6. В голове обезьянки
14 марта 2023 г., 10:20
В подъезде до сих пор стоял запах неприятного терпкого одеколона. Наверняка, принадлежал Хосоку, потому что шлейф тянулся до двери Юнги. Аромат приятного парфюма соседа тоже было слышно, но не так ярко.
Тэхён на цыпочках подошёл и заглянул в глазок — ничего не видно. Только свет горел. Хоён потянула Тэ за руку, чтобы затащить его домой. Он бросил пакеты, вылез на балкон, чтобы прислушаться, но ничего не слышно.
— Сядь уже, Тэ. Хочу тебе сказать кое-что, — позвала Хоён.
— Давай поставим фильм. Только какой? — присел он за компьютер.
— Тэхён, давай не будем начинать отношения, а останемся просто друзьями. У нас это хорошо получается.
— Что? Почему? — обернулся он резко.
— Ты знаешь. Просто пока ещё не понял.
— Что не понял?
— Будет правильнее, если ты сам поймёшь. Учитывая то, что ты говорил мне на улице.
— Ты говоришь на китайском.
— На корейском, — приподнялись уголки её губ. — Просто до тебя тяжело доходит. Давай фильм поставим. Может быть, «Титаник»? Я давно его не видела.
— Давай. Фруктовый лёд будешь? Надо съесть, пока не растаял.
«Титаник» всё-таки один из лучших фильмов, которые были когда-либо созданы. Во-первых, он красиво снят; во-вторых, актёры хорошие; в-третьих, сюжет потрясающий, как и история любви. Да, это трагедия, но какая! Вроде бы, Джек и Роза на корабле пробыли всего несколько дней, но влюбились друг в друга за такой короткий промежуток времени. Да, это всего лишь фильм, но они точно друг друга половинки. Они ведь притягиваются, и им неважно дурацкое время.
— Ты бы прыгнул? — вытирала слёзы Хоён, когда Роза выпрыгнула из лодки и вернулась на тонущий корабль. Ради Джека.
— Да. А ты? — Тэхён положил свои длинные ноги на её и толкнул в плечо. — Ты бы точно прыгнула. Ты же любитель романов.
— Вряд ли бы прыгнула. Я боюсь высоты. Я бы в ступор встала, когда увидела бы, что могу упасть. О Джеке забыла бы сразу.
Они рассмеялись. С Хоён всё-таки весело. Хорошо, что она предложила остаться друзьями. Благодаря этому ушло какое-то напряжение или неловкость. Она расслабилась, перестала вести себя наигранно, как порядочная «девочка», как это было на первом свидании.
— Твоя паранойя прошла? — повернулась она к нему от экрана.
— У меня была паранойя?
Она кивнула в сторону стены. Ну вот зачем? Только было Тэхён увлёкся фильмом, как вдруг вскочил и побежал на балкон прислушиваться. Она подошла к нему. Даже приостановила фильм, чтобы ничего не мешало.
— Чем думаешь, они там заняты? — подливала она масла в огонь.
— Чай пьют? — предложил Тэ версию.
— Друг с друга? — подмигнула она.
Всё. Тэхён должен знать. Он перелез на балкон соседа, пока Хоён орала шёпотом, что это опасно. Он делал это кучу раз, так что всё в порядке. Он сел на корточки, чтобы его не было видно, дверь была прикрыта, как и окно. Тэ вытянул шею, чтобы заглянуть в щель между шторами. Сидят на диване. Юнги облокотился о спинку, опустил голову на согнутую руку, смеялся, а его дикобраз что-то бурно рассказывал. Вроде, голоса слышно, но не так уж хорошо.
— Тэхён, пс-с! — звала Хоён. — Вернись сейчас же! Нельзя подсматривать за чужим свиданием. Дживону будет неприятно.
Тэ только отмахнулся. Ничего плохого он не делает. Просто хочет знать, что с Юнги всё в порядке. Надо убедиться, что его бывший придурок ему наскучит, и Юнги отправит его отсюда подальше, напишет Тэхёну, что готов исполнить ещё какое-нибудь желание. И всё встанет на свои места.
Радар настроен.
— Я же в Тэгу ради тебя приезжаю, Хансок, — флиртовал этот Хосок.
«Фу, какая гадость», — думал Тэ, — «голос у него неприятный».
— Не ради меня. Здесь просто твой любимый массаж дешевле, — хохотнул Юнги. Наигранный его смех.
«Умничка, Безымянный, не радуйся искренне», — кивнул себе Тэ.
— Кого-то здесь встречал? Не считая меня?
Юнги замолчал, повернулся куда-то в сторону «комнаты желаний», а потом вновь посмотрел на дикобраза.
— Ну, можно и так сказать. Есть один парень, но это не взаимно.
— С тобой и не взаимно? Да я просто мечтаю, чтобы ты хоть что-то ко мне почувствовал.
— И так бывает, оказывается.
— А что с ним не так?
— Всё с ним так. Даже очень. Просто мы не в одной лиге играем.
— Значит, ты всё-таки свободный, раз согласился меня позвать к себе.
— Да. Как видишь.
Тэхён хмыкнул. Значит, Юнги ещё с кем-то встречался? С кем-то, кто ему нравится? И не сказал? И что за лига? Юнги в футбол играет, но не рассказывает? А говорил, что нет у него больше секретов. Да он целый сейф с секретами, о которых делится с дурацким Хосоком, а не с ним.
Хосок протянул руку к щеке Юнги, провёл костяшками пальцев по подбородку, и Юнги смутился. Искренне смутился.
— Может, всё-таки дашь мне шанс? — просил Хосок.
— Смотря о чём ты говоришь.
— Сколько раз я предлагал тебе встречаться, Хансок, а ты держал меня на уровне мальчика по вызову. При этом, я тебя старше. На пять лет.
— Ты спал с несовершеннолетним, ты в курсе? Когда мы познакомились, мне было семнадцать.
— Ой, перестань. Лучше иди ко мне, — подзывал рукой Хосок.
— Удовлетворить меня сможешь? В последний раз не получилось, — смеялся Юнги и приподнял подбородок. — Я же говорил, очень мало, кто может заставить меня кончить, когда я снизу.
— Ну перепил я, с кем не бывает, — оправдался Хосок и пододвинулся поближе. — Хочешь здесь или покажешь мне спальню?
