Безымянная Звёздочка

      Молния осознания серьёзно ударила Тэхёна по голове сегодня. И вроде бы, вот теперь всё стоит на своих местах — пазл сошёлся. Только как ему возвращаться и фотографировать Юнги? Надо успокоиться и прикрыться, спрятать своё возбуждение, чтобы не раскрыть себя. Он надел длинную кофту, которую закинул в стиральную машинку. Здорово, всё-таки, что похудел — можно не палиться.       Он вернулся, но смотрел на Юнги другими глазами. Теперь же всё изменится. Полностью. Теперь не вернуть обратно его забвение. Хорошо было, когда он считал Юнги соседом, а потом другом — теперь хочется большего. И самое ужасное то, что об этом не скажешь ему, несмотря на то, что он личный исполнитель желаний.       — Так круто, да, Тэхён? — гордо показывала Хоён декорации. Эту простынь на возвышении можно будет отредактировать, будто это мрамор или что-то подобное.       — Очень круто, — согласился Тэ, быстро взяв в руки камеру: с ней как-то спокойнее, за ней можно спрятаться.       — Хочешь слоника покажу? — засмеялся Юнги. — «Вжух-вжух» твоё я тоже умею делать.       — Сконцентрируйся. Это работа теперь.       — Какой серьёзный фотограф… — улыбнулся он Хоён.       — И не говори, — согласилась она. — Тэхён, у Дживона красивое тело, да?       — Да.       — У него больше, — сказал ей Юнги, подмигнув. — Ты что не видела?       — Да? Больше, чем у тебя? — она села в кресло и закурила. — Я вообще-то раньше голых мужчин не видела. Не разбираюсь в размерах. Дело же не в этом. Тётя моя сказала, что важна химия, и умения человека. А не размер.       — Голову назад немного, — командовал Тэхён, начав работать.       Юнги слушался и принимал позы.       — Размер роли не играет, по сути, — ответил он ей. — Хотя когда делаешь минет, то лучше меньше, чем больше.       — Да? Почему? — заинтересовалась Хоён.       — Если в тело залезет, то в глотку не очень легко принять, — объяснял Юнги. — Не у всех физиология позволяет. Рвотный рефлекс начинается и…       — Это не противно? Когда в рот…       — Смотря с кем. Иногда очень даже…       — Может, хватит? — перебил его Тэхён, оторвавшись от камеры. — Сядь нормально. Потом будете это обсуждать. И лучше не при мне.       Раздражает. Слушать о том, как он ублажал кого-то, ужасно. Представлять ужасно. Раньше он ревновал его как друга, а теперь по-другому.       — Зануда, — буркнула Хоён. — Я же учусь у профессионала.       — С чего это он профессионал? — злился Тэхён всё больше. — Ему девятнадцать, а не сорок.       — А ты раскрепощённый, Дживон.       — Да? Я даже не знал об этом. Спасибо.       — Сядь нормально! — ругался Тэхён. Подошёл к Юнги, потянул его за руку, чтобы не лежал, а сел, прикрыл одной рукой своё интимное место и опустил руку на колено. А ещё нужно подбородок поставить на сжатый кулак.       — Ты сегодня не в духе, Звёздочка?       Тэхён сел на корточки, камеру поставил на пол, чтобы ноги его правильно поставить. В жар снова бросило: Юнги так близко, обнажённый. Как можно жить теперь спокойно? Да никак!       — Вы своими разговорами меня бесите. Сконцентрируйся, пожалуйста, — умоляюще просил Тэ, смотря снизу вверх. На самом деле просил не дразнить, не заставлять ревновать, не давить на обнаруженные раны. Свежие раны.       — Хорошо. Прости. А ты покажешь предыдущие фотографии? Я так и не видел.       — Покажу.       Хорошо, что они перестали обсуждать секс. Тэ смог немного успокоиться, ну как… у него в штанах всё это время всё горело от пульсации, но он хотя бы не злился и не утопал в своей ревности, когда Юнги говорил о своём опыте. Фотографии получатся прекрасные — уже хотелось засесть за них. А ещё ведь шеф просил сделать работу. И хорошо. Можно будет себя отвлечь как минимум на пару дней, а лучше на неделю.       Когда закончили фотосет, Юнги оделся, они втроём поели, и Хоён уехала заниматься своими делами. Тэхён же не хотел оставаться с ним наедине. Хочется сбежать, спрятаться, стать невидимкой. Как смотреть Юнги в глаза? О чём теперь говорить? Всё стало в одну секунду другим, стоило ему понять свои чувства. И чем больше думал, тем сильнее они становились.       Юнги предлагал заняться чем-нибудь, например, смастерить что-то из глины, как планировали, хотел вместе пообедать, поужинать, но Тэхён отмазался тем, что у него куча работы. Хотя так и было. Раньше бы Тэ нашёл время, но не теперь.       Он полностью погрузился в работу, стараясь избегать Юнги. Конечно, хочется быть с ним всегда, но внутри всё стонет от тоски. Юнги ведь не испытывает к нему ничего, кроме дружбы. Пусть и близкой дружбы. У него есть дикобраз, другие, и его слова о том, что Тэхён его не привлекает, теперь бьют в самое сердце. Тэхён ему не нужен как вторая половинка, он не сможет полюбить в ответ — зачем себя мучить?       Тэ закончил работу шефа за сутки и выпросил ещё работы. Да побольше. Занялся фотографиями Юнги, а потом начал делать ещё проект. Одно рекламное агентство откликнулось, им понравились фотографии. Они даже попросили заключить контракт, чтобы могли официально оплатить, хотели рекламы и для других продуктов.       Отлично! Есть, чем себя занять.       «Ты меня избегаешь?».       — Я тебя избегаю, — вздохнул Тэхён, но ответил на сообщение:       «Нет, у меня действительно очень много дел. Мои работы одобрили. Попросили ещё. Им срочно нужно».       «Мы пять дней не виделись. Уже новый месяц наступил».       Пять дней? Как Тэхён вытерпел столько дней без него? Это же много.       «Я смогу найти время на ужин. Ты сможешь?», — написал Тэ.       «Да. Во сколько? Что хочешь кушать?».       «Через три часа. А ты что хочешь?».       «Мне не важно. Я приготовлю любое блюдо. Только скажи».       «Давай пасту тогда. Болоньез?».       «Хорошо. Тогда приходи к восьми».       «Ок».       О чём они будут говорить? Как Тэхён будет смотреть на него и не выдавать себя? Он и Чонгуку нормально не отвечал эти дни, сказав что занят, чтобы лишний раз не выйти из квартиры и с Юнги не столкнуться. Он и в магазин не выходил. Есть в запасе полуфабрикаты, но и аппетита нет особого.       Надо бы встретиться с Чимином и поговорить с ним. Как он жил так? Если он любил Чонгука, то это невзаимная любовь. Это тяжело — видеть человека, но он тебя не видит. Зачем вообще придумали любовь, если она бывает невзаимной?       «Чимин, привет», — написал Тэ.       «Привет».       «Увидимся как-нибудь? Заходи, когда будет время».       «Ты больше не злишься?».       «Злюсь. Но ты меня прости. Я выкинул твой рюкзак с четвёртого этажа».       «Всё в порядке. Ты тоже меня извини. Мне нужно с тобой поговорить».       «Я буду рад. Я тоже хотел бы поговорить».       «Я завтра после занятий приду».       «Хорошо».       Хоён эти дни не приходила. Слава богу. Хотя надо ей тоже рассказать. Она занята модельным агентством. Это хорошо. Она писала, рассказывала о том, как проходят занятия, даже звонила. Её походку похвалили, только нужно больше практики, вот она и не пропускает занятия, чтобы она могла попасть на показ мод в Сеуле; а после этого, если она хорошо себя зарекомендует, сможет поехать даже в Париж. Хорошо, что её родители оценили её старания и одобрили её мечту. Для любого ребёнка это важно. Мама бы всегда поддержала Тэхёна, он это знает. Папа бы вряд ли поддержал желание стать фотографом, говорил бы, что это гиблое дело, что на этом не заработать. Но что он сам зарабатывал-то? Строил какой-то бизнес с медицинским оборудованием, но прогорел. Влез в долги, а потом, как узнал Тэхён, он начал играть в карты. За карточный долг его и убили.       Интересно, как там дядя? Живой ли? Даже если живой, то лежит в каком-нибудь притоне, пьёт и утопается в кайфе. Грустно, конечно. Дядя раньше был красивым, в молодости, а как начал употреблять, стал ужасно выглядеть.       Какой была бы жизнь, если бы мама не умерла? Вряд ли бы Тэхён жил здесь. Он бы не встретил тогда Юнги. Тогда что было бы? Какой он был бы? Стал бы фотографом? Вряд ли. Он ведь не мечтал об этом раньше, а занялся этим из нужды. Если бы ему дал хорошую работу какой-нибудь юрист, он бы стал юристом, возможно, или бухгалтером. Ну или… продавцом?       Тэхён посмотрел на время, пока доделывал работу. Осталось полчаса до восьми — нужно помыться. Он мылся за эти дни? Вообще не помнит. Принюхался к футболке — она воняет. Не идти же в таком виде к Юнги.       Он закинул вещи на стирку и залез в ванную. Помылся, почистил зубы, надел брюки, накинул худи, носки не стал надевать, после душа приятно так.       Нужно ли побрызгаться одеколоном? Хорошо ли он пахнет? Что принести? Тэ всегда приходил с пустыми руками, а Юнги столько для него сделал. Но что подарить? Деньги ведь есть. Он быстро спустился к тётушке Хан и блуждал по магазину в поисках чего-нибудь. Не придёт же он с мылом или с туалетной бумагой. Еду бессмысленно брать, Юнги готовит. Тогда что?       Его взгляд упал на небольшую витрину, где уже продавали изделия для Рождества. Ах, да. Уже ноябрь. Тётушка Хан всегда любила этот праздник, так что закупала всё заранее, начинала продавать заранее, когда цены были ниже. На игрушках лежала пара звёзд на ниточке. Они были серебристые. Небольшие. Обычные, дешёвые, из пластика. Но это звёзды.       Тэхён сразу забрал их и купил, завернув в крафтовый пакет для выпечки.       «Надеюсь, ему понравится».       Дверь Юнги была открыта ровно в восемь. Тэхён зашёл внутрь, а он стоял у плиты, готовил стол, суетился.       — Это я, Юнги.       — Не знаю, как получилось. Спагетти, кажется, передержал. Мясо пересолил.       Он нервничал. Почему? Тэхён всё съест, пусть даже у него вместо мяса будет уголь. Всё, что сделано руками Юнги — съедобный рай.       — Я уверен, что вкусно! — Тэхён сел за стол. Перед ним поставили тарелку с пастой, и выглядело довольно красиво. Аромат замечательный, аж слюни потекли. Юнги добавил тёртого сыра.       — Ничего не выходит сегодня. Я два раза переделывал. Очень переживаю…       Тэхён как положено взял вилку и ложку, накрутил немного и попробовал.       — Это офигенно! Спагетти нормальные, ничего ты не пересолил. Не наговаривай.       — Правда? Тебе нравится?       — Очень. Ты самый настоящий шеф-повар.       — Как твоя работа? — кажется, он немного расслабился. — Всё в порядке?       — Да. Просто её много. Мой шеф меня загрузил в этот раз. А ты чем занимался?       — Да ничем особо. Изучал новую программу, которую создало правительство. Говорят, что они защищены от внешних атак.       — И ты взломал?       — Ну да. Там безопасностью не пахнет. Даже ребёнок взломал бы, если бы захотел.       — На свидания ходил? — не очень уверенно спросил Тэ. На самом деле, это первое, о чём он хотел спросить.       