Чувства на грани

Ее глаза сводили меня с ума. Каждый раз, рассматривая то, с каким сожалением, она впивалась в меня ехидно и надменно, я думал лишь о том, как повернуть все в свою пользую если бы мне был дан второй шанс, я бы спас ее. До бесконечности. Не опираясь на логику или здравый смысл, просто продолжал бы, как баран гнуть свое. И если честно, меня немного пугала моя собственная одержимость этой надменной и неприступной девицей. То, как она смотрела на мир… То, как общалась с каким-то оборванцем, чей отец пытался докопаться до истины и подставлял под удар всех, кто учился в «Неверморе». Но даже это не могло изменить моего стремления заполучить себе этот дикий цветок. Потому что в глубине души дремал жесткий монстр, который собирался сожрать меня без остатка. Ибо в глазах Аддамс я видел лишь презрение и ненависть, а хотелось понять, чего же именно она стоила. Где вообще пролегала та тонкая грань, между адекватностью и безумием. Была ли она? Или это лишь плод моего больного воображения, которое никак не собиралось сдаваться и становиться нормальным! Рисунки раз за разом несли в себе лишь изощренный смысл моей покалеченной и больной фантазии. То, как гибкое, стройное тело извивалось на жесткой бумаге, нельзя было передать словами. Оно пугало и в то же время манило к себе. Словно на ней, оставалась частичка моей души, собственное «Я», которому нельзя было прорываться наружу и показываться на глаза простым людям. Когда человек любит, он не задумывается над последствиями. Но каждый из нас, слишком далек от понятия: «простой человек». Наша любовь не просто убивает, она превращает в монстров и делает похожими на придурков. Только я никогда не мог подумать о том, что сам угожу в подобную передрягу. Все, что я мог, просто наблюдать за ней и беситься от бессилья. Все мои попытки, подойти, хотя бы чуть ближе стать к ней непременно заканчивались провалом. А Тайлер… Я готов был свернуть шею этому болезному кретин, который посмел протянуть свои поганые руки к тому, что принадлежало лишь мне одному. Как простой человек вообще смел думать о том, чтобы приближаться к такой, как она? Откуда у этого недотепы и деревенщины в голове взялись подобные мысли? Это бесило и заставляло ревновать. Но в то же время, я прекрасно осознавал, что мой соперник просто не сможет продержаться в такой ненормальной среде. Он испугается и сбежит. Все же наши семьи не самые адекватные, если рассматривать их с позиции среднестатистических жителей. А Уэнсдей похоже немного позабыла об этом, но я уверен в скором времени все это перестанет так сильно давить мне на грудь. И я либо выкину ее из головы, или найду способ привязать к себе крепче, чем она пожелает. Все это настолько непросто, что сводило меня с ума. Мне хотелось, чтобы ее темные, бездонные глаза смотрели только на меня. Ни на кого больше… Но чем дольше я рассуждал о таком, тем сильнее увязал в паутине любовного кошмара. Отец мне постоянно говорил, что любовь никого до добра не доводила. Так что я наивно полагал, что он просто не понимает всей прелести этого непередаваемого чувства. Вот только, как оказалось, он знал намного больше меня и прожил не так мало лет, чтобы совершать мои ошибки. Но было уже поздно, как бы я не пытался развеять собственные страхи, я прекрасно понимал, что я влюбился в эту колючую и неприступную девицу. И вроде бы головой я осознавал, что это ни в какие рамки не влезало. Но шаблонами семью Аддамс нельзя было измерить. Оттого странная асоциальная девица с пронзительным взглядом и эмоциональностью гроба, запала мне в душу до такой степени, что я теперь не мог представить жизнь без нее. А стоило лишь на миг подумать о том, что она будет с этим деревенщиной, так желваки на лице начинали ходить и хотелось немедленно свернуть тому его дурную голову. Как вообще можно было допустить такого? По какой причине, рядом с ней я вел себя, как полный кретин. Честное слово, никогда не думал, что полюблю вот так. Бессмысленно и невзаимно. Чтобы перед глазами летали звездочки, а от ревности сводило челюсти. И когда уже начало казаться, что хуже не будет. Ко всему этому добавилось и чувство обреченности. Я для нее был никем… Простой декорацией, которая должна была отыграть роль, выбранную для нее в спектакле несравненной Уэнсдей Аддамс. Но я был согласен даже на такое. Лишь бы ее равнодушные глаза продолжали смотреть на меня и видели во мне кого-то большего, нежели пустое место. Любые эмоции, я готов был принимать за подарок судьбы. Лучше быть ненавистным врагом, главное не пустым местом. Я согласен, чтобы она меня презирала, ненавидела и отвергала, лишь бы продолжать занимать ее мысли и быть в ее голове. Большего мне и не требовалось на самом деле. Ибо вряд ли она сможет почувствовать ко мне хоть каплю чего-то… Судорожный вздох сорвался с губ быстрее, чем я успел осознать происходящее. Невыносимо осознавать, что она рассматривает портреты монстра, который преследовал ее. И каждый из них был написан моей рукой. Ни кем-то другим, а лично мною и это сводило с ума. Хотелось сбежать и не возвращаться. Но то, как загорелся призрачный огонек интереса, стало контрольным выстрелом в голову, я уже ничего не мог с собой поделать. Пусть так… Лишь бы она стояла и смотрела на меня вот так, практически в упор и не сбегала к демону! Наверное, я бредил. Реально… Потому что нормальным языком у меня не выходило описать все то, что творилось глубоко в душе. Мне хотелось выть от тоски и обреченности. Словно вырвав у меня из груди кусок плоти, она забрала его с собой. И это меня волновало. С той же силой с которой Уэнсдей заманивала в свои расставленные сети. И тут уже не важно, кто из нас прав, а кто не очень. Самое главное, что игра продолжалась и я видел в отражении ее глаз, свой практически безумный и сумасшедший. Судорожно вздохнув, я постарался отвернуться и не выдать своего состояния. Пусть лучше думает, что я стыжусь своих рисунков. Чем поймет, что рядом с ней, я превращаюсь в самого простого нерационального подростка, с буйством гормонов в голове. Это же стыд и позор. Не могу по-человечески объяснить свое состояние той, в кого так отчаянно влюбился. И как дальше со всем этим жить?