Тэхён сжимал от ярости кулаки, когда этот крашенный дикобраз поправлял волосы Юнги, когда опустил руку к его талии, когда потянулся, чтобы поцеловать. Тэ резко отвернулся и ударил горшок, в котором росло домашнее растение, принадлежавшее дедуле Муншику. Земля посыпалась на пол.
«Чёрт».
Хоён звала обратно, и Тэ молниеносно перелез к себе, закрыв дверь и задвинув шторы. Он злился так, что крылья носа раздувались. По телу прошёлся жар, по венам носилось желание придушить Чон Хосока, отрезать ему одно место и закопать где-нибудь подальше отсюда. Мерзко, противно представлять Юнги с ним. Этот дикобраз ему не подходит, ну никак. Распускал свои руки где не надо, да ещё и в спальню хотел попасть. Ха!
— Тэхён, ты сильно расстроился? — переживала Хоён.
— Я не расстроился, я злюсь! — он поставил ладони на прохладную стену и опустил голову. — Почему он так ведёт себя с этим придурком?
— Как?
— Не знаю. По-другому. Со мной он не был таким… откровенным. А я думал, мы стали друзьями.
— Тэ, — утешала Хоён, — люди всегда другие, когда на свидании. С тобой он ведёт себя как друг, а с тем парнем он не считает себя его другом.
— Не хочу, чтобы он был с тем дикобразом, — произнёс Тэ. — Хочу, чтобы он со мной был только. Больше ни с кем.
— Так скажи ему об этом.
— Друзьям невозможно запретить строить личную жизнь.
— Тэхён, он тебе не совсем…
Раздался стук в дверь. Один стук, но громкий. Тэхён встал ровно и сглотнул, посматривая на Хоён. Это Юнги? Чёрт. Он, наверное, услышал или увидел Тэхёна, а теперь будет ругаться.
— Ты открой? — толкнул её вперёд Тэ.
— Открывай, я знаю, что ты дома, Тэхён, — раздался голос соседа. — Открой, иначе я сам зайду.
— Это к тебе. Иди, — Хоён подвела его к двери и отошла к кухонному уголку, сделала вид, что ставит чайник, начала прибираться.
Чему быть, того не миновать, видимо. Тэхён смело дёрнул за ручку и распахнул дверь с лицом человека, который смотрел фильм, а его отвлекли.
Юнги заглянул внутрь, бросил взгляд на девушку и сделал шаг назад.
— Выйди на минуту.
— Ты оторвал меня от самого интересного момента в фильме. Титаник тонет, — пробурчал Тэхён и закатил глаза.
Он, конечно же, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Юнги выглядел рассерженным, но в его взгляде было что-то похожее на надежду. На что непонятно.
— Это ты разбил цветок?
— Какой цветок? — скрестил руки Тэ. — Я не знаю никаких цветков.
— Тэхён, давай без детского сада. Зачем ты за мной следил?
— Я не следил за тобой.
— Значит, тот горшок сам себя уронил? Теперь там весь балкон в земле. Ещё и второй горшок разбился.
— Не ври. Всего один!
Юнги смотрел на Тэ, и он понял, что выдал себя. Ну блин… его поймали. Да так легко! Он, ощущая какой-то стыд, прикусил губу, но виноватым себя не чувствовал. Стыдно, что попался, но не за то, что следил за своим соседом.
— И что? Дальше будешь отнекиваться?
— Я случайно. Рукой дёрнул, и он разбился. Надо было пластиковые ставить.
— Я не об этом. Зачем ты подглядывал?
Тэхён молчал. А что он скажет? Он и себе объяснить не может, что его сподвигло. Любопытство? Переживания, что Юнги кто-то обидит? Тупая ревность? А вдруг он теперь будет думать, что Тэхён какой-то извращенец, которому интересно смотреть, как другие занимаются сексом? Или что Тэхёну было интересно узнать, как это делают мужчины. Всё не так! Совсем!
— Я не извращенец, — оправдался Тэ. — Случайно вышло. Говорю же. Я… я просто хотел узнать, в порядке ли ты. И ещё… я хотел по-тихому взять у тебя блокнот из зала, не хотел мешать, но ты оказался там. И вот, я хотел уйти сразу, когда вас увидел, но цветок задел.
— Что ты слышал?
— Ничего.
— Когда я про тебя говорил, тоже слышал? — в его глазах появился какой-то страх.
— Ты и про меня с ним говорил? — удивился Тэ, вспоминая их разговор, но о Тэхёне и слова не было. По крайней мере в то время, пока он подслушивал.
— Не делай так больше. Иначе я повешу решётки на балкон, — предупредил Юнги. — И замок поменяю на входной двери.
— Ты просто не приводи домой всяких дикобразов, — хмыкнул Тэ и отвернулся. Он разглядывал немытое окошко в проёме между четвёртым и третьим этажом. — Вернёшься же к нему и потащишь его в постель, в которой спишь не ты один. Между прочим.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего. У него отвратительный одеколон. Тебе нравится его запах?
— Вполне.
— Ну вот и иди к нему. Чего пришёл? Про старый горшок спросить?
— Тэхён, — Юнги позвал его, чтобы тот взглянул на него. — Я спрошу у тебя один раз.
— Что? — посмотрел на него Тэхён. До сих пор злился.
— Ты хочешь, чтобы я попросил его уйти?
— Это твоя личная жизнь. Мне нет дела до того, с кем ты спишь. Я просто сказал тебе своё мнение, он неприятный.
— Если ты скажешь, что не хочешь, чтобы я встречался с кем-то, то… я…
Разумеется, Тэхён не хочет. Вообще никак. Он против. Против крашенного дикобраза, против того, чтобы Юнги кто-то обнимал и целовал. Против того, чтобы он спал с кем-то. Против того, чтобы Юнги занимался с кем-то сексом. Только почему он спрашивает? Почему Тэхён должен ему говорить, что делать, а чего не делать? Сам же пошёл встретиться с бывшим, сам привёл его к себе домой, да ещё и разговаривал так откровенно, как никогда с Тэхёном. Бесит. Он вообще не должен был идти на дурацкое свидание. Разве сам не понимает, что это вызывает тошноту, аж желудок пульсирует от злости?
Тэхёну теперь всё надо записывать в свои блокноты, чтобы Юнги это сделал?
— Делай, что хочешь, — Тэ смотрел на него, даже не моргая. — Твоя личная жизнь меня не касается. Я твой друг, который пошёл взять новый блокнот, случайно тебя увидел и разбил горшок. Это всё.