Юнги продолжительное время молчал. Стало как-то не по себе. Почему он не отвечает? А вдруг он скажет, что встретил свою любовь, и теперь Тэхён ему не нужен. Он начал винить себя за то, что не виделся с Юнги столько дней. Если бы занял его собой, да хоть просто просил сидеть рядом, пока работал, то этого бы не случилось. А вдруг Юнги виделся с тем парнем, который ему нравится? Вдруг он не из Тэгу? Тогда он переедет. А Тэхён до весны даже выйти не может, чтобы к нему съездить.       — Ты переезжаешь? — в груди всё съёжилось от страха. От ужаса.       — Нет. С чего бы? Я не был на свиданиях, но ходил на встречу.       — С кем?       — Виделся со знакомым, который мне документы делает. Нужны права для Ха Дживона.       — Права?       — Да. Для машины.       — Хочешь купить машину?       — Я не хотел тебе говорить.       — Почему? Ты же мой друг. Почему ты мне ничего не рассказываешь? — Тэхён начал злиться. Нахрена ему машина? Чтобы ездить к своему дикобразу? Чтобы прямо в ней заниматься с ним сексом? Ну да, в такси не станет же обжиматься с другим парнем. Или это тот неизвестный? Кто-то, про кого Юнги даже не рассказал до сих пор?       — Просто я планирую это на потом. На весну. Хотел заранее подготовиться…       — К чему? Юнги, скажи уже. Меня раздражает, когда ты говоришь так. Куда ты собрался?       — Съездить к морю.       — Ах… с тем дикобразом?       — Нет. С тобой. Это же твоё желание: «ехать на море в машине с открытым верхом». Я не хотел тебе говорить, чтобы сюрприз был, но ты спрашиваешь, поэтому… Я испортил сюрприз. Причём не за пару дней до, а за несколько месяцев…       Облили водой и успокоили. Тэхён расплылся в улыбке, пока слушал его. Это не для дикобраза, это для Тэхёна. Юнги думает о том, что будет весной, не планирует переезжать, хочет сделать сюрприз, хочет вместе поехать на море — он не бросит и не уйдёт.       Тэхён потянулся обнять его, не вставая со стула. Голова опустилась на его плечо, он смог вдохнуть запах после пяти дней без него.       — Хочу поехать с тобой на море.       — Я тоже хочу, — Юнги провёл рукой по волосам, по спине. Мурашки на коже. Те самые, которые возникают, когда ты влюбился. Пусть и не взаимно. — Я хочу заранее подготовить документы. Сделаю тебе паспорт. Мы съездим на море, а потом можем сразу же поехать в Сеул, а оттуда в аэропорт и в Лондон.       — Хочу поехать с тобой в Лондон, — говорил Тэхён. Теперь все желания обрели другой смысл. Совсем другой.       — И в Париж. И в Рим. И к океану!       — Мы поедем к океану! — Тэхён поднялся с его плеча, глаза загорелись.       — Мы поедем к океану! — засмеялся Юнги. — Вместе.       Лучше бы Тэхён не скрывался от него, а вот так видел его улыбку. Чудесную, чудесную улыбку! Ах, вот бы и Юнги считал улыбку Тэ чудесной. Хотя даже если это так, то это по-дружески.       — Мне так нравится, когда ты улыбаешься, — признался Юнги. — Ты счастливый. Вот бы исполнить твоё желание, чтобы ты плакал от счастья…       «Если бы только знал, Юнги, кто теперь моё счастье…»       Тэхён вспомнил про подарок. Он засунул руку в карман.       — Закрой глаза, — попросил Тэ.       — Зачем?       — Закрой.       Он не понимал, но послушался.       Такое удивительное чувство знать, что теперь Тэхён сам сделает Юнги подарок. Обычно всё наоборот, и пусть это дешёвые украшения на ёлку, которые даже десять тысяч вон не стоят, но всё же. Надо было заранее подумать, поискать в интернете что-то подороже, заказать.       — Открывай, Безымянный, — Тэ сложил подарок в его руки.       Юнги раскрыл бумагу и застыл. Смотрел на две пластиковые звезды и молчал. Ему не понравилось?       — Я просто увидел, подумал взять тебе. Это совсем дёшево, прости. Ты можешь выкинуть.       — Тэхён, это мне?       — Да.       — Ты подарил мне не одну звезду, а целых две?       — Я бы подарил больше, просто не было.       — Я не хочу больше. Мне очень нравится. Это как ты и я. — Юнги поднялся с места и обнял Тэ. — Спасибо, Звёздочка. Это лучший подарок в моей жизни.       Он же не услышит, как бьётся сердце Тэхёна? Не заметит же, что лицо покраснело, и уши? Не почувствует, как вспотели руки? Не увидит, как Тэ ловит его запах с волос? Так хорошо внутри, но так же и ужасно. Если бы можно было его поцеловать… Если бы можно было… Интересно, какие на вкус его губы? Обычные, как у Джису, Хоён и Чонгука? Или другие? Как он целуется? Нежно или настойчиво? Чонгук немного агрессивный и дёрганый, Джису медленная и мягкая, а Хоён аккуратная, но инициативная. А какой Юнги?       Вспомнилась заезженная фраза и мем из соцсетей «тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать». Они смеются, но это действительно сложно. Больно даже.       Тэхён старался не загружаться. Лучше уж проводить с ним этот вечер хорошо, как до своего прозрения. Они продолжили есть, разговаривали обо всём на свете. Практически обо всём. Тэхён вряд ли сможет признаться в своих чувствах. Если Юнги не захочет тогда быть его другом? Тогда все планы на семьдесят лет испарятся, превратятся в пыль.       — Кстати, наши вазы готовы, — Юнги принёс их из комнаты желаний и поставил на стол. — Хочешь разукрасить?       — Пусть лучше будут такими. Как есть. Я куплю цветы.       — Я куплю цветы, — возразил Юнги.       — Нет. Я хочу.       — Я тоже хочу, — настаивал он. — Я редко чего-то хочу. Позволь мне.       — Но для меня это важно.       — Для меня тоже.       Ну как он не понимает? Так Тэхён может сделать ему приятно, хотя бы так.       — Давай так, — предложил Юнги, — я куплю букет для одной вазы, а ты для второй.       — Идёт. И потом устроим красивый ужин на нашей крыше?       — Это моя идея!       — Я сказал первым, это моя идея.       — Нет. Я даже стол там поставил, скатерть взял. Я уже почти подготовился, Звёздочка.       — Кто первый сказал, тот и придумал, Безымянный, — пожал плечами Тэ.       — Идеекрад, — Юнги сложил руки на груди.       Такой милый, когда обижается. Вот бы они встречались, тогда было бы милее вдвойне. Тэхён бы мог распустить руки. А с Юнги много чего хочется сделать ведь. Очень много чего.       — Как твои панические атаки? — спросил он, когда они убирали стол после ужина.       Солгать? Точно! Можно ведь сказать, что прямо сейчас приступ, тогда можно остаться с ним на ночь. А так хочется лежать с ним в кровати. Но лгать ему тоже не стоит насчёт такого…       — Не было их эти дни. Всё нормально. Не переживай.       — Она внезапно может начаться, в любой момент. Если хочешь, оставайся.       — Да, — слишком быстро ответил Тэ, слишком быстро.       — Тебе сегодня нужно работать?       — Нет, я всё сдал. Может быть, вместе посмотрим фильм?       — Да. Какой?       — Ты смотрел… «Назови меня своим именем»?       — Нет. Я мало фильмов смотрел.       — Хоён мне показывала. Я бы пересмотрел.       — Хорошо. Я тогда в душ схожу, а ты пока ставь.       — В гостиной или в спальне?       — Где тебе удобно.       Он пошёл в душ. А с ним хочется. Вот бы позвал… Тэхён же видел его голым, и сам при нём слоника показывал. Хотя лучше не показываться перед ним голым. Хобот не сможет делать «вжух-вжух» так мягко — будет твёрдо смотреть на Юнги. Будет не хобот, а пистолет, который может выстрелить в любой момент.       Ну почему в голову не пришло других фильмов? Как смотреть этот фильм спокойно? Там столько сцен интимных, не просто постельных, а именно интимных. Ещё и без музыки моменты… надо было вспомнить другое. За язык кто тянул? А та сцена с персиком… напоминающая о том, как Тэхён на прошлой неделе пробовал сделать себе массаж простаты, Юнги представлял. И почему он был таким тупым? Даже в тот момент не понял, что Юнги ему нравится.       Юнги повесил звёздочки на изголовье кровати. Приятно, что звёзды эти будут рядом с ним, когда он спит.       Тэхён лёг на кровать, только поднялся поудобнее. Юнги устроился рядом с чашей мандаринов. Сидел, чистил, поглядывая на экран. Ну что за милота…       — О чём фильм-то? Про любовь? — спросил он.       — Ага.       Блин! Надо было поставить ужастик! А вдруг Юнги боялся бы, тогда прижался бы от страха. А если нет, то Тэхён притворился бы, что ему страшно. А тут вообще всё спокойное. Ну как, только в одном месте будет дрожь по коже. Видимо.       Тэхён хотел кинуть телефон подальше от себя, но попал прямо в мизинец. Серьёзно? Этот маленький палец мазохист или как? Тэ сжался на рефлексе, поджав ноги.       — Ты перестанешь себя избивать, Звёздочка? — Юнги уселся поближе к ногам, положил на себя и вдруг начал массировать, посматривая на экран.       А мизинец хитрый засранец. Тэхён прикусил губу, благодаря свою конечность-мазохиста. Вот бы Юнги поцеловал пальцы на ногах, как в прошлый раз. Это было так приятно… до дрожи в коленках.       — Ты ещё и массажист? — удивился Тэ его способностям.       — Нет. Просто стараюсь позаботиться о твоих ногах, раз ты их калечишь.       — Я вчера опять ударился о табуретку… — пожаловался Тэ.       Юнги поцокал, покачал головой, а потом поднял правую ступню и чмокнул.       — Чтобы быстрее зажило.       — Я другой ударился…       Он поцеловал и вторую ногу.       Ох… Тэхён готов прямо отсюда прямым рейсом отправился на тот свет, в рай. Почему Юнги такой заботливый и добрый? Если он такой с другом, то какой он с человеком, с которым в романтических отношениях? Зависть сжала желудок. Дикобраз тот давно знает Юнги, около двух лет.       «Повезло, падла крашенная».       «Пиздюк в жёлтых кроссовках».       «Двуногий дикобраз».       «Зато Юнги он удовлетворить не смог».       «Ха! Так тебе, Чон Хосучка».       Тэхён говорил сам с собой в своей голове, пока шёл фильм. Ну и что, что он даже не знает Чон Хосока нормально; видел его со стороны, не так уж и долго, да, но этого хватило.       — Это что фильм про геев? — повернулся Юнги.       — Как ты понял?       — Так видно же по главным героям.       — Я до поцелуя не понял вообще.       — Оливер его так за плечо схватил… — вздохнул Юнги. — Это же знак. Элио, не тупи…       — Что там понять можно? — хлопал ресницами Тэ. — И зачем намекать? Нельзя прямо сказать?       — Как бы он сказал? Он не мог.       — А потом свалил в свою Америку. Трус.       — Ты спойлеришь мне фильм.       — Ой. Прости.       Юнги сел повыше и лёг Тэ на колени.       — Ты не против?       — Н-нет.       Сердце кровью обливается просто. От удовольствия, но боли. Обвинял вот свой мизинец в мазохизме, а сам кто? Юнги близко, но так далеко. Друг, но не больше. Да это чистый мазохизм. Кажется, чем дальше, тем будет ещё мучительнее.       Юнги поделился мандаринами, не отрываясь от фильма. Его заинтересовало.       — Ты поставил его из-за меня? — повернул он голову. Ну не надо так близко лежать щекой к паху, Юнги… Он же встанет.       — Просто хороший фильм.       — Ну ладно.       Ну вот. Сцена с первым поцелуем началась. Уши горели от неловкости. Музыки нет, слишком тихо, слишком тихо. Слишком тихо, чёрт подери! И в телевизоре, и тут. Тэхён нервно сдирал кожу на губе. Чёрт. А ведь тоже хочется коснуться пальцем губ Юнги, как Оливер коснулся Элио, чтобы он рот открыл, потрогать подушечкой указательного сосочки его языка, а потом поцеловать. Ох, как хочется…       Теперь хочется спрятаться в подушку, почему звук поцелуя в фильме такой громкий? Интересно, о чём думает Юнги? Видно ведь только его затылок и часть щеки. Так и лежит на коленях, уткнувшись в экран. Не двигается даже.       Надо что-то сказать, чтобы не было так неловко? Нет? Сцена, закончись уже! Ах, да, Тэхён забыл о следующем моменте! Элио схватил Оливера за одно место. Хватит!       «Элио, придурок, убери уже!», — орал Тэхён в своей голове. Он точно красный, как рак. Во второй раз этот фильм вообще по-другому смотрится. Рядом не Хоён, а Юнги.       Спасение: это закончилось. Хотя, стоп. Какой закончилось? Там дальше столько сцен будет! Нет, лучше это закончить прямо здесь. Всё.       — Я пойду покурю на балконе, — прервал тишину Тэхён, и Юнги поднялся с его колен.       «Только не иди за мной, пожалуйста», — просил Тэ. — «Не иди».       — Поставить на паузу?       — Нет, ты смотри. Я же видел.       — Хорошо.       Слава боженьке! Тэхён оказался на балконе в мгновение ока, доставая сигарету. Он вдохнул кислорода, которого так не хватало, и опёрся о перила двумя руками. Надо успокоиться. Так всегда теперь будет с ним? Как на карнизе? Тяжело сдерживаться, чтобы его не поцеловать, как главные герои в фильме. А если сделать это, что будет? Пропасть будет, всё закончится, вся эта идиллия и дружба, очень трепетная дружба. Нельзя это разрушить, нельзя. И что, семьдесят лет так терпеть?       Возможно, станет легче. Тэхён привыкнет к тому, что он просто друг Юнги. Просто друг. И трус. Осуждал ведь Оливера, за то, что намёки давал, а не сказал сразу, но сам-то не может сделать то же самое. Он выкинул бычок в пепельницу и вернулся обратно. Боль прожгла всё тело: Тэхён сжался, поднимая ногу к груди. Серьёзно? Сколько можно, чёртов мизинец?       — Тэхён, ты в порядке? — Юнги усадил его на кровать, схватился за ступню. В очередной раз.       Этот мизинец за всё это время был более решительным, чем сам Тэ. Настолько хочет быть обласканным, что готов страдать.       — Я, кажется, лишусь его такими темпами… — пошутил Тэ, чувствуя, как боль проходит в заботливых руках Юнги.       — Поцеловать, чтобы прошло?       — Это помогает, — улыбнулся Тэхён.       Юнги чмокнул его ногу, и оба повернулись на экран — Оливер сделал то же самое с Элио. Серьёзно? Что за совпадение? Самое неловкое в мире совпадение. Тэхён с Юнги невольно посмотрели друг на друга, а потом отодвинулись. Тэхён хотел сбежать, прям без объяснений сбежать. Почему он вернулся прямо в этот момент? Зачем покурил так быстро? А вдруг будет казаться, что он специально ударился, специально попросил ногу поцеловать, чтобы этот момент повторить? Нет же. Он вообще не помнил об этом.       Он кашлянул в кулак и боковым зрением посмотрел на Юнги. Тот массировал себе шею. О чём Юнги думает сейчас? И фильм теперь не отключить. Будет странно. Вот бы свет отключили. Этого не случится: у Тэхёна с телекинезом и телепатией плохие отношения.       «Не хочу досматривать фильм. Хочу, но я не вынесу этого!».       — Может быть, потом досмотрим? — зевнул Юнги.       Ура! Ура! Аллилуйя!       — Да. Спать уже хочется.       — Да.       Тэхён сразу же схватил пульт управления и нажал на долгожданный «стоп». Нет даже двенадцати — Тэхён вряд ли уснёт пока, но он почистил зубы, переоделся в пижаму. Терпеть не мог пижамы, но не будет же спать голым с Юнги, как делал это у себя.       — Спокойной ночи, Звёздочка, — Юнги укрылся одеялом, но не отворачивался.       — И тебе, Безымянный.       Чего это Юнги не отворачивается? Лежит, смотри в сторону Тэ.       — Завтра будешь работать?       — Если шеф напишет. Вечером Чимин придёт, мой друг детства. Хочу с ним помириться. Как с Чонгуком.       — Ты добрый человек. Умеешь прощать.       — Я не знаю, какой я. Меня все только ругают. Ты вот точно хороший человек.       — Я по сути не человек. Меня не существует.       — Ты существуешь. — Тэхён сжал его плечо. — Вот он ты. Самый настоящий человек по имени Мин Юнги.       — Мне нравится быть Мин Юнги.       «А мне нравится Мин Юнги», — ответил мысленно Тэхён.       — Тебе очень идёт это имя.       — Спасибо.       — Хочу завтра с тобой провести день, — признался Тэ.       — Давай проведём его на крыше. Хочешь, барбекю сделаю?       — Хочу.       Юнги заснул быстро, а Тэхён не мог. Лежал, листал ленту, смотрел фотографии. Он достал пустой блокнот-звезду и карандаш. Этот особенный. Хочется записать желания, которых сердце просит, когда смотрит на него.       «Обнимать Юнги долго».       «Поцеловать Юнги».       «Потрогать член Юнги».       «Спать с Юнги на крыше».       «Быть с Юнги».       «Сделать Юнги массаж простаты».       «Укусить Юнги за губу».       «Нюхать Юнги долго».       «Лежать в ванной с Юнги».       Да всё делать с Юнги. Чистить зубы, мыться, есть, греть ноги о батарею, когда станет совсем прохладно, и когда выпадет первый снег, тоже быть с ним.

