Soll ich nicht ein Liebeslied singen?

Пауль никогда не считал себя стеснительным, никогда не думал, что может смущаться из-за того, кто стесняется его самого в разы больше. Так он и жил — уверенный в себе, а потому свободный… Почему многоточие? Да потому что зависть, и многие найдут эту ремарку родной. Тяжело быть как Пауль. Но это очень здорово. Чудно, когда ты можешь поцеловать своего друга, чудно, когда можешь написать и отправить письмо кому угодно, не задумываясь: «а что же будет? Какой ответ? Какая реакция? А будет ли?.. Может надо мной просто посмеются? Скорее всего». Чудно, когда ты волен выполнять все прихоти души. И вот Пауль — такой вот пример для подражания лучшие уроки жизни давал лучшему другу. А потому и друг был лучшим и уроки тоже. Кристоф — барабанщик «Feeling B», по мнению многих просто счастливчик. Кристоф не отрицал этого, говорил, что они дополняют друг друга и всячески поддерживают. Ну да ладно… * — Пауль! Хилф мир! — Кристоф забежал в квартирку Хирше, чуть не убив того дверью. — Чего ты? — сразу взволновался Пауль. — Пойми меня правильно… У меня есть тётя… — А-А-А-А-А! МИЛФХАНТЕЕЕЕЕЕР МНЕ НЕ НУЖНЫ ТЯНКИ! МЕНЯ ПРИВЛЕКАЮТ ТОЛЬКО СОЧНЫЕ МАМКИ! МИЛФХАНТЕЕЕЕЕЕР! ДА Я ПО МИЛФАМ СПЕЛЫМ! — Господи, нет! — попытался перебить Кристоф. Пауль на мгновение затих, а потом взглянул на значок с черепом на кофте Криса и снова заорал: — Я НЕКРОФИЛ! МНЕ НЕ НУЖНЫ ТЯНКИ, МЕНЯ ПРИВЛЕКАЮТ ТОЛЬКО МЁРТВЫЕ МАМКИ! Я НЕКРОФИЛ! ДА Я ПО ЛЮДЯМ МЕРТВЕЛЫМ! ЗАЙМУТ МНЕ ГРОБЕШНИК — ДОСТАВЯТ ДО ПОСТЕЛИ! Я НЕКРОФИЛ! — Пауль! — Я ДЕД ИНСАЙД! МНЕ НЕ НУЖНЫ ТЯНКИ! МЕНЯ ПРИВЛЕКАЮТ ТОЛЬКО ЭМО И ПАНКИ! Я ДЕД ИНСАЙД! ДАЙТЕ МНЕ ПУТЁВКУ В ДУРКУ! ВСЕМ ВАМ БУДЕТ ЛУЧШЕ БЕЗ ТАКОГО ПРИДУРКА! Я ДЕЕЕЕД ИНС… Кристоф встряхнул Пауля за плечи. — Дело серьёзное! Успокойся! Хайко улыбнулся последний раз и уселся на кровать с серьёзным видом. — Тётя. У неё сын по имени… Не помню. Он довольно странный, но мы, так получилось, что знакомы. Вот… И я… — Дум всё мялся, ходил вокруг да около. — Говори, как есть. Смелее, — успокоил Пауль, готовясь к самому страшному, что можно было себе надумать. Но никак не к тому, что сказал в итоге Шнайдер… — У него день рождения. Тётя попросила меня прийти, потому что сам сын не ищет себе друзей, сидит в депрессии и прочее. Сходи со мной, а? Я понимаю, что нам уже по двадцатнику, что уже взрослые люди… Но я не хочу один идти. А с тобой если буду, так это и мне легче, и тётя рада будет, что я так серьёзно отнёсся к её проблемам. Поль… — Дум сложил ладони в умоляющем жесте. Хайко подумал и вот уже было согласился, но в последний момент опомнился. — А подарок? — Да что-нибудь, Полик! Хирше огляделся и взял в руку значок с лого «Iron Maiden», вопросительно глядя на барабанщика. — Отлично! Всё, пойди голову помой, у нас ещё есть немного времени. Пара… -… Секунд до нервного паралича. Лика грустного печать я мог бы расковырять, Но я держу себя в руках, как скальпеля рукоять. Ты окислился намедни будто медный купорос, Ты