Soll ich nicht ein Liebeslied singen?

Вы когда-нибудь гадали, глядя на человека, что там у него внутри?.. Разберём подробно мир пор... Не то! Вы когда-нибудь гадали, что было бы, если бы вам, человеку не самому (как вы считаете) интересному, привлекательному и попросту заметному, обломилась бы самая сексуальная трахалка? Вот просто ничего не было, а потом появились отношения с самым прекрасным мужчиной на свете? Кристоф плачет в стороне, потому что сердцем басиста группы «Rammstein» завладел Рихард Круспе. Вот так случилось, что Оливер, маленький невинный Оливер полюбил Рихарда. Вернее даже не полюбил... Это был бы обман. Оливер отдался ему просто потому, что Круспе был рядом. Одиночество - ужасная вещь, подпускаешь к себе всех, кто может его развеять. И ведь понятно, что будет больно, ясно всецело, что ничего хорошего не получится с этой распутной девицей. Но внутри всё сопротивляется. Не верит, в силу любви, нет, что за бред? Просто кричит, что страдать всегда можно, а чуть-чуть побыть счастливым... «Пожалуйста...» «Я сам себя прошу?» «Ну да... Все диалоги остались в голове, я уже давно не общался с людьми».. «Ну, рабочие моменты, а так, чтобы... Уже не вспомню ничего...» «Ну так пробуем?» «Let's go!» И это Рихард только попытался заговорить с Оливером. Но сам басист ведь знал, чем это может обернуться. И верно, через пару пьянок Рихард уже клялся Оливеру в любви. «Такой милый, такой славный, такой хороший... Любимый мой Олли, м-м-м» - бубнил лид-гитарист, обнимая смещённого Риделя. И это было приятно. Сейчас. Здесь. Вот они эти чувства, без которых человек не может существовать. «Может полюбить?» - эта мысль никак не покидала Оливера после ухода Круспе. Проблемой был Пауль. Да какой Пауль, вообще все, к кому питал симпатии Рихард - мешали. Они были. А Круспе ко всем симпатию проявлял одинаково. Будь то возлюбленный, будь то друг - одинаково. Это бесило. Слишком по-разному проявляются чувства: Оливер отдался бы Круспе полностью, без остатка, он хотел быть только для него и наоборот. Для Рихарда все чувства были временными и ничем иным, как развлечением. Лишь игрой на пару месяцев. А потом «знакомство» заканчивалось и интерес терялся. Это было как путешествие! Ты приехал в Шверин, походил там, выпил, нашёл друзей, устроил драку, переспал с кем-то, обошёл достопримечательности, набрал бесполезных сувениров или пару бутылок местного вина (чего угодно)... Всё. Ты туда больше не вернёшься. Нет, бывали и исключения. Берлин например. Что до людей - Пауль. Можно сказать, что у низ постоянные свободные отношения. И никто не знал, есть у них сейчас любовники, взятые в качестве перерыва в основных отношениях, или же они сейчас снова вместе? Что вообще у них там происходило? Они и сами не знали. И Оливер хотел это исправить. Забрать Рихарда и всё. Клепать счастливую жизнь, отдав Пауля Флаке, они бы по старой дружбе поладили. Но сам Рихард не хотел такого. Спустя пару недель «отношений» Рихард дал понять, что ничего серьёзного не было, нет и не предвидится. Ридель не опускал рук. Впервые за долгое время ему что-то светило, он не хотел так просто сдаваться. Понятное дело, что не выгорело ничего... «А... А зачем?» - несвоевременно задался вопросом басист за очередной кружкой тёмного. «Чтобы что? Чем думал?» Сначала было обидно, а потом стало смешно. Такая абсурдная ситуация. Оливер начал громко смеяться, разглядывая пенку на стенках кружки. За смехом последовал плач. «Кого я пытался обмануть?» Ничего смешного, лишь боль, обида, чувство несправедливости, будто использовали (а так и было). Рихард не хотел каких-то красивых речей. Секс и секс, какие там красивые звёзды? Какое пиво на крыше многоэтажного дома? Что за бред? Может ещё «Happy days» послушаем? Вальс под Depressive suicidal black metal, мило, креативно. Смотришь на свою любовь и понимаешь, что тебя никогда не коснётся то, о чём орëтся в песне... Ты сам этого не испытаешь, не будешь так кричать, не напишешь такого текста. Пока вы вместе - ты будешь счастлив. Авторское отступление... И Оливер был слишком мал, чтобы быть с Круспе. Слишком чувствителен, слишком эмоционален, сентиментален. Слишком сильно хочет милой любви, хочет прекрасного, не понимая, что не бывает так. Пустота - всё, что можно найти в душе другого человека. Литры пива, ночь, светильник, пьяный Оливер и порыв вдохновения. Слова полились, складываясь в стихи, песни, простые рифмы на пару строк, прозаическая строка за строкой... Эмоции, чувства, ассоциации, образы. Всё сложилось в большое письмо. Письмо для Рихарда Круспе. Решив, что три утра - поздновато будет, Оливер положил стопку листов на тумбу и лёг спать. Алкоголь и общая усталость помогли быстро уснуть. «А завтра я... Что-нибудь. Любви нет, я стремлюсь лишь к заполнению пустоты в душе». Утром басист проснулся, пожалев об этом. Голова жутко болела, о мыслях речи не шло. Чувства - это важно. Поэтому Ридель снова лёг спать, чтобы потом на свежую голову читать свой шедевр. «Чувств к нему нет. Письмо о прощании... Не было ничего, нет и не будет!» «Nichts ist fur dich, nichts war fur dich, nichts bleibt fur dich, fur immer!» И к чёрту, на самом-то деле. Проснувшись в обед в хорошем расположении духа, Ридель уже и передумал читать письмо. Зачем? Всё хорошо, нафиг эти намеренные порчи настроения. Светило солнце, навевая воспоминания о школе, которую Оливер не очень любил, воспринимал как данность. Но она была, и это довольно большой промежуток времени, оставивший много воспоминаний. Ту же первую любовь. Чего стоят одни только слëзы от впервые разбитого сердца? Нужно было прогуляться. Пусть погода и отвратительна (как-никак февраль...), нужно было выйти, чтобы, шагая, прокручивать в голове мысли и ворошить прошлое. К вечеру снова стало одиноко. Хотелось не Рихарда, а Луца... Того, кто действительно любил Олли. Жаль только, покинул. «Или кто тогда был виноват?» Это только усугубило бы состояние, поэтому мысли о прекрасных чувствах были отброшены. Сидя на полу тёмной комнаты, Ридель взглянул на стопку листов, что лежали на тумбе. «Рихард, я должен тебе это сказать, но говорить о таком я не в силах, а потому пишу письмо...» Перечитав всё своё шедевральное сочинение, Ридель пришёл к выводу, что это глупо и опасно. Этим письмом он бы слишком близко подпустил Круспе к душе. Открылся бы ему. Убрав листы в конверт, басист достал с полки стеллажа коробку с парой десятков таких же пухлых конвертов, положил туда письмо Круспе и убрал наверх. «Чувств нет. Я всё придумал, потому что мне было одиноко».