Нарочинская, ты дура?

Нарочинскую бесило всё. Абсолютно. От осознания собственной беспомощности хотелось разрыдаться. Нина всячески поддерживала. Помогала заново научиться самостоятельно есть, сидеть, расчесывать волосы и подобное. Ходить только не получалось пока. И пусть блондинка знала, что так быстро это умение не возвращается, но всё равно всё будет нормально, легче не становилось. Вот прям совсем. А давящая тишина и однообразность всего вокруг просто убивали. Ещё больше добивали люди. Каждый считал своим долгом зайти к ней в палату и уточнить, правда ли то, что она не помнит самого доктора Брагина. Почему она не должна была забыть именно его, женщина не знала. Однако штамп в паспорте, на всякий случай, проверила сразу. Конечно же там была пустая страница. Да и не забыла бы она своего мужа. И на любовника Брагин тоже не особо похож. Уж очень он был не в её вкусе. Слишком несерьезный, судя по рассказам других людей. В общем, как не ломала голову Нарочинская, вспомнить ей не удалось. Этого человека в её памяти не существовало. Мужчину, собственно, она не видела с того дня, как очнулась. Грустно из-за этого не было, да и какой смысл ему приходить, если им даже поговорить не о чем? Неловкого молчания Нарочинской ещё не хватало. Зато приезжал отец. И этому Марина радовалась как маленький ребенок. Правда, пришлось выслушать гневную тираду о том, что нужно всегда обязательно пристегиваться, ездить осторожнее и подобное, но она была довольна и этим. Соскучилась по нему. Без допросов о том, что произошло в тот день, так же не обошлось. Без каких-либо задних мыслей женщина поведала о ссоре со своим бывшим мужчиной. Хотела умолчать о том, что тот её ударил, однако от внимания профессора это, конечно же, не укрылось. Сам догадался. В остальном, жизнь в институте имени Склифосовского шла своим чередом. Где-то кто-то падал, взрывался, разбивался и всех сразу везли сюда. Брагин, дабы забыть обо всем, ушел с головой в работу. С операции на операцию и так весь день. Сил потом хватало только на то, чтобы кое как добраться до дома и уснуть. Перед глазами всё время было произошедшее неделю назад… Flashback — Нин… — Блондинка убрала свою ладонь из хватки брагинских рук и взглянула на подругу. — А кто это? Брагин ошарашенным взглядом глянул на Дубровскую, которая в этот момент просто хватала ртом воздух, не зная, что ответить. — Нарочинская, ты шутишь? — Не веря всему происходящему, эмоционально выплеснул мужчина. — Я… — Она растерянно бегала взглядом от Нины к Брагину и обратно. — Я не понимаю, о чем вы. — Марин, это Олег Михайлович Брагин, твой коллега. Ты совсем ничего не помнишь? — Дубровская пыталась сохранять спокойствие, однако в данной ситуации это было практически невозможно. — Нет. Я впервые вижу этого человека. — Марина виновата посмотрела в карие глаза, но во взгляде её не промелькнуло ничего более. Совсем. Встряхнув головой и протерев лицо ладонью, Брагин вскочил и покинул палату, больше там не появившись. End flashback В очередной раз прокручивая перед сном произошедшее, он не придумал ничего лучше, чем мастерски сделать вид, что ничего не было. Да, Нарочинская его не помнила, но и не обижалась ведь больше. А значит можно попробовать подступиться к ней снова. Влюбить в себя заново, как в этих турецких сериалах. Главное, чтобы в процессе она ничего не вспомнила… Свой гениальнейший план мужчина решил привести в исполнение на следующий же день, без стука завалившись в палату Нарочинской: — Марина Владимировна, здрасьте. — Широченная улыбка озарила его лицо, показывая собеседнице глубокие ямочки. — Здравствуйте, Олег Михайлович. А вас стучаться, случаем, не учили? — По её тону Брагин понял, что ему тут не рады, однако отступать не планировал. — Вы знаете, учили! В институте, где-то между анатомией и латынью. — Надеюсь базу анатомии вы запомнили лучше. — С ухмылкой ответила Марина, откладывая наконец книгу, которую до этого читала, в сторону. — И какими ветрами вас сюда занесло? — Сложила руки на груди, с вызовом глядя на мужчину. — Попутным. Подумал, раз уж вы меня не помните, предлагаю нам познакомиться заново. — Пододвинул стул и сел рядом с её кроватью, опираясь руками на спинку этого самого стула, которую расположил перед собой. — А мы разве уже не знакомы? Я знаю ваше имя, мне кажется этого более, — Выделила