Soll ich nicht ein Liebeslied singen?

(XVII век). Пауль — маленький любитель чтения книг, мечтатель и просто прелестный мальчик с развитым чувством прекрасного, всегда хотел однажды найти себе друга по переписке. Это так чудесно! Они будут писать друг другу хотя бы пару раз в неделю, обмениваться подарками: книгами, украшениями, сухими цветами, приклеенными к листам с текстом кровью, может быть, любимыми игрушками — ведь это символика, доверие и преданность, а потом Пауль отправил бы что-то действительно очень ценное, но не для себя, а для людей в общем, с уговором получить то же, а потом вновь обменяться, но при личной встрече… Долго-долго общаться, описать в одном письме свою внешность на пару тысяч слов, попросить свой портрет, а потом, когда друг пришлёт рисунок, отправить свой настоящий портрет. И наоборот. Фантазии редко становятся явью, но однажды к отцу на переговоры приехал какой-то буржуй и, завидев Пауля, спросил, не ищет ли тот приятных знакомств? Хайко сразу же согласился, это была возможность хотя бы в шестнадцать лет исполнить заветную мечту и найти друга. К тому же, отец вряд ли был бы против аристократии в кругу общения сына. Так Хайко стал знаком с Мелиссой, что жила почти в сотне километров от поместья отца Полика. Далеко, но так даже интереснее! Встреча становится самой настоящей мечтой и целью. Мелисса… И это был невероятный опыт общения, столько общего, столько интересного, трепет каждый раз, когда слуга входит утром в комнату и протягивает Паулю конверт с кровавым отпечатком пальца. «Это она!» — отдавалось в мыслях, волнение заполняло сознание, сердце билось быстро-быстро, даже больно становилось. Позже пришлось жестоко разочароваться. Время обменяться маленькими портретами — акварельными этюдами… …Мелисса оказалась каким-то чëртовым черноволосым парнем. Каким-то чëртовым Рихардом Цвеном Круспе. Боже… Пауль был потрясён таким поворотом, хотел спихнуть всё шутку, мало ли, что у девчонок в голове? Вдруг это её брат? Или портрет одного из героев прочитанного ею романа? Но когда Хайко пришёл к отцу и спросил о том буржуе, его семье и дочери, получил в ответ: «Нет никакой Мелиссы, есть у того гостя сын и жена. Дочерей нет, Полик, ты чего? Уже довольно долго общаетесь с Круспе, а ты теперь такие вещи мне говоришь». Удар по сердцу. Но любить хотелось. Хотелось закрыть глаза и продолжить играть в чувства. Общение продолжилось, разве что имя и род глаголов поменялись. Неприятный осадок быстро прошёл. Рихард прислал Паулю большое письмо со вклеенными ромашками. Пауль оценил жест, найти ромашки в феврале было тяжело. «… Понимаю, что разочаровал тебя, быть может, ранил…» «… Я никогда не испытывал подобных чувств в общении с людьми…» «… Мне так повезло познакомиться с тобой…» «… Пауль, не знаю, что будет, но я вынужден быть честным. Падает нож жизни, моя судьба в твоих руках…» «… Я люблю тебя…» Это письмо стало началом прекрасной любви. Жаль, лишь не надолго. Уже в марте Пауль, сочиняя поэму о своей неканоничной любви, получил письмо о том, что чувства умирают. Сходя на нет. «Мы слишком мало общаемся и слишком много ссоримся в последнее время. Признаюсь, с каждым днем охладеваю». Это было ещё хуже, чем портрет мальчика в конверте. — Почему же конверт не чёрный? Это ведь извещение о моей смерти… — Пауль уронил несколько слëз на колени и убрал письмо, доставая хорошо спрятанное лезвие. Порыв эмоций, движение руки, капли крови мешаются со слезами на гладком столе. Письмо, возможно, последнее, которое примет Рихард. «Не хотел бы сдаваться…» «… Возможно, всё наладится…» «… Я не хочу тебя терять. Слишком люблю…» Пауль кровью и слезами писал длинное письмо, сделав много порезов. Символы, это символы. Это ромашки в феврале. Хайко ждал ответа с нетерпением, каждый день проходил в немой тоске, надежды уже пропали. Вернуть ничего нельзя, если этого хочет только один. Хайко успокаивал себя тем, что воскресить чувства никто не сможет, даже если оба будут очень стараться. Это так не работает… «10.03 (3:46). Если он меня бросит, я буду скучать по чувствам. По вдохновению и прочему. Он мне не нужен, мне нужен сам факт человека в моей жизни». «(5:23). Кого я обманываю?..» Терзания, размышления и попытки убить любовь продолжались до апреля. Когда Пауль совсем отчаялся, переставая чувствовать, к нему пришёл Ульрик. — Доброе утро, Хайко. Как ты? — он принёс завтрак. Это было неправильно, но мужчина иногда баловал Пауля. В этом беспросветном одиночестве, которым Пауль окружил себя сам, Ульрик был единственным человеком, который ещё мог как-то подбодрить маленького господина. — Ничего, Ульрик, ничего. Я недавно закончил писать поэму. — Поэму? Которая Рихарду? — прищурился слуга. Хайко кивнул, а потом отвёл взгляд к толстой стопке листов на столе. — Половина кровью, — он оголил израненные руки. Ульрик зажмурился, ему не хотелось на это смотреть. Он решил всё сделать то, за чем пришёл. — Пауль, тебе письмо. Хайко уставился на Ульрика. Он не верил, что ещё что-то произойдёт. Получать письма чуть ли не по два-три раза в неделю, а потом более, чем на месяц лишиться всего… И теперь оно возвращалось, ввергая Хирше в панику. Что делать? Что думать? Как реагировать?! Пауль взял конверт, слуга ушёл, оставив парня наедине с чувствами. Лучше бы он этого не делал… Прочитав лишь полстраницы, Пауль бросил письмо на стол и, оттягивая себя за волосы, чтобы «что-то», отошёл к окну, глядя на зеленеющий сад, рассветное небо и только начавшийся дождь. Так, как в этом письме, его ещё никто не унижал, не ранил, никто так не обесценивал его чувства… Он со всей душой к Круспе, а тот написал: «Ты смешон и глуп, если думаешь, что что-то получится. Твои слова не имеют для меня значения, потому что я не люблю тебя. Я перечитывал твои письма в надежде, что смогу что-то чувствовать к тебе вновь, но ничего, кроме стыда не испытал». Дальше Пауль не читал. Это было слишком сложно. Хотелось любви, но в этот раз не сработало как с Мелиссой. Боль сильнее каких-то желаний. Написав краткий ответ чернилами, Пауль отдал его Ульрику. Обидно, что Хайко не дочитал письмо, где было: «Метался я в сомнениях. Но обещал быть честным. Тоска меня гложет, нет радости в жизни. Хотел бы быть с тобой, но будет хуже нам обоим. Полик… «Встретила печаль печаль, Говорит: «Пойдём на чай?» Я наплачу тебе в кружку…» Я устал, я не могу… Прости меня, Лучик…» И не дочитает теперь никогда. Кровь, которой можно было бы написать ещё тысячу слов о любви, залила пол. Грустно и то, что Рихард уже не получил ответа. Огонь, в который ступил Круспе быстро поглотил красивое тело, не давая душе шанса на спасение и упокой. Ромашки и чёрный конверт — счастья в жизни нет.