— Я хотел не это услышать. Видимо, мне просто показалось, — огорчился Юнги, сымитировав улыбку. С Тэхёном. Он ведь не делал так никогда. — Тогда вернусь к себе.
— Постой, — схватил его Тэ за запястье. — Что ты хотел услышать?
— Не бери в голову. Совсем забыл, что ты с Хоён был. Она ждёт тебя. Я завтра тебе напишу.
— Только не води на крышу своего дикобраза.
— Я бы никогда этого не сделал, Тэхён. Это наша с тобой крыша.
— Вот именно. Наша с тобой.
— Тогда до завтра.
— До завтра.
***
Фильм о тонущем корабле он досматривал с раздражением. Может быть, стоило сказать Юнги, чтобы выгнал своего дикобраза и остался с ним? Сейчас бы смотрели «Титаник» вместе, втроём с Хоён. Она же ему нравится, да и девушка о нём хорошего мнения. Можно было бы обсудить красивые кадры, спорить о том, выжил ли бы Джек, если бы Роза подвинулась и дала ему место. Разумеется, нет, сказал бы Юнги. Он же умный, наверное, доказывал бы, что дверь, на которую залезла Роза, не выдержала бы их общего веса. Тэхён привёл бы кучу аргументов против, у него возникла бы куча идей о том, как Джек мог бы спастись. Ну, поплавал бы, нашёл бы ещё какой-нибудь предмет, на который можно залезть. Да там трупаков была целая куча, все они в спасательных жилетах, надо их собрать в кучку и на них сесть. Это даже не ужасно. Чтобы выжить, можно сделать и не такое. Нет. Юнги должен был сам выгнать дикобраза и остаться с Тэхёном. — Бесит! — Тэхён ударил подушку, пока Хоён выбирала следующий фильм. — Ты опять завёлся? Не хочешь, чтобы он остался с ним, надо было сказать. — Почему я должен ему говорить, что делать, а что — нет? Я же ему сказал, что мне его Хосок не нравится. Он даже не послушал. — Так ты причину ему скажи, почему тебе этот Хосок не нравится. — Какую причину? Он просто мне не нравится. Вот и всё. — Ой, видимо, пока тебя не подтолкнёшь, ты так ничего и не поймёшь. — К чему? Что не пойму? Вы с Дживоном специально говорите на китайском? Чтобы я чувствовал себя тупым? — Ох, так он тебе сам намекал даже, а у тебя в голове обезьянки… — Хоён чему-то очень обрадовалась, но продолжила выбирать фильм. — Посмотрим «Дневник памяти»? — Поставь что-то весёлое или не мелодраму. «Мальчишник в Вегасе»? — А давай посмотрим фильм «Назови меня своим именем». — О чём? — Про двух парней. Красивый фильм в Италии. Тебе понравится. — Она улеглась на диван поудобнее, заставив Тэ подключить компьютер к телевизору. Экран там побольше, и висит он на стене. Фильм начался красиво. Заставка вначале состояла из красивой музыки и фотографий скульптур, кажется, римских. Что интересно, в заставке использовали скульптуры обнажённых мужчин, что можно назвать редкостью. Даже гениталии видно. Очень неплохая подборка кадров получилась, даже не пошло. — На тебя похож чем-то, — хлопнула Хоён Тэ по руке, когда на экране появился главный герой по имени Элио. — Ты, только европейская версия. — Симпатичный актёр, — подметил он. — Так о чём фильм, я не понимаю. Какой-то американец приехал в Италию. Зачем? — Смотри. Дом шикарный, да? — Ох, да! Я бы хотел сделать твои фото в таком. Было бы круто… Тебе подойдёт Европа. Франция или Италия. — А Дживону что пойдёт? — Ему всё пойдёт, — улыбнулся Тэ, не отрываясь от экрана. — Любой город и любая страна. Фильм, конечно, красивый, но ничего не понятно, что в нём происходило, ровно до того момента, когда вдруг главные герои поцеловались, лёжа в траве. Конечно, снято очень круто, отсутствие музыки во многих местах добавляло ощущения, что ты чувствуешь то же, что они. Тэхён правда не ожидал, что между Элио и Оливером начнётся любовная линия. Хоён пару раз хотела узнать мнение Тэ, но он просто смотрел. Молча. Рассмеялся, когда Элио использовал персик не по назначению. Тоже захотелось такое попробовать. Он мягкий, сочный, а если засунуть в него самую чувствительную часть своего тела, как главный герой, то будет приятно. Хотя от подобных мыслей покраснели уши. Что за бред? Но никто же не узнает, если он сделает что-то подобное. Никто его не осудит. Интересно, что сказал бы Юнги? Что пробовал с собой делать Юнги? Тэхён ничего кроме своей руки не использовал, да и мастурбацией он не часто занимался. Интересно, а Юнги? Как он это делает? Он же любит быть в разной роли, что чувствует, когда в него кто-то входит? Говорят, что у мужчин есть простата, и она чувствительна. Кто это сказал, он не помнил, возможно, читал где-нибудь в интернете. Юнги знает это чувство, хотелось бы знать то же, что и он. О нём вообще хочется всё знать, до мельчайших подробностей. Фильм закончился очень грустно: главные герои не смогли быть вместе. Последняя сцена, где все титры Элио сидел и плакал, посматривая на огонь в камине, заставила прослезиться. Внутри остался тоскливый осадок. Странное сравнение, но вдруг Юнги тоже уедет? Он же за квартиру заплатил только за три месяца, может передумать дружить с Тэхёном, соберёт вещи и уедет. Тэхён так же будет сидеть и грустить? Нет. Юнги обещал семьдесят лет, а он всегда держит своё слово, сам ведь сказал. Хоён уснула. Тэ укрыл её пледом, а сам пошёл в душ. Он разделся, заглянул в зеркало и подумал о татуировке. Да, надо записать это в блокнот. Вот если Тэхён убедит Юнги сделать общую татуировку, то Юнги точно не уйдёт никуда. Будет рядом. Вода всегда сначала течёт холодная, жаль, конечно, когда она течёт зря, но приходится ждать — тёплой мыться куда приятнее. Из-за дурацкого фильма то ли поднялось либидо, то ли что, но так сильно захотелось секса. Может быть, Хоён попросить? Нет, лучше не портить дружбу с ней. Тэхён несколько раз провёл рукой по коже, вода капала на волосы, на плечи, даже на губы, и мурашки на коже образовывались. Из-за