залез не в своё дело, я подрезал тебе нос, — зачитал Пауль, широко улыбаясь. — У тебя когда-нибудь закончатся отсылки на песни? Ты… — Бы ахуел щас даже от одной, разбирайся, что со мной!.. Шнайдер закатил глаза и отвернулся к холодильнику, с ним разговоры были бы поинтереснее. Пауль быстро привёл себя в порядок и вышел к Шнаю, который уже читал холодильнику поэмы. Пешком музыканты добрались до нужного дома на полтора часа. Неплохая прогулка. — Я забыл сказать, что он… — начал было Шнайдер, но женщина, распахнувшая дверь, прервала его. «Что?.. Что он?!» — заволновался Пауль, но потом решил успокоиться. Ничего страшного быть не должно было. — Здравствуйте, мальчики! — радовалась тётушка Кристофа. «Мальчики» — от этого слова на душе Хайко как-то потеплело. Это было мило. Женщина провела музыкантов на кухню, усадила за стол, а потом позвала сына. — Цвен, спускайся! Гости пришли! Пауль приготовился всеми силами сдерживать смех, улыбки, насмешки и злые шуточки, знал ведь, что сейчас для этого будет повод. Но когда Цвен спустился на кухню, всё, что нужно было Хайко — скрывать румянец на щеках. Как он был хорош… Прекрасен… — Помнишь Кристофа? — спросила тётя (как позже стало Паулю известно) Гретта. — Нет. — Я, честно, тоже не особо хорошо тебя помню, а Пауль так совсем тебя не знает! — заговорил Шнайдер. — Слушай, Крис, — перебил Цвен. — Отменяй запару. Вы мне не нужны, это опять мама что-то придумала. Я в шестнадцать знаю, чего хочу — это ничего. Или, по крайней мере, точно не вы. Выпейте чаю и идите домой. Не надо со мной возиться. Не маленький уже. Пауль всё не мог отвести глаз от этих нет по возрасту развитых рук и груди, обтянутой домашней майкой. Как? Как он так красив?! Гретта подала к столу блюдо с каким-то мясом, Кристоф стал с ней беседовать обо всём на свете и уплетать, что подавали. А Пауль, сославшись на то, что презент надо всë-таки отдать, ускользнул из-за стола наверх. К Цвену. Стук в дверь нарушил тишину не только в комнате, но и на всём этаже. — Заходи. Пауль заглянул в тёмную комнату, заваленную всяким барахлом. Как он понимал этот творческий беспорядок. — Я тебе подарок тут принёс… Цвен рассмотрел значок и усмехнулся. — А «Cannibal corpse»? — спросил он, указывая на страшный плакат над кроватью. Пауль пожал плечами и, ещё раз оглядев комнату, ушёл. Дум, тем временем, уже набеседовался с тётей и молча пил с ней чай. Когда только они успели устать? Пауль отошёл на пару минут! — О, всё? — обрадовался Шнайдер. — Ну, Гретта, мы пойдём. Может быть, ещё заглянем. Пауль толкнул Кристофа в плечо. — Мы ещё непременно придём! Вы чудные. Гретта разулыбалась, разобнимала музыкантов и проводила до дверей, прощаясь. Теперь Пауль и Дум были одни. — Как он тебе? Странный тип, — усмехнулся Кристоф. — Ага… — поддержал Хайко. Только вот нет, он не был согласен. Потому что Цвен поразил его. «Тёмные тона в комнате…» «Cannibal corpse». «Внешность Бога…» «В его комнате я видел комбик и электруху…» «Он великолепен…»