последнее слово, — чем достаточно. — Ну нет, Мариночка Владимировна. До вашей потери памяти мы знали друг о друге гораздо, — Протянул, растягивая губы в улыбке. — больше, чем просто имя. «Куда больше, чем вы можете себе сейчас представить» После этой мысли мозг сам по себе подкинул картинки того, насколько хорошо они знали друг друга с разных ракурсов и в разных позах. Встряхнул головой, дабы отогнать от себя навязчивые кадры и вслушался наконец в слова женщины: — Да что вы? Ну хорошо, попробуем. — Уже более искренне улыбнулась Нарочинская, однако сложенные на груди руки не опустила. Следующий час (пока Брагина не позвали на операцию) они провели за увлекательной беседой о жизни друг друга. Точнее, рассказывал в основном мужчина, а Нарочинская внимательно его слушала и иногда посмеивалась с очередной глупой выходки хирурга. Когда он покинул просторы её палаты, стало как-то даже немного одиноко. Нет, не потому что ей нравился Брагин как собеседник, просто он умел отвлечь от грустных мыслей. А стоило ему уйти, как Нарочинская вновь крутила в голове тот факт, что никак не может снова начать ходить. Сидеть научилась, ноги двигались спокойно и чувствительность была восстановлена на все 10000%. Только вот стоило ей попытаться встать, как они вдруг в секунду становились ватными и женщина тут же оседала на кровать, обессилено выдыхая и стуча кулаками по матрасу. Хотела, чтобы это всё скорее закончилось. Боялась, что этого не произойдет никогда. В таком настроении она и пробыла до вечера, пока спокойствие палаты номер 4 не нарушило самое неадекватное создание всея Склифосовского: — Привет, болеющим! — Грустное выражение лица Марины не скрылось от его внимания. — Ты чего? Случилось что? — С каких это пор мы на «ты» перешли? — Со своим (слишком привычным для Олега) скиптическтим выражением лица, спросила женщина. — Ну, вот считай, что только что. Так что случилось? — Привычно приземлился на стул рядом с её кроватью и внимательно заглянул в голубые глаза. — Ничего не случилось, просто устала здесь сидеть. — Тяжело вздохнула, но взгляд не отвела. — Слушай, Брагин, можно вопрос? — Валяй. — Заинтересовался — Кем мы были до… — Запнулась, не понимая, как лучше описать ситуацию. — до этого всего? Как общались? Брагин никак не ожидал, что она сможет застать его врасплох. И вот что ему на это ответить? «На первом же совместном дежурстве мы переспали, потом продолжили заниматься плотскими утехами в отельчике неподалеку, потом я переспал с твоей бывшей подругой, а в самом конце этой истории, ты призналась мне в любви, непонятно для чего и зачем, я тебе не поверил, ты ушла и попала в аварию» Так что-ли? «Ну ты попал, Брагин» — Да так… Друзьями мы были. Хорошими. — Даже слишком хорошими. — Встречались часто вне работы. — И неважно, что в постели. «Боже, что ты несешь» — Правда? Странно… — Нарочинская озадаченно опустила взгляд на свои ладони. — Почему я тогда не помню именно тебя? Тем более, что у нас такие хорошие отношения были. Нинку же не забыла. — Я не знаю, что тебе на это ответить. «Ну ты и мразь, Брагин. Купе тебя…» На этом моменте он заткнул свое подсознание убеждаясь, что всё делает правильно. Так будет лучше для него, да и для нее тоже. Олег приходил к ней почти каждый день, пытаясь хоть как-то скрасить её одиночество. Марина не была против, даже радовалась тому, что их прежняя дружба возвращается, а значит она может начать что-то вспоминать. В один из визитов Брагина к Нарочинской, ругань этих двоих слышало всё отделение. — Да не могу я, неужели непонятно! — Эмоционально всплеснула руками блондинка, с трудом сдерживая слезы. Мужчина уже больше часа пытался уговорить её попробовать встать. Она же наотрез отказывалась, не желая показывать кому-либо свою слабость. Такое могла доверить лишь Нине. — Ты даже не пробовала! Марин, тебе нужно учиться. Ты же сама врач, почему я вообще должен тебе это объяснять? — Брагин уже начал выходить из себя, однако понимал, что ничем хорошим это не закончится, поэтому держался. — Боже, ну что ты ко мне простал-то, а. — Спрятав лицо в ладонях, Нарочинская тяжело выдохнула. — Марин, пожалуйста, ради себя. Ты же хочешь вернуться к нормальной жизни? Последний вопрос будто отрезвил женский мозг. Она резко подняла голову и с вызовом глянув на Брагина протянула ему