чёртового Юнги даже на мастурбации невозможно сконцентрироваться. Ну не выходит он из головы, и всё тут. Может быть, попробовать и узнать что за простата? А что делать-то? Не лезть же руками прямо в задницу? Вот если Тэхён вдруг откинется, надо заранее предупредить, чтобы кто-то удалил его историю в браузере. Он выключил воду, сел на корточки и начал лазить в интернете. «Простата», «предстательная железа». Картинки, описание того, что это значит на каком-то научно-медицинском. «Предстательная железа — орган репродуктивной, половой системы. Секрет, который продуцируют её железы, составляет большую часть спермы, выделяемой при эякуляции (семяизвержении). Этот секрет поддерживает жизнеспособность сперматозоидов». — В смысле, «секрет», блин? — вслух спросил он у резиновой утки, стоявшей на полке. Она осталась у него ещё с детства, он так и не выкинул её. — У задницы есть секрет? Она что такая таинственная? Тэхён ввёл «секрет — это…». Поисковик дал подсказку, автоматом добавив слово «биология». Ох, слава богу, он не один такой тупой. «Секрет — жидкость, выделяемая клетками и содержащая биологически активные вещества. Органы, выделяющие секрет, называются железами», — умничала википедия. — А нельзя так и сказать? Утя, зачем они всё усложняют? — Тэхён сел в ванной по-турецки, прямо так, голый, обращаясь всё так же к утке. Она молчала. Это хорошо. Если бы она издала звук добровольно, Тэ точно бы от инфаркта тут скончался. Кто бы знал, что «железка» в заднем проходе создаёт сперму. Вот как много можно узнать, когда заходишь в интернет. Кстати, интернет привёл Тэхёна к тому, что он искал по сути, просто не знал, как это назвать. «Массаж простаты». Противопоказания, гигиена, меры безопасности — скукотень. Тэхён мельком прошёлся по тексту и пролистал до картинки, на которой изображены гениталии в разрезе, и чья-то рука в перчатке лезет прямо в зад, или, как говорится по научному, в анус. Ещё это назвали в статье «заднепроходное отверстие», но Тэхён не очень-то понимал всю эту научную цензуру. Нельзя просто сказать «в жопу»? Ладно, ласково можно, в «попу». То есть, чтобы узнать, какая эта простата на ощупь, надо самому себе в зад залезть? Это же как-то не по-мужски. Вдруг кто узнает, засмеёт. Он убрал телефон, включил воду и продолжил мыться. Но ведь мысли так просто не отстанут, даже если их «послать в задницу». Так никто не увидит. Дверь он закрыл на замок, Хоён спит, никто не потревожит. Любопытный же. Очень хочется узнать, что чувствует Юнги, когда занимается сексом. Он засмеялся, провёл ладонью по лицу и посмотрел на утку. В глазах этой игрушки осуждение или показалось? — Отвернись, Утя. Это не для твоих глаз. Если что, ты ничего не видела. — Он отвернул её и накинул на неё сверху мочалку, чтобы наверняка. Для начала, может быть, просто попробовать включить душ и направить туда напор воды? Женщины же так делают, правда в другом месте, но всё же. Дыхание стало прерывистым, он не мог решиться. Стыдно, ёлки-палки. Ладно, была не была. Он взял лейку от душа поднял ногу на край ванной, поменял функцию, чтобы увеличить напор воды, но уменьшить диаметр. Сначала он вздрогнул. Непривычно как-то. Первый шаг сделал, так что решительность пришла сама. Он встал поудобнее. На удивление это приятное чувство, даже сложно описать его. Внутри всё мурашками покрылось, даже глаза закатились. Смелости и на большее появилось. Он решил попробовать этот массаж простаты. Улёгся в ванной, прочитал ещё раз инструкцию в интернете и засунул указательный палец прямо в себя. Там что-то писали про важность лубрикантов, но где он их возьмёт сейчас? Вода же есть, и так сойдёт, наверное. Рукой он схватился за край ванной и зажмурил глаза. Это приятно. Оказывается. Не с самого начала, а когда палец чуть поглубже получается засунуть. Кровь начала горячить тело. Кажется, даже простонал негромко. Нельзя громче, вдруг услышит Хоён? Перед глазами явился Мин Юнги. Вспомнилось, как он тогда, когда Тэ пришёл к нему в постель в первый раз, возбудился. У него тогда встал. Упирался прямо в его ягодицы. А что если бы они сейчас спали в одной кровати? Что если он так же касался Тэхёна? Интересно какой он, когда без одежды? Можно было бы попросить его сделать массаж простаты? Если записать это в блокнот, он согласился бы? — Юнги… — шепнул он в ванной, невольно представляя его. Вот если бы он это делал, а не Тэхён… У него пальцы длинные, красивые. Было бы так приятно, гораздо приятнее, чем сейчас. Раздался звонок. «Если это не Юнги, то пусть того, кто позвонил, машина переедет!», — проклинал он всех и вся, пока мыл запачканные руки и вытирал полотенцем, чтобы взять телефон. «Шеф-шеф» горело на экране. И чего это он звонит так поздно? — Да, Шеф-шеф? — Тэхён вылез из ванной и надел на себя халат. — Тэхён, те фотографии, которые ты присылал мне, потрясающие! Просто потрясающие! — восторгался он. Фотографа звали Пак Соджун. Мужчине за тридцать, он был довольно симпатичным. Тэхён не раз его видел, ездил даже помогал ему на съёмках. Приятно, конечно, слышать его похвалу, но чёрт возьми, позвонил в самое неподходящее на свете время. Соджун говорил о том, что только сейчас время свободное появилось, хвалил, говорил, что его протеже нужно обязательно продолжать дальше. У него была куча идей, что можно вдвоём сделать. Это всё круто, конечно, но он уже десять минут вёл монолог в трубку, у Тэхёна уже настрой пропал на то, чем он занимался. Стало стыдно, когда посмотрел на себя в зеркало. Почему, когда он делал себе такой интимный массаж, он думал о своём друге-соседе? О парне. Может быть, потому что у Юнги есть в этом опыт? Можно же было кого-то другого представить, даже