***

      Хороший всё-таки день, когда проводишь его не в четырёх стенах, а на крыше. Тэ, видимо, давно туда не поднимался, потому что здесь всё прямо обновилось. Сегодняшнюю крышу можно назвать задним двором частного дома. Тут создан пляж, а рядом сооружён джакузи. Юнги целый ремонт тут сотворил. На месте грязного цемента теперь лужайка из искусственной травы, а на ней мягкие пуфики со столиком и пепельницей, чуть подальше стоит гриль для барбекю, деревянный стол с высоким зонтом, ещё непонятная круглая штука из кирпичей. Кажется, это для того, чтобы разжигать там огонь. Ого, это же миниатюрный камин.       Когда Юнги успел здесь всё так изменить? Можно ли? Хотя какая разница?       Тэхён восторгался этим местом, да это лучше, чем вся его квартира. Тут и поселиться можно! Хотелось в джакузи залезать сейчас прям, но Юнги сказал, что надо подождать. Во-первых, должны подсоединить трубы, а во-вторых, прохладно на улице — над джакузи он планировал построить прозрачную стену, чтобы не мёрзнуть, так как зима близится. И вообще, оказывается, когда не думаешь о деньгах, всё становится проще в жизни. Не проблема даже теперь зимой сюда приходить. Юнги сделает прозрачный навес с утеплением. Тогда можно будет и зимой тут лежать, смотреть на звёзды.       Да, это желание записано в блокноте — поплавать в джакузи, но кто бы знал, что оно исполнится совсем скоро. Он думал, что это желание ждёт до весны, но нет. Юнги не терял и дня, чтобы что-нибудь не сделать.       Жарить мясо на гриле у него хорошо получалось. На улице немного прохладно, но они тепло оделись, принесли сюда ноутбук, чтобы можно было досмотреть фильм. Здесь, днём, не в кровати, куда легче это сделать. Даже сцена первого секса была не такой уж и неловкой, как это казалось вчера.       — Тебе нужно попробовать — советовал Юнги, переворачивая мясо на гриле.       — Что попробовать?       — Секс.       Опять он за своё… Тэхён хочет попробовать, раньше не знал с кем, теперь знает, даже в отдельный блокнот записал, правда Юнги его не показывал.       — Называть кого-то своим именем странно, — Тэхён перевёл тему с секса на другое, связанное с фильмом.       — Это было их особенностью. У каждого есть своё. Не важно, с друзьями или с партнёрами. Уверен, что у вас с Чонгуком или Чимином было что-то личное.       — Да. До того, как меня дома закрыли, мы с Чимином всегда называли друг друга по фамилии. В основном, на людях. «Мистер Пак», «Мистер Ким». Как-то так.       — А с Чонгуком?       — Хм… не знаю, даже. Он для меня просто Гук, а я для него — Тэ.       — А со мной? — Юнги спросил, когда уже сел за стол с готовым мясом. В глаза не смотрел почему-то. Делал вид, что занят.       — Обожаю твоё имя. Мне нравится называть тебя Юнги. Или «Безымянный». А ещё больше мне нравится то, что все остальные зовут тебя по-другому.       — Ким Тэхён красивое имя. Тебя мама назвала так?       — Да.       — Звёздочка.       — М?       Юнги радостно засмеялся. Тэхён не понял, но этот счастливый смех заставил тоже расплыться в улыбке.       — Что?       — Ты отзываешься на «Звёздочку».       — Я привык. Почему ты смеёшься так?       — Просто. Ешь давай, пока не остыло.       Это был хороший день. Барбекю на свежем воздухе, солнце, фильм, пусть и закончился он грустно, и Юнги. А потом они лежали на пуфиках, курили и молчали, периодически что-то обсуждая.       Если Чимин не написал бы, Тэхён забыл бы о нём. Друг приехал к нему и ждал на улице разрешения зайти. Юнги сказал, что останется на крыше, приберётся, а потом займётся своими делами.       Чимин всегда был красивым и милым, у него «бейби-фейс» внешность. Тэхён часто шутил над его низким ростом и короткими пальцами, но это любя. Для Тэ друг детства всегда будет кем-то особенным, потому что он знал его маму. Он даже помнил, как она выглядела. Часто пытался словами описать её черты лица, жаль нельзя распечатать воспоминания.       Чимин держал в руках пиво. А вот это что-то новенькое!       — Чего это? — округлились глаза Тэ, когда он заводил друга в квартиру. — Ты принёс алкоголь? Ты?       — Да. Хочу выпить. Я никогда ничего такого не делал, но решил начать новую жизнь.       — Чимин, дождь же пойдёт. А его уже два месяца не было. Если не больше.       — Так хорошо же. Давно пора.       — Действительно.       От банки пива Тэхёну вряд ли станет плохо. Они сели на пол возле дивана и разговорились. О школе в основном. Оказалось, что там происходит санта-барбара. Физрук ушёл от своей жены и с одной из преподавателей встречается официально, с той самой, которую Тэ как-то застукал в библиотеке. Чанбин, одноклассник и друг, который обзавёлся машиной, умудрился уже разбить её. А чего ещё ожидать от семнадцатилетнего подростка, который ездит без водительских прав. Хорошо, что с ним всё в порядке. Зато родители запретили ему вообще ходить куда-то, кроме школы. Заметили сына в кои-то веки. Феликс хотел попасть с агентство, чтобы стать певцом, но ему отказали. Он не сдаётся, пробуется в другие. Ушик с Банчаном до сих пор не могут девушку поделить. Субин и Ёнджун просто идиоты, специально спрыгнули с окна, чтобы сломать себе ноги и не ходить в школу, теперь лежат дома. Хёнджин с Минхо туалет засорили, да так, что там все внутренности канализации полезли из всех унитазов. Школу закрыли на несколько дней и перевели всех на удалёнку.       — Там такая вонь была сегодня, ты не представляешь просто, — хохотал Чимин.       — И что теперь?       — Ой, сегодня же пятница. Сказали нас на удалёнку, но они, думаю, быстро там всё починят. Предположительно, уже к среде.       — Жаль, что я этого не видел. Я бы поучаствовал.       — Ой, да. Ты можешь.       — Чонгук там как?       — Не знаю. Я с ним не общался последние дни.       — Почему?       — Ну… просто… так получилось, что…       Видно, что Чимину сложно это сказать. Тэхён-то знает уже. Он решил, что первым скажет:       — Я понял, что я гей, — признался Тэ.       — Что?             — Да. Я хотел рассказать тебе. Я это недавно в себе обнаружил.       — Ты тоже? Я хотел рассказать тебе тоже самое. Не решался, но ты тоже?       — Ага, — глотнул пива Тэ. — Теперь всё встало по местам. И почему у меня с Джису не вышло ничего.       — Тэхён, прости меня. Знаешь, мне Чонгук нравится, — он начал накручивать носок на палец. — Давно.       — Ты ему сказал?       — Да. И раз я пью, то ты понимаешь, каким был его ответ.       — Мне жаль, Чим, — Тэхён похлопал его по плечу.       — А тебе кто-то нравится? Раз ты понял тоже, значит, тебе кто-то нравится.       — Ну… да. Есть кое-кто.       — Чонгук?       — Нет. Ты его не знаешь. Он мой новый сосед.       — И судя по твоему лицу, у тебя тоже всё так себе.       Оба тяжело вздохнули и стукнулись банками пива.       — Всё никак. — Тэхён закурил сигарету. — Я его не привлекаю как… Кхм… но мы стали хорошими друзьями. Тяжело быть просто другом с человеком, который тебе нравится?       — Тяжело. Я много плакал.       — Надо было сказать мне, Чимин. Я бы поддержал тебя. Ты же знаешь.       — Не знал. Боялся.       Тэхён опустил голову на диван. И чем Чимину понравился Чонгук? Гук, конечно, симпатичный и видный парень, но в сравнении с его Юнги он… Дожили. Теперь Тэ называет его своим. Это даже не так. И не будет так. Придётся довольствоваться дружбой.       От пива что-то внутри появилось. Смелость. Дурной хмель в крови требовал действий. Хотелось пойти, схватить Юнги за руку, прижать к стене и поцеловать, а потом высказать ему всё на свете.       «Не хочу, чтобы ты встречался и спал с другими. Удали номер дикобраза. Будь только моим».       Больше одной банки нельзя пить, а то он действительно так сделает. Пока ещё контроль присутствует, но ещё немного, и он не сможет сдержаться.       — Я, наверное, пойду встречусь с Чонгуком. Он ходил расстроенный эти дни.       — Плохая идея, мистер Пак.       — Лучше буду жалеть потом. Тем более, он в курсе о моих чувствах. Спасибо тебе, что ты снова со мной разговариваешь.       — И тебе спасибо. Всё же, я думаю, что это плохая идея.       — Ага.

