Soll ich nicht ein Liebeslied singen?

Весна — это прекрасно. Одинок ты или нет; экзамены впереди или ты уже давно сдал (а может предстоит, но не скоро); расстался ты с кем-то или недавно познакомился; была зимняя Sehnsucht или нет… Неважно, чтобы ни происходило в твоей жизни и голове — ты всё равно счастлив. Вот и Кристоф, будучи каким-то непонятным, что называется, «типóм», сейчас, в пять утра, был счастлив. Боясь, как бы не обрушились на его плечи полицаи за такие ранние прогулки, он рысцой пробирался от дома к дому до заветного адреса. До Шварцер-Зонне 19, где снимала себе квартирку его единственная причина жить и радоваться этому — Оливер. Тихий басист, с которым Кристоф недавно имел честь познакомиться. Какой-то NN музыкальный проект свёл их вместе. Репетиция за репетицией, пьянка за пьянкой, день за днём Ридель всё больше располагал к себе шумного барабанщика. И теперь Кристоф, не имея какого-то чёткого плана, а лишь желание, бежал по тротуарам и дорогам.

***

А Оливер тем временем спал, что было логично. Поэтому когда раздался непонятный шум, а потом кто-то внезапно прыгнул на кровать рядом с ним, он проснулся и очень испугался, ударившись локтем о стенку, а оттого ещё и разозлившись. Быстро «найдясь в пространстве», он узнал барабанщика NN группы, с которым ему теперь придётся уживаться. «Шнайдер…» — выдохнул он про себя, смущаясь, но не подавая виду. Не тот образ у него был. — Scheißkerl! — в конце концов выругался он на барабанщика, который, довольно жмурясь и потягиваясь, всё ещё лежал рядом, по каким-то неясным причинам не сброшенный на пол. — Ты как сюда попал вообще?! Кристоф молча смотрел на Риделя, пряча на губах улыбку. — В окно залез. Оно же рядом с пожарной лестницей. Мне очень повезло, — всё же улыбнулся Дум. Сказать и спросить больше было нечего. Хотя… Как нечего? Оливер мог бы задать множество волнующих его вопросов, а Кристоф бесконечно долго говорить о любви, чтобы в конечном счёте Оливер без прямого признания всё понял. Но нет. А зачем? Оба считали это чем-то ненужным, очевидным или же постыдным. — Что насчёт завтрака? Ты ел сегодня? — спросил Оливер, всё же поднимаясь с кровати. Раз уж его разбудили, значит день начался. — Не ел уже пару дней, — усмехнулся Кристоф, невинно хлопая глазами. — В смысле… Шнайдер решил поиграть в кокетку (однажды его так назвал друг, теперь это была одна из его ролей, возможно даже личностей). — Не могу ни есть, ни спать, сердечные терзания не дают покоя, я… — Дум, прекращай. Почему ты не ешь? Так нельзя, это просто опасно. Чего ты хочешь? Посмотрим, что можно придумать, я тебе приготовлю поесть. Кристоф удивлённо взглянул на басиста. «Это привилегии? Может взаимность? Или он так со всеми… Если он так любезен со всеми друзьями и знакомыми — я погиб…» «Надо спросить об этом…» «Но в форме шутки! Satan, lass das nicht passieren!.. Чтобы он что-то понял из этого». — Ты у всех горничной работаешь? «Слишком грубо, чëрт!» — Нет, — Ридель поджал губы и отвернулся к раковине, чтобы умыться. Кристоф сидел на краю кровати какие-то время, а потом пробубнил: — Я вообще пришёл, чтобы позвать тебя на мост, рассвет смотреть. Там красиво, а мы ещё успеваем, там только светает, — барабанщик кивнул на едва розовеющие облака за окном. Ридель смекнул, что Шнаю за вопрос стыдно, и он решил перевести тему. — Хорошо, сейчас оденусь. Оливер довольно оперативно нашёл какую-то мешковатую футболку и переоделся, кивая Шнайдеру, который поморщился, стоило Риделю скрыть от глаз оголённую спину. — Пойдём. Только! — Ридель вдруг вскинул в воздух указательный палец. — Мы погуляем, куда ты там меня тащишь, вернёмся, и ты поешь. Кристоф прикрыл глаза, про себя вздыхая. — Конечно. Оливер моргнул, вместо того, чтобы кивнуть, и развернулся ко входной двери, а Дум подошёл к окну и собрался лезть в него. Басист усмехнулся, следуя за ним. Кому нужны двери, когда есть такая «оконная» романтика? Очень мило. Шнайдер, ведя за собой Оливера к мосту, светился от счастья изнутри. Ещё бы, не каждый день его за руку брали Олли-оргии! Это трепетное чувство заполняло душу… «Задыхаюсь…» — подумал он в какой-то миг. Это было самое настоящее вдохновение, чистая радость, хотелось петь, хотелось обнять своего басиста, хотелось иметь полное право называть его «своим» вслух. Столько всего! Оливер же, глядя на сплетённые вместе пальцы хмурился, а потом ухмылялся. Он видел детскую радость в глазах барабанщика, а когда они уже подходили к мосту, и на лица упали лучи рассветного солнца, перед Риделем предстала милейшая картина: эмоции Шная, радостная улыбка, прищур довольных глаз. Это было исполнение маленького желания. Кристоф был счастлив, а Оливер радовался, что стал причиной этих чувств. Ему давно хотелось быть тем человеком, которого любят за то, что он есть, который делает свою любовь счастливее из-за каких-то мелочей. Просто мост, просто рассвет… А столько радости. Довольствуясь моментом, Кристоф глядел то на Олли, то на крыши домов в красном свете, то на свои руки на перилах, как мог крутил головой, рассматривая всё по сторонам. Несколько раз задерживая взгляд на лице басиста, он быстро отводил его, смущаясь, чего-то боясь. «А вдруг?» Дум приблизился к Риделю и, осторожно притянув его за щеки к себе, припал к губам. «Ценой музыкальной карьеры. Ценой дружбы. Ценой жизни» — от вещей серьёзных к абсурду. Оливер не должен был скинуть его с моста. «А и что дальше?» — мелькнуло в голове барабанщика, когда он не получил ни ответной реакции, ни злобы, ничего. Кристоф отстранился, медленно убирая руку, поглаживая при этом Оливера по щеке и шее. — Ладно, я понял. «Не обломился басист и не обломился. В одиночестве тоже есть свои плюсы» (© Christoph Himmel). Оливер усмехнулся и, вставая рядом с Думом, приобнял того за плечи. И это был тот самый жест, который заменял все ответы на бесконечные вопросы Олли, все слова о любви Шная. Всё встало на свои места, и теперь объяснения были ни к чему. Рассвет. Ветер треплет волосы. Казалось бы, что особенного? Это был 10218 рассвет в жизни Кристофа. Этот был одним из самых лучших. Круче, чем новый год, ярче, чем все дни рождения, чем все-все-все на свете праздники и все-все-все в его жизни дни. Влюблённость — чудесное чувство… Весна — это прекрасно…