руки. — Давай, аккуратно. Опирайся на мои ладони. — Мужчина подошел ближе, чтобы ей было спокойнее и просто ждал, не помогая, пока она встанет сама. У себя в голове Марина признала, что делать это с Брагиным было куда проще, из-за его размеров. Дубровская же, обладая примерно такой же комплекцией, выдерживала Марину с трудом. А если бы та вдруг решила упасть, то в палате номер четыре на полу валялись бы две блондинки. Брагин же был очень устойчивым и опираться на него было в разы спокойнее. — Ну вот! — Радостно вскрикнул мужчина, когда голова Марины оказалась на уровне его плеча. — Я стою? — Марина разжала веки и глянула на свои ноги, которые слегка подрагивали, но тем не менее держали свою хозяйку. — Я стою! — Так, хорошо, теперь попробуй сделать шаг. — Аккуратно отошел чуть назад, чтобы дать женщине место для шага. — Может хватит на сегодня тренировок? Мне кажется, что это уже прогресс. — Нарочинская, не ссы. Давай топай ко мне. Сделав максимально недовольное выражение лица, Марина всё-таки шагнула навстречу, сама не сразу сообразив, как это произошло. На радостях забыла о координации и упала бы, если бы сильные руки не подхватили её за талию и не поставили на место. — Тише ты, женщина. Убьешься ведь. — Ты видел? Я хожу! Видел же? — Марина сейчас была похожа на маленького ребенка, который наконец получил давно желаемую игрушку и Брагин залип. — Глазам своим не верю! Столько времени не получалось. Я думала уже всё. — Она заглянула в его глаза и улыбалась настолько счастливо, что он не смог не ответить тем же. Аккуратно обнял её и сделав два шага, посадил на кровать, садясь на корточки напротив. — Вот теперь на сегодня хватит. Говорил же, что сможешь. — Улыбнулся, наблюдая за искорками в её глазах, которых не видел слишком давно. — Спасибо! — Обняла его за шею, не придавая этому жесту никакого особого значения, а вот Брагин почувствовал, как, очень неприятно, сжалось сердце. Скучал. В таком положении их застала Нина, пришедшая навестить подругу. — Очень интересно. — Недовольно протянула женщина, складывая руки на груди. О том, что Брагин помог ей вспомнить их прошлую «дружбу» Нарочинская как-то совсем забыла поведать Нине, о чем прямо сейчас очень сильно пожалела. — Я, лучше, пойду. — Встал Брагин и, кинув виноватый взгляд на Дубровскую, покинул палату. — Ниче не хочешь мне объяснить? — Подошла к кровати и присела на нее рядом с подругой. — Прости. — Виноватый взгляд и поджатая губа почти убедили регистратора остыть. — Олег рассказал мне о том, как мы дружили до всего произошедшего и я не смогла игнорировать это. Не хотелось его обижать, вот и сделала вид, что всё как раньше. — Дружили? — Одно это слово повергло женщину в шок, не говоря уже обо всем остальном. Отношения этих двоих раньше можно было назвать как угодно, но только не дружбой. — Ну да. Она промолчала. Не знала, что сказать и как отреагировать на всё происходящее. Брагин вел себя очень странно и это настораживало. Но разобраться с этим Нина решила потом, а сейчас принялась расспрашивать подругу о том, почему же они всё-таки только что сидели в обнимку. Марина с радостью поделилась своими успехами. Брагин сам не понимал, что и зачем он делает. Наврал Нарочинской, буквально заставив её хорошо к нему относиться. Боялся представить, что будет, если она всё вспомнит. Надеялся, что этого никогда не произойдет и ненавидел себя за это. Ему нравилось то, что происходило между ними сейчас. Они могли подолгу просто разговаривать, без всяких намеков на ссоры и ругань. Никаких всплесков сарказма, попыток унизить или задеть друг друга. Как будто не Нарочинская вовсе перед ним сидела. И это пугало. Хотел… нет. Мечтал всё вернуть. Вернуть ту Марину, которую знал и каждый день напоминал себе о том, что сам и виноват в том, что той Марины больше нет. Никогда не простит себе то, что выгнал её тогда не дав ничего объяснить. Придурок. Нарочинская же прекрасно играла свою роль. Брагин охотно верил, что они снова лучшие друзья и всё у них прекрасно, хотя самой порой становилось очень некомфортно в его обществе. Он был чужим. Хорошим, добрым, отзывчивым, но чужим. И ничего с собой поделать Марина не могла, хоть и пыталась. Возможно, она привыкнет и всё действительно будет хорошо. А может она вспомнит истинную причину отсутствия этого человек в своей памяти. Лишь время покажет…