***

      Алкоголь действует по-разному? От «секса на пляже» Тэхёну стало плохо, но от пива всё нормально. Аритмия не тревожит. Интересно, чем Юнги занят?       Тэ постучался к нему в квартиру, но никто не открыл. Наверное, ушёл куда-нибудь. Тупой, тупой дикобраз в голове всплывает постоянно. Тело уже устало от ревности. Юнги вот говорил, что ничего не хочет, но видеться с Чон Хосоком-то хочет. Это же желание, разве нет? Самое настоящее желание.       Он поднялся на крышу: надо подышать свежим воздухом. Внутри стало так хорошо: Юнги лежал на пуфике и смотрел фильм. Он никуда не ушёл? Всё это время был здесь?       — Юнги, ты дома.       — Ты закончил? — обернулся он радостный. — Я тут смотрю «Титаник». Ты до этого говорил про него, я решил тоже глянуть.       — И как?       — Как я понял, титры близко.       Титры и правда уже скоро. Тэхён сел к нему рядом, чтобы дождаться, когда фильм закончится, а когда он закончился, то спросил:       — Так, что ты думаешь, Джек бы мог выжить, если бы Роза подвинулась?       — Нет, конечно. Дверь бы не выдержала.       — Я так и знал, что ты так скажешь! И я не согласен!       Они начали спорить. Как и хотел Тэ, они бурно обсуждали эту тему. Юнги даже зашёл в интернет, чтобы почитать статьи об этом. Потом делал какие-то расчёты, нарисовал формулы, как математичка или как физик. Тэ терпеть не мог эти предметы, но его можно слушать целую вечность. Пусть ничего и непонятно.       — Всё равно, он мог бы выжить. Там много чего плавало. Неужели только одна дверь осталась? — Тэхён убеждён в своей теории.       — Другие люди занимали тоже что-нибудь. Не стал бы он убивать кого-то, правда? Да и они были в холодной воде. Там особо не подерёшься.       — Розе не нужно было прыгать. Если бы Джек был один, он бы смог спастись. Он умеет выживать. Они бы встретились на корабле, который приехал за всеми, кто был в лодках.       — Я бы за тобой прыгнул, — сказал Юнги без сомнений.       — Почему?       — Ты мой лучший друг. Единственный друг.       — Я бы тоже за тобой прыгнул.       — Почему?       «Потому что ты Мин Юнги», — прозвучало в голове.       — Ты бы исполнил любое моё желание. А я загадал бы, чтобы мы выжили, — прозвучало в реальности.       Что-то на щеке возникло. Это слеза? Тэхён коснулся своего лица — вода на подушечке пальца. Что это такое? Как можно не знать, когда ты плачешь? Да и перед кем? Перед Юнги.       — Тэхён, это дождь! — тянул Юнги за рукав, тыкая пальцев в небо. — Смотри! Тэхён!       Дождь. Вот недаром Чимин пил пиво сегодня. Как давно не было дождя — он хлынул как из ведра. Юнги и Тэхён успели быстро захлопнуть ноутбук и затащить его под большой зонт стола. И сами они залезли на стол, посматривая на это чудо.       Запах мокрого асфальта поднялся в воздухе, ветра не было, стало даже теплее, чем было. Потрясающая погода. Лучше, чем солнце. Юнги тоже нравился дождь, он, как завороженный, бегал глазами по каплям, которые выглядели, словно натянутые на воздух струны.       Эх, можно было бы выкупить эту погоду, чтобы она тоже была их, как эта крыша.       — Звук дождя похож на песню, — сказал Юнги.       — Да. Красиво.       Он вдруг спрыгнул со стола и встал перед Тэ, протянув руку. Мокрый, волосы прилипли к лицу, но улыбался.       — Исполню твою мечту.       Точно. «Танцевать под дождём».       — Музыки же нет, — Тэхён взял его за руку и тоже слез. Ресницы прыгали, пытаясь привыкнуть к жидкости, одежда промокла до ниточки, даже в обувь, кажется, этот ливень залез, оккупировал всю территорию. И всё равно, нет ничего лучше.       — Есть, — Юнги кивнул на небо. — Дождь — это наша песня.       Тэ не умел танцевать, Юнги тоже, но почему-то оба пытались танцевать вальс. Что-то вспомнилось из какого-то фильма. И не особо получалось, но продолжали.       — А ты смотрел «Криминальное чтиво?» — спросил Юнги.       — Да! Давно, но смотрел. Точно! Давай, как там!       Как там было? Ступни вправо, а потом влево, как танцевали во времена Элвиса Пресли. Потом дрыгали руками в разные стороны. Юнги скривил пальцы, похоже на букву «V», прислонил к глазам, оттягивая в сторону руки по очереди, пытаясь имитировать Джона Траволту, а Тэхён сжал нос и змейкой опускался к полу, а потом поднимался.       Начали хохотать. Это весело! Тело привыкло, уже вовлеклось в танец, создавало что-то своё, непонятное. Это даже танцем не назовёшь. Но что тогда танец? Движение строго по зубрёжке? Нет. Трясти конечностями и крутить бёдрами на интуиции — это танец.       Дождь расщедрился. Не собирался останавливаться, так что и они не останавливались. На улице вообще холодно или тепло? Внутри всё горит и светится от счастья. Разве это ноябрь?       То ли так изменился ритм, то ли дождь по-другому бил о пол и другие поверхности, но захотелось чего-то медленного. Юнги взял Тэхёна за руку и потянул к себе. Сердце стало слышно — оно тоже танцевало.       — Ты умеешь танцевать медленный танец? — спросил Юнги.       — В школе танцевал один раз. Нас заставили. Запомнил, как руки держать только.       — Как надо? — Юнги не знал куда поставить руки. Пытался ухватить Тэ за талию, потом положить руку на лопатку, но растерялся. Искал позицию, а у него не получалось.       — Вот так.       Тэхён поставил его ладони себе на плечи, а сам объял его талию, подтянувшись поближе.       — Я выше, так удобнее, — оправдался Тэ.       — Согласен.       И они двигались. Практически на месте, но двигались.       Юнги вдруг коснулся пальцем тэхёновой щеки, убрал волосы с лица.       — Прилипли к глазам, — объяснил он.       — Если ещё раз пойдёт, потанцуем? Мне нравится.       — Да. Обязательно.       Сказать ему? Так хочется признаться, попросить, чтобы Тэхён ему тоже нравился. Так хотелось губы его поцеловать. И щёку. Изнюхать шею, потому что он сейчас так вкусно пахнет. Наверное, дождь вытащил из него весь запах.       — Юнги.       — М?       — А тебе кто-нибудь нравится? Я услышал тогда, когда ты говорил с Хосоком.       — Ты же сказал, что не слышал.       — Про кого ты говорил? Я же твой друг, а ты не рассказывал.       Он ответил только после продолжительной паузы:       — Да. Кто-то нравится.       — А кто? Он красивый?       — Самый красивый человек, которого я видел.       — И ты хочешь быть с ним?       — Да.       — Ты с ним часто видишься?       — Да.       — Это Чон Хосок, значит? — расстроился Тэ. Может быть, Юнги тоже не знал, как ему сказать, поэтому на их свидании говорил о том, кто ему нравится в третьем лице. Вполне возможно ведь. Злость, зависть, ревность возникли разом. Сжигали изнутри. Не надо было спрашивать.       — Кстати, я листал сайт знакомств. Я думаю, что смогу тебя с кем-нибудь познакомить, чтобы ты смог на свидание пригласить. Там много красивых девушек.       — Не хочу, — остановил танец Тэ.       — Но ты же хочешь влюбиться. А я хочу тебе помочь.       «Уже влюбился».       — Не нужно мне помогать. Уже поздно.       — Поздно?       — Не нужно меня ни с кем знакомить.       — Что ты имел в виду, Тэхён? Что значит поздно?       — Ничего. Я сам познакомлюсь, если захочу.       Ну вот. Всё было хорошо до того, как Тэхён спросил про Чон Хосока, всё было хорошо до того, как Юнги опять начал разговор о том, чтобы сбагрить Тэхёна кому-нибудь. Наверное, он бы со своим дикобразом хотел тут танцевать на крыше. А с Тэ танцует только потому, что обещал исполнить его желания.       — Я исполню ещё одно твоё желание, — сказал он.       Достал. Честное слово, достал с этими дурацкими желаниями! У Тэхёна только одно сейчас желание.       Дождь всё не останавливался.       Тэхён сжал руки на куртке Юнги и опустил взгляд. Надо просто оторваться от него и пойти домой.       Вдруг глаза закрылись. На каком-то инстинкте. Стало мокро. На губах. И тепло. Сердце готово выпрыгнуть из груди и с крыши, и неважно, как сильно оно разобьётся. Юнги держал за подбородок. И целовал. Это какой-то сон?       Его губы такие нежные. Необычно. Совсем необычно. Не так, как с Джису, не так, как с Хоён, и не так, как с Чонгуком. По-другому. Звёзды вдруг засветились не на небе, а в теле. А язык его волнительный, даже вкус сигарет во рту сладкий. Тэхён обнял его за талию, прижал к себе поближе. Как хотелось стать с ним единым целым…       Дождь попадал на губы и на переплетённые языки, словно тоже хотел поучаствовать. Дыхание учащалось. Даже в носу жарко от него. Везде жарко. Хотелось закричать от счастья.       А потом вдруг счастье это разлетелось в щепки. Тэхён оторвал его от себя и заглянул в глаза, пытаясь дышать медленнее. Стало так больно. Почему Юнги поцеловал его?       Он сказал, что хочет исполнить желание Тэхёна. Значит, поэтому? Это дурацкая «подачка», дурацкий акт благотворительности, дурацкий поцелуй. Потому что сам он этого не хотел. Он просто хотел галочку поставить, чтобы очередную звезду из блокнота вырвать и закинуть в копилку.       — Зачем ты это сделал?       — Твоё желание исполнить. Пока шёл дождь. Я не удержался.       — Только поэтому? Потому, что хотел исполнить моё желание?       Тэхён положил руку на грудь. Больно. Но ждал ответа, а Юнги молчал. Стоял и молчал. Молчание ведь знак согласия.       «Ненавижу». Пусть сгорит эта крыша, этот дождь, пусть сгорит этот дом вместе со всеми блокнотами и звёздами. Лучше бы он не целовал, если не хотел этого — не было бы так больно, как сейчас.       Для него это ничего не значит. Для Тэхёна это значило всё, целый мир, а для Юнги — ничего.       Он побежал к двери и захлопнул её, спускаясь по лестнице. Уже не дождь капал по лицу, а слёзы.       Лучше сбежать. Далеко сбежать, чтобы Юнги его больше не нашёл никогда.