Джису, но странно представлять, что девушка будет делать такой массаж. — Шеф-шеф, спасибо вам. Это вы меня побудили ко всему. Я так благодарен! — Ты пробуй, пожалуйста, всё! Не забей на это. У тебя талант. Жаль, что ты дома сидишь, я бы очень хотел позвать тебя на один проект для журнала. — Я бы с радостью, но только весной, наверное. — Я тебе утром скину фотографии для одного клиента. Хорошо? Сможешь сделать? Там немного совсем. Мне нужно только семь-десять фотографий. — Да, конечно. Я вам никогда не отказывал. — Постараюсь навестить тебя, как время появится. Угощу тебя чем-нибудь. — Буду рад увидеть вас. — Что ж, тогда пошёл я работать. Тэхён попрощался с ним и пошёл мыть руки. Отражение в зеркале заставляло краснеть от себя же. Если человек испытывает стыд, значит, он сделал что-то неправильное. Хотелось бы обсудить это с кем-нибудь. Тэхён раньше всегда мог поделиться всем с Чонгуком, тот много что знал про секс и прочее. Гук его многому научил. Юнги точно не рассказать такое, потому что его он и представлял в голове. Хоён девушка, с ней о таком не поговоришь, кажется. Чимина вообще на подобные темы не подбить. Позвонить Чонгуку? Очень нужно это обсудить с кем-то, чтобы сказали, что у него крыша не протекает, что он не сделал что-то плохое. Уже три ночи, но чонгуков статус показывал «онлайн». «Ты спишь?», — отправил Тэ. «Нет». «Я могу позвонить? Хотел поговорить с тобой». «Я могу приехать. Я тут недалеко в компы играю. Покурим как раз». «Давай».***
Тэхён оделся, накинул куртку и вышел в подъезд. Как же хотелось попасть сейчас за дверь с номером «416». Но там Юнги со своим дикобразом. И лучше об этом не думать, потому что он злиться начинает. На улице свежо, прохладно, но не холодно. Машин припарковано вокруг много, магазин тётушки Хан закрыт, хотя если долго стучаться, она проснётся и спустится. Вывеска её магазинчика светилась. Она на стекле на ночь приклеивала табличку «Открою ночью, если что-то очень срочное. Если нужны сигареты и алкоголь, даже не стучите!». Тэ присел на крыльцо и посмотрел по сторонам. Вроде тихо, но если прислушаться, то неспящих соседей слышно. Где-то в дальнем доме играет музыка, а в доме, где живут проститутки, красный свет в окнах светит. Наверняка, принимают клиентов. Хорошо всё-таки курить. Особенно после… — Тэ, всё в порядке? Ты себя плохо чувствуешь? — Чонгука привёз на мотоцикле незнакомый парень, сразу уехав, и он сразу бросился к другу. — Всё нормально. — Тогда что такое? Тэхён протянул ему пачку сигарет и пригласил сесть рядом. — Ты куда пропал в прошлый раз? Я даже не увидел. — Так ты был занят своим новым другом, — хмыкнул Гук. — Я не хотел чувствовать себя третьим лишним. Так в чём дело? Обычно ты зовёшь меня ночью покурить, если что-то важное происходит. — Как что, например? — Как, например, Джису. Кстати, она меня бросила. Ура! Это отец заставил меня с ней встречаться, а раз она меня сама бросила, он ничего не скажет. — Я это… — Тэ потёр шею, руку, затылок, колено. Везде вдруг всё зачесалось от нервов. — Хотел спросить что-то. — Что? — прищурился Гук, наклонившись к другу. — В любви мне хочешь признаться? — Я не знаю, как об этом говорить. Мне стыдно, — он спрятал лицо в коленях, мычал. Рассматривал ступеньку. Кто-то обронил монетку. — Тэхён, ты же знаешь, я бы никогда тебя ни за что не осудил. Точнее, я тебя вечно осуждаю, но ты понял, что я имею в виду. Ты всё можешь мне рассказать. То ли его похлопывание по плечу, то ли сказанное, то ли желание поскорее выговориться заставило Тэ сказать: — Я попробовал сделать себе массаж простаты. Ты знаешь, что это такое? Чонгук выглядел удивлённым. Точнее его не удивляли слова про массаж, скорее то, что Тэхён говорил о своём опыте. — Я знаю, что это. Все, вроде, знают об этом, — протараторил он, будто оправдывался. — Я не знал. — И что? Понравилось? — Ага. Теперь мне стыдно. Я будто… не знаю… сделал что-то дурное. Чувство, будто что-то украл у тётушки Хан. А ты знаешь, её магазин для меня всегда был неприкосновенным. — Странное у тебя сравнение, но ничего такого в этом нет. Я тоже пробовал. — Серьёзно? — Тэхён с успокоением выдохнул, приложив руку к груди. Он закурил ещё одну сигарету и с любопытством смотрел на Чонгука. — Как ты это делал? Тебе понравилось? — Ну… — Гук покраснел, тушил бычок о цементное покрытие крыльца, несмотря на то, что искор уже даже не осталось. — Да, понравилось. Обычно делал. Представлял что-то… — Что представлял? — А ты что представлял? — ответил вопросом на вопрос Гук. Тэхёновы зрачки бегали по лицу друга, но он не расскажет. Не будет же говорить про Юнги. Нет. Это очень личное, такое, которое Тэ ещё сам не понял, он не станет рассказывать. — Ничего такого. Просто читал инструкцию в статье и повторял. — А почему ты решил попробовать? — Просто так. А ты почему? — Тоже. Кажется, у Чонгука тоже есть секрет, о котором он не хочет говорить. Тэ не может просить его поделиться, потому что сам не стал бы. Пару минут они молчали. Чонгук поднялся, потянулся, попрыгал на месте, даже побил в воздухе воображаемую боксёрскую грушу. — Тэхён, а этот Дживон… тебе кто? — Ты же спрашивал. Сосед, друг. Он мне стал близким, так что не надо с ним ругаться. — Он мне не нравится. Я не хочу, чтобы ты с ним общался. — От тебя это не зависит. Как там Чимин? Хоён сказала, что ты на нём опыты поцелуев ставил. И как? Чимин хоть целоваться умеет? — Да. Умеет, даже очень хорошо. А я вот так себе, — потёр нос Гук. — Джису сказала, что ты лучше. — Я уверен, что ты нормально целуешься. — Не хочешь меня научить? Чонгук сел перед Тэ на корточки, схватился за его колени и нарисовал улыбку. Игривую. — Отстань. — Тэхён