернулся лицом к столу перебирая на нём стопку из множества папок, пока не нашёл ту, что была подписана как “Сценарное дело - третий курс”. Пролистав её до середины и тяжело вздохнув, он вновь заговорил:       – “Анализ произведения из классической литературы, составление нового сценария на старый текст, осуществление сценария совместно со студентами-актёрами”. Техническое задание вам понятно?       – Подождите, вы сказали “студентами”? На паре вы говорили о том, что нам надо будет совместно работать только с одним человеком.       – Бомгю… – учитель отслонился от стола. – Не могу не оценить того, что вы так внимательны на моих занятиях. Я уже говорил вам о том, что студентов, желающих выполнить курсовую работу, сотрудничая с другим университетом не так много, а ребят из актёрского не пара-тройка человек, – он подошёл ближе, держа папку в руках. – Как вы собирались разрабатывать сценарий на одного человека? Давно вы Альфредом Хичкоком* у нас заделались?       Настойчиво прислонив папку к груди парня, так чтобы тот понял, что её желательно удержать в руках - куратор покинул свой кабинет, оставив парня наедине с мыслями об отчислении.       Пораскинув мозгами о том, что за прогул последних двух пар в его карме никак не поубавится - Бомгю забрал папку с подробным описанием действий для заданий и двинулся подальше от университета, чтобы всё же где-то подышать и немного подумать.       Разработкой творческих заданий для самого себя он не занимался бог знает сколько, а тут надо придумать что-то новое на классический сюжет, да ещё и совместно с незнакомыми ему людьми, ну что за бред? Остановившись у ворот в центральный парк - он пролистал несколько страниц, натыкаясь на название университета, но не заостряя на нём никакого внимания. Единственное о чём он думал - это том, что ему делать со сценарием откуда его брать и на что его вообще писать. Стоит ли ему выбрать сюжет совместно со студентами театралки или может взять всё в свои руки, самому всё придумать и просто поставить перед фактом остальных? Он ведь ещё даже не знает с кем ему предстоит работать, что там будут за люди и что у них у самих будет в голове по всему этому поводу.       Бомгю сморщил нос, чувствуя на лице влагу от снежинок. Снова пошёл снег. Пока он дойдёт до дома - вся одежда вновь будет мокрая, а к утру горло снова начнёт першить с дышащим через раз носом. С горем пополам засунув папку в рюкзак, он направился через парк к выходу на другой стороне, стараясь сильно не глазеть по сторонам. Музыка из маршалов снова заиграла, отвлекая парня от вездесущих и порой мешающих дышать нервов. Зимний ветер, словно проснувшийся только что котёнок, начал своими коготками скрести открытые участки кожи, заставляя ускорить шаг, дабы поскорее оказаться дома и наконец прекратить быть когтеточкой для Сеульского климата. Только, если котята так делали от большой любви, то ветер… Видимо тоже. Бомгю не выходил из дома достаточно долго, чтобы резвая и колкая вьюга успела за ним соскучиться. Весна, лето и осень ещё более-менее шли нормально. Тогда парень ещё хоть иногда выбирался из уставленной кружками и стопками бумаг квартиры, чтобы немного подышать в не совсем гордом одиночестве. От прогулок с друзьями он стабильно отнекивался, каждый раз находя для этого причины. Небольшой перерыв от этого он брал, когда приезжал в Тэгу к родителям, где местный климат действовал на него расслабляюще. Больше не нужна была никакая музыка, чтобы забыться. Никаких взятых с потолка отмазок для друзей и опущенных в пол глаз, стыдящихся самого себя. Только его тихий уголок в когда-то детской комнате и хвойные леса, которые…       Музыка в наушниках словно оборвалась, когда между своих лопаток Бомгю почувствовал что-то. Опуская маршалы на шею, он сумел сложить два плюс два, слыша детское хихиканье где-то позади.       – Простите пожалуйста! Мы правда случайно!       