толкнул в щёку. Чонгуково лицо повернулось, но он вернул его в прежнее положение. — Ну давай, — продолжал он. — Не хочу я с тобой целоваться. Да и от тебя сигаретами воняет. — От тебя тоже. И что? — Не хочу. — А с кем хочешь? «С Юнги», — проскочило в голове. С чего бы? Почему Юнги вечно появляется в голове в такие моменты? Что-нибудь спросят, про то, с кем что-то он хочет, всегда Юнги перед глазами. Он везде залез, теперь даже в совсем интимное. Даже во время мастурбации в голову приходит. Странно это. — Иди вон, проси Чимина тебя научить. Он же не против. — Я Чимину нравлюсь. Ты знал? — сказал Гук. — Он тебя обожает. Да. Даже на твою сторону встал, не на мою. — Я тебе говорю. Я ему нравлюсь. Он в меня влюбился. Он сам мне признался. — В смысле? — не знал как реагировать Тэ. В голове загрузка зависла. — В прямом. — Чимин гей? — поперхнулся Тэ. — Никогда же не был… — Ну знаешь, многие просто никому не рассказывают. — Почему он мне не рассказал? — Боялся. У нас в школе есть злые люди. Да и не только в школе. Теперь понятно, почему друг детства встал на сторону Чонгука, защищал его. Он просто не мог по другому. Даже стало жаль его. Если он не мог рассказать, не мог поделиться своими переживаниями, то как ему жилось? Тэхён ведь поддержал бы его. Всегда. — Ты поэтому его поцеловаться просил? Чтобы он не чувствовал себя плохо? Только не играй с его чувствами. Что ты ему сказал, Гук? — Я с ним целовался, потому что хотел себя проверить. Хорошо я целуюсь или нет. — Чонгук, это плохо! Если он в тебя влюблён, то… не будь таким жестоким. Он твой друг. — Он мне не друг, по сути. Я дружил с ним из-за тебя. — Если ты обидишь его, — тыкнул пальцем Тэ, — я тебя не прощу. — Я его не обижал. Сказал прямо, что у меня нет к нему чувств. — Ну да. Ты же натурал. Чонгук так и сидел, смотрел на Тэхёна. — Давай тоже проверимся, — предложил он. — На что? — А вдруг мы тоже в другой лиге теперь оказались. — В какой лиге? — Может быть, мы тоже геи? Тэхён засмеялся. Ну да, конечно. После разговора с Юнги Тэхён понял, что геи с самого начала знают, кто они. Вот Юнги, например, никогда девушки не привлекали. Он только с парнем поцеловался, сразу узнал свою ориентацию. Чонгук и Тэхён целовались с девушками. Гук с ними даже спал. И не с одной. Да и зачем он так сказал, будто бы из-за Чимина это всё. Как будто это болезнь, от которой можно заразиться… — Мы натуралы, Чонгук. Не говори так. «Провериться» звучит ужасно. Это не болезнь. — Я не говорил так. И почему ты так уверен? Ладно, ты в себе уверен, а за меня почему так уверенно говоришь? Что, на один квадратный метр не может быть столько геев? — прыснул он с каким-то раздражением. — Если Чимину можно, почему мне нельзя? — Не надо теперь злиться на Чимина. Хватит свою ревность вплетать сюда. Вы оба мои друзья. — И твой Дживон. Пидор… Ты ему себя обнимать даёшь, а со мной поцеловаться не хочешь, чтобы проверить мою ориентацию. — Не называй его так! — Хочу и буду! — Тогда я пошёл. Глупая ошибка вернуть нашу дружбу, — Тэ оттолкнул Гука и поднялся. — Ладно, прости. Я не буду его так называть. — Ещё раз так скажешь, я развернусь и уйду. — Хорошо. Так что там про массаж простаты? — Чонгук подошёл поближе и шлёпнул друга по заднице. — Хочешь, сделаю тебе? — Твои дебильные шуточки, — закурил Тэхён и облокотился о входную дверь. — Тогда мне сделай. Это полезно для здоровья. — Нет уж. Иди, вон, к урологу, он тебе сделает. Пока Чонгук возмущался, что его друг злюка, Тэхён раздумывал обо всём, о чём они сейчас говорили. Вот если бы Юнги предложил сделать ему массаж, он бы согласился. И на поцелуй тоже бы согласился. А вдруг Тэхён тоже может оказаться геем? Но разве так может быть? Ему в школе девочки нравились, и в детском саду тоже. А кто ему вообще нравился-то? Если подумать, кроме Джису он никогда ни за кем не бегал. Он просто верит в любовь, поэтому. А вдруг Тэхён всё-таки гей, поэтому он и думал о Юнги. Юнги же единственный гей, с которым он так близко общался. Ах, да, и Чимин, как теперь выяснилось. Чонгук, может быть, прав, и это можно действительно проверить? Как? Поцеловаться с парнем? И что тогда будет? А если Тэ и правда окажется геем, тогда что? Как он будет жить рядом с Юнги, зная свою новую ориентацию? В голове полный хаос, особенно, когда думает о Юнги. — Чонгук, иди-ка сюда, — Тэхён откинул сигарету в сторону и решительно выдохнул дым. — Что? — Надо провериться, ты прав. Тэхён схватил его за шею и резко пододвинул к себе, чтобы поцеловать. Губы Чонгука мягкие, приятные, но тоже обычные. Особо от Хоён и Джису ничем не отличаются, разве что девушки поменьше, чем Чонгук. Язык мокрый, обычный. Гук, кстати, неплохо целуется, зачем на себя наговаривал? Вот только зачем свои руки на тэхёнову талию положил? Тэхён оторвался от поцелуя. Гук смотрел как-то растерянно, но Тэхёну важно было ещё кое-что узнать. Запах. Он опустился к шее своего друга. Закрыл глаза и вдохнул запах с его кожи, прошёлся носом, чтобы понять наверняка. Чонгук издал нечто похожее на стон. — Не делай так, — оборвал его Тэ. Кстати говоря, запах у Чонгука ничего так, несмотря на сигареты. Раньше как-то Тэ к нему не принюхивался, не придавал этому значения, но в нём нет той кислоты, как у лимона. Вот если бы Джису так пахла, возможно, Тэхён тогда не остановился бы, и смог с ней заняться сексом. Так, стоп. В голове возник какой-то порядок на мгновение. То есть, запах Чонгука ему приятен, запах Юнги ему приятен, а вот Джису и Хоён — не особо. Точнее, они хорошо пахнут, просто… не так. Стоп, стоп, стоп. Тэхён шлёпнул друга по рукам: тот пытался обнять и лез целоваться. — Да прекрати ты! — возмутился Тэ. — Тэхён, я