Парень лишь молча их оглядел, понимая, что ребятня всего-лишь случайно попала в него снежком в порыве игры. Те снова захихикали и побежали к большому дубу у набережной, взгляд на котором не мог не задержаться. Кажется здесь он впервые увидел их вместе? Короткое, но до сих пор такое колюще-режущее “Извини, у меня тренировка, сегодня не получится встретится” прокрутилось сообщением в голове где-то в тысячный раз. Одиноких прогулок никто не отменял. Принятый им отказ хёна о встрече загудел где-то на затылке, когда на гололёдистой дорожке возле этого самого заснеженного дуба он чуть меньше года назад увидел Ёнджуна с… Собой? Бомгю протёр глаза замёрзшими ладонями, пытаясь осознать увиденное. Такой же рост, телосложение, длина волос, даже одежда почти такая же.       – Эй, Ёнджун-а, а ты не слишком завёлся для такого позднего времени? Потом опять всю ночь не уснёшь, дурында! Малышне пора спатеньки, – Голос у него был более глубоким и поставленным, в отличие же от самого Бомгю. Под рёбрами снова неприятно кольнуло.       Ёнджун и его новоиспечённая… Версия Бомгю, как сам её прозвал парень, пытались добраться до перил у воды целыми и невредимыми, борясь против законов физики и гололёда. Смех, костяшки пальцев, сжатые на чужих плечах, зажмуренные от хохота глаза и хён, такой сияющий, каким казалось парень его никогда не видел. Действительно ли всё обернулось так, что у Бомгю имеется лучшая его версия, способная дать его хёну намного больше положительных эмоций чем он? Наверняка он более приятный в общении и не строит из себя не пойми кого на нервах.       Или он просто накручивает? Если не накручивает, то почему Ёнджун не сказал ему напрямую о том, что у него запланирована встреча с другим человеком? Может он не хотел таким образом задеть его? Но как тогда можно назвать то, что Бомгю чувствует сейчас? Расстроен ли он, злится он на Ёнджуна, на себя или вовсе на этого парня? Наверное он всё-таки накручивает себя с полоборота, как это обычно само собой выходит.       – Хён, хватит на мне виснуть, я сам еле стою! – Голос Ёнджуна охрип не то от холода, не то от смеха. Он едва не падает, вовремя хватаясь за перила, когда Бомгю замечает руку незнакомца, что аккуратно придерживает его друга за спиной.       Значит он ещё и старше Джуна? Кто это вообще чёрт возьми такой и почему Бомгю его раньше никогда не видел? Когда он успел войти в близкий круг общения хёна, когда тот был до тошноты избирательным в людях?       Бомгю едва успевает подавить в себе желание сорваться с места и подойти переговорить с Ёнджуном тет-а-тет. Что за незрелость? Как это будет выглядеть со стороны вообще можно себе представить? Подавляя в себе желание громко возмутиться, крикнуть в след этой парочке “Эй! Вы тут вообще-то не одни!”. Желание, сила которого очевидно превышало все физические и моральные силы Бомгю разом было успешно подавлено.       Тогда он развернулся и зашагал домой так быстро, как только мог. Сейчас же, стоя перед этим местом снова - он задумывается почему он вообще всё это сейчас вспоминает.       – Может быть потому, что пусть самого утырка Кан Минсу нет рядом - его побочные эффекты всё ещё продолжают действовать? – Язвительный голос из подсознания снова жил своей жизнью.       И ведь совсем не на одного Бомгю этот… Парень оказал негативное влияние. После его появления вообще многое что пошло под откос. В его появлении был единственный плюс - это то, что вскоре он исчез из их жизни. Ладно, возможно был ещё один плюс, который плюсом Бомгю едва осмеливался назвать, потому что от него словно было бы больше проблем чем чего-то хорошего. Благодаря язве Минсу, что вызывал лишь лихорадку и тошноту он смог осознать некоторые свои… чувства, принять которые он навряд-ли уж когда-то сможет. Бомгю всегда полагал, что любовь - самый опасный недостаток, что может быть у человека. Теперь некоторые вещи вселили в него уверенность.