хочу давно сказать тебе. Ты мне… — Да ну, нет, — Тэхён его не слушал. Слишком много было мыслей в голове. Он помахал другу и быстро убежал домой, чтобы остаться наедине с собой. Ну вот и ответы! Кажется, что он прибрался в голове, как в шифоньере. Так он гей? Но как так вышло? Почему он раньше об этом не думал? И всё равно. Ещё не всё встало на места. Чего-то важного не хватает в пазле. Чего же? Он будто собирает мозаику из всего нескольких пазлов, но не хватает основного. Настолько важного, что обнаруженная ориентация не имеет никакого толку без этого. И что же это? Он прилёг к Хоён, а она во сне нащупала волосы Тэ и начала поглаживать, как мама когда-то. Мысли так сильно пульсировали в голове, что мозг устал. Из-за Хоён потянуло на сон. Да, лучше проснуться утром и подумать об этом всём завтра. Возможно, сон не будет такой же сладкий, как с Юнги, но всё лучше, чем ничего.***
Суббота. У Хоён выходной, на часах уже десять утра, а Юнги до сих пор не написал. Тэхён смотрел на завтрак, который соорудила подруга, но в рот не лезла и крошка. Юнги там со своим дикобразом и завтракать решил? Предатель. Предатель. Предатель! — Ты почему такой загруженный? — спросила Хоён. — Вчера ночью столько всего произошло! Чонгук приходил. Мы на улице были. — И? — Хоён держала в руках палочки в ожидании. — Я гей? — спросил он, изогнув бровь. — Ты понял? — Ты знала? — удивился он. — В смысле? Как ты могла знать до того, как я это понял? Я ещё даже не уверен. Просто у меня вчера появилась такая мысль. — И как Чонгук помог тебе это понять? — Ну, я решил его поцеловать, чтобы провериться. Но не поэтому понял. Просто… не знаю. Как-то так вышло. Я не был геем никогда. Как можно им стать? — Дело не в этом. Просто ты раньше не сталкивался с чем-то или с кем-то, чтобы это осознать. — Я всё равно не понимаю. Чонгук мне не нравится. Чимин мне не нравится, вообще мне никто не нравится. — Ты уверен? — Да. — А Дживон? — А он — что? — Слушай, у меня идея же возникла. Давай его пофотографируем. — Он там со своим дикобразом. Даже не написал мне. — Напиши ему первым. Как раз позовёшь его на фотосессию. Тебе же вчера в фильме понравились фото голых статуй, давай так Дживона сфотографируем, — в её лице было что-то хитрое, будто она что-то задумала, только вот что? Да, когда она так смотрела, была похожа на лису. Коварную лису, хоть и добрую. Написать ему первым? Позвать на фотосессию? Увидеть Юнги голым? Заманчивая идея, конечно. А согласится ли он? Да он там завтракает небось с дикобразом крашенным. Тэхён же вновь злиться начал. Больше прежнего. Раз Тэхён теперь гей, то… то что? Ничего. «Что делаешь, Безымянный?», — Хоён заставила его написать соседу. «В душ сходил. Я так рад, что ты написал. Придёшь завтракать?». «Ты приходи. У меня появилось желание. Можно загадать?». «Я исполню все твои желания, Звёздочка». Как хорошо… Сердце вновь бьётся странно из-за него, а не злится. Будто и не было мерзкого дикобраза. А если и был, то Тэхён снова занял первое место в жизни Юнги. А это радует. Юнги пришёл, и словно планета стала снова круглой, а не плоской. Какой он всё-таки красивый, кто бы знал. Волосы его ещё влажные, растрёпанные, даже на глаза спадают, а он их смахивает. Улыбка его чудесная, просто чудесная! Тэхён подошёл к нему, чтобы поздороваться, обнять, извиниться за вчерашнее. Боже, как же вкусно от него пахнет. Тэхён уткнулся в его шею, хотелось там и остаться. Ни у кого на свете нет такого запаха. И неважно, что это шампунь с бальзамом, неважно на крем для лица. От него пахнет Юнги. Самый родной запах во всём мире. Если у звёзд есть запах, то хотелось бы, чтобы они им пахли. — Прости меня. Я вчера был не прав, — извинился Тэ. — Всё в порядке. Так какое у тебя желание? — Дживон, садись кушать, — поманила рукой Хоён, улыбаясь. Чего это она такая счастливая? Юнги присоединился к столу. А пока она рассказывала о том, что у Тэхёна просто ужасная сковорода, на которой даже с маслом ничего пожарить невозможно, Тэхён думал, как его попросить раздеться. В смысле, для фотосессии. А вдруг ему такая идея не понравится? Он скрытный и не любит даже своё настоящее имя никому говорить. — Он хочет фотосессию сделать с тобой в стиле ню, — заявила Хоён. — Как он мне делал. Только без краски, как статую в Древнем Риме. Тэхён взглянул на неё злостно. Зачем она так с ходу? И вообще, идея возникла у неё, а он просто любопытный. И идея понравилась. Будет здорово сделать такие фото. — Хорошо, — кивнул он. — Если Тэхён хочет, то… — А ты хочешь? — спросил Тэ. Важно же не только то, что он сам хочет. Иногда бесило, что у Юнги нет своих желаний. Он немного подумал и сказал: — Хочу попробовать. Никогда так не фотографировался. Почему бы и нет? — А если бы другой фотограф был, согласился бы? — зачем Тэ это спросил… Что он хотел этим узнать? Почему столько ревности? Тэхён бы ни за что не согласился на то, чтобы Юнги даже шеф его фотографировал. Нет уж. Хватило и так ревности к дикобразу. Как его кстати звали? Даже имя тупого его бывшего забылось из-за возникшего прозвища. — Нет. Я хочу, только если Тэхён будет меня фотографировать. Что происходит в тэхёновом животе? Что за радость от его слов происходит в желудке? Аппетит не пропал, нет, но вдруг он стал сытым, хотя поел очень мало. Щекотно как-то. — А мне можно присутствовать? — чуть ли не залезла на стол Хоён. — Я же модель теперь. Я абсолютно нормально отношусь ко всему. Правда. Юнги смотрел на неё странно. Что было в его взгляде сложно понять. Хоён, кажется, поняла и сразу же сказала: — Мы с Тэхёном не встречаемся, Дживон. Мы с ним просто друзьями решили быть. — Почему? Я думал, что вы вместе. Он расстроился или обрадовался? Тэ пытался разглядеть в нём радость, но он либо скрывает свои эмоции, либо ему всё равно. Обидно, если второе. — А потому что… — Просто мы друг другу не подходим, — перебил её Тэ. — Тогда я постараюсь найти с кем тебя познакомить, Тэхён. Я же обещал тебе, — добавил Юнги. — Ага. Я начну готовить камеру. Он проверил фотоаппарат, настроил свет, подготовил фон, чтобы был чистым. Думал о Юнги. О ком же ещё? С его появления и до сегодняшнего дня только он в голове. Постоянно. Только во снах его нет. Может быть, и там есть, просто Тэ не помнит. Юнги лишь бы сбагрить Тэхёна кому-нибудь? Зачем? Чтобы было время на дикобразов? Ах, кстати, он вспомнил, что в разговоре с этим бывшим Юнги говорил о ком-то, кто ему нравится. Интересно, кто. Как этот кто-то выглядит? Такой же дикобраз, как тот однофамилец Чонгука. Как же его? Чон Хо… «Чон Хо-сучка», — сжал Тэхён в руках камеру. И что? Они занимались сексом в его кровати? В голове снова он с этим придурком. Теперь в этих мерзких фантазиях он стонет. — Блять! — выругался Тэ, пнув стул. Хоён и Юнги повернулись к нему, пока она делала ему причёску. Что за привычка всё бить вокруг? Пальцы на ногах уже точно в синяках. Он схватился за мизинец правой ноги. Больно же. Почему всегда мизинец? Он вечный козёл отпущения. Ему все шишки. — Звёздочка, тебе больно? — Юнги посадил Тэ на тот стул, который он пнул, и бережно укрыл своей рукой пальцы на ноге. Не так уж и больно, но пусть так смотрит дальше. — Больно. Очень, — Тэхён издал болезненный стон. Актёр из него вышел бы неплохой. Тащите Оскар! Юнги аккуратно снял носок, приподнял ногу и сжал пальцы. Так искренне переживает? Правда? — Хоён, можешь лёд подать? — Ой, просто подуй на него или поцелуй. Пройдёт, — она хихикала, но кусок холодильного снега в полотенце подала. Тэхён наблюдал, как он прикладывает лёд к пальцам, массирует, проверяет, не сломаны ли кости, нет ли серьёзного ушиба. Так приятно, что Тэ готов перебить все пальцы на руках и ногах, лишь бы он продолжал так заботиться. — Тэхён, прекращай, пожалуйста, наносить себе увечья. — Я не специально. — Полегче? Глупо же, если скажет, что до сих пор не прошло. — Да. Юнги улыбнулся, погладил ладонью ступню, которую уложил себе на колени, а потом нагнулся и чмокнул мизинец на ноге. — Заживёт так быстрее, — прокомментировал он и повернулся у девушке. — Хоён, а зачем нужно краситься, если я буду голым? Что за трепет внутри? Пока Юнги пошёл готовиться к съёмке, Тэхён смотрел на пальцы ног, которых удостоили поцелуем. Это зависть? К собственным конечностям? Почему он поцеловал ноги? Из-за того, что Хоён пошутила об этом? Кто так делает? Но… хочется ещё. А вторая нога? Одну поцеловать, это как сделать тренировку только на одну сторону. А руки? А щёки? А губы? Губы больше всего обижены. Тэхён помотал головой. Это говорит в нём новая ориентация. Всего лишь. Хоён подкрасила Юнги, совсем слегка. Ему идёт, кстати. Хотя он и так красивый. Волосы она его помытые уложила аккуратно. У Юнги длинные волосы. Она просто придала им хорошую форму. Юнги был не против, что она рядом. Хоён не вызывала раздражение, наоборот, её помощь была кстати. И пока Тэхён отвернулся, чтобы проверить как свет смотрится на камере, он успел раздеться. Тэхён поднял взгляд, и как-то поплохело. Не в плане аритмии, нет. А просто… Юнги перед ним полностью обнажённый! Сидел на стуле, не знал, какую принять позу, пока Хоён показывала ему фотографии скульптур. У него белоснежная кожа. Он сидел немного боком к камере, было видно впадинку на ягодице от высокого стула. Он опустил одну ногу к полу, вторую приподнял повыше, опираясь о перегородку, мышцы на его бёдрах такие рельефные… Нет у него кучи кубиков на животе, но это так красиво. Пупок у него аккуратный. Волосы на лобке красивые. Даже небритые. Он поменял позу по наставлению Хоён, и Тэхён смог увидеть его полностью. Она заставила его подняться, поставила возле стула коробку от чего-то, накрыла простыней и усадила его, чтобы он закинул руки на это возвышение. Чёрт. Как же он прекрасен… Тэхён опустил взгляд на его пах. Член у него красивый… и мошонка тоже… Тэхён оставил камеру, сказал, что сходит в туалет. Он закрыл за собой дверь и прижался к стене спиной, опустил взгляд на свой пах. Он возбуждён. Когда увидел Юнги таким, до него вдруг дошло. Он хочет Юнги. Очень. Ему нужен Юнги, как кислород нужен лёгким, как глюкоза нужна организму. Хочется поцеловать его в губы, в шею, в пупок. Прижаться щекой к его груди и обняться. Уже давно хотелось. До него наконец дошло, почему его раздражает дикобраз, почему ревность такая яркая. Дошло, почему так не хотел целовать Чонгука, Хоён или кого-либо другого. Почему представлял его, когда делал себе массаж простаты. До него дошло, почему нравится спать с ним в одной кровати, почему кушать с ним нравится, почему хочется проводить с ним время, и почему крыша принадлежит только им. Даже дошло, почему понравилось, что ориентацию он свою понял только в семнадцать лет. До него дошло, почему так злился, радовался, испытывал всевозможные эмоции рядом с ним. Почему Юнги так светится в его глазах. Всё оказалось слишком просто, и Тэхён действительно дурак, раз не понял сразу. Ему нравится Юнги. Весь. Он. Всем нравится. Душой, телом, запахом. Не просто нравится. Тэхён влюбился. Впервые в жизни. В этой жизни. Это он? А вдруг это он? Его половинка, о которой он всегда мечтал? Так глупо. Почему он раньше не понял? Юнги ему понравился сразу, если вспомнить. Сразу. Оказывается, когда понимаешь, что влюбился, мечты не так горят ярко, как раньше. Юнги ярче, чем звёзды. Одно желание теперь затмило всё на свете. Быть с ним. Хочется.
