Перемирие

После сытного обеда эмоциональное оцепенение начало сходить на нет, и у Лавджой наконец появилась возможность оценить обстановку. Место, в которое она попала, было совсем не похоже на Хогвартс с его строгой школьной формой, уютным огромным замком и собранием учителей, каждый из которых относился к ученикам как к собственным детям. Мэрилин оглядела сидящих за столом: всюду острые, как отблеск лезвия, глаза сканировали обстановку каждое мгновение, напряженные ладони в любую секунду были готовы схватиться за палочку и атаковать. Эти на вид невинные души словно покинули не только родители, но и надежда. Тот, кто придумал этот лагерь, — милостив. Он дает кров, еду, образование, общество единомышленников, в конце концов. Но ведь среди них нет ни одного, кто не понимает, что их растят на убой. Как понимают и то, что это их единственный шанс повзрослеть по-настоящему, а не сгинуть за решеткой Изауры. У них явно есть, чему поучиться. Как минимум — рассчитывать исключительно на самих себя. Это читалось в спешном бряцании ложек о тарелки, во множестве видимых и невидимых замков на прикроватных тумбах и в собственнических взглядах на представителей своей стаи. Когда в столовой остались только дежурные, убирающие со стола, самый нарядный из мужчин, сидевших в его главе, жестом пригласил Мэрилин пройти за ним. Она рассчитывала на приватный разговор за закрытой дверью личного кабинета, но, к большому удивлению, они просто вошли в главную залу церкви, в которой было не так уж и безлюдно. — Знаешь ли ты, дитя… — Георгий подошел к одной из самых старых икон, — что привело нас сюда? — не опуская взгляд на девушку, он любовался святым ликом в глубокой задумчивости. Уставшее лицо словно немного съехало вниз, но глубокие морщины все равно казались натянутыми на волевые черты лица, на котором стерлась граница милосердия и неумолимости. — Спасибо, что уделили мне время, я бесконечно ценю это, правда, — признаться честно, Лавджой не совсем поняла, что от нее хотят услышать на такой обширный вопрос. — Мне очень нужна ваша помощь. Мне больше не на кого рассч… — Ха, — выдохнул мужчина. Где-то промеж седин все же пряталось детское любопытство ученого. — Если бы ты знала, как часто я это слышу. Но я не всесилен. — Он многозначительно опустил взгляд, поджав губы. «Провокация. Мол, что ты будешь теперь делать?» — подумала Мэри. — «Ладно. Будем искать правильный ответ». — Никто не всесилен, Георгий Васильевич, — резюмировала Мэри, успокоив дыхание. — Чем ты занималась в школе? — прозаично поинтересовался священник. Трудно было угадать, каким количеством информации о ней он уже владеет и достаточно ли этого. — Зелья… — она осеклась. «Дура! Он же профессор трансфигурации!» — Трансфигурация, защита от темных искусств… — продолжила девушка, но Баргов поднял ладонь вверх, прервав ее. — Помимо уроков, — строго отрезал мужчина. Короткие волосы на его затылке блестели. Оно и понятно: на улице жара, а он в платье по горло. Мэрилин принялась усердно думать, пока ее не осенило: — Мадам Помфри! — выпалила она первое, что пришло в голову. — Это наш колдомедик. Я всегда помогаю ей, когда это необходимо. Дежурю на матчах по квиддичу. Мы с отцом придумали, как смягчить действие бадьяна. Я многое лечила. Ожоги, переломы, открытые раны. — Она и представить не могла, каким блаженным лицом смотрела на священника, ожидая от него одобрения. Неужели так работает магия религиозного статуса? Он отошел от старой иконы и сделал несколько шагов вдоль стены с потрескавшейся мозаикой. Сзади подошла женщина в платке и с толстой свечой в руках, усердно нашептывающая молитву. Освещение, атмосфера, запах внутри этой церкви давили сверху, словно незримо заставляли склониться пред хозяином этого мира. Окунали в тягостные и глубокие думы, стыдили, бросали ошметками самых неблагопристойных воспоминаний о самом себе. — Так о чем ты хотела поговорить? — он резко развернулся, и Мэри чуть не врезалась прямо в его плечо. — Я понимаю, что, скорее всего, прошу о невозможном, но… Я готова дать взамен все, что попросите… Может… — пора уже сложить всё в лаконичную фразу! — Может, вы знаете, как я могу вернуться обратно в Англию? Георгий отвел взгляд в сторону окна, из которого было видно, как воспитанники дома учатся прямо на открытом воздухе: на небольшой полянке стояли скамейки и столы, а напротив учитель с книгой в руке о чем-то глухо вещал. — Зачем? — снова так обыденно спросил Баргов. Он сложил обе руки под чем-то, напоминающем муфту, придавая величия своему виду. Мэрилин снова ударилась в ступор. Только она нашла удобную понятную тропинку, ведущую к диалогу с этим человеком, как он снова задает простейший вопрос с явным подвохом. «Или это уже паранойя?» — задумалась Лавджой. Она выпрямила спину, поправила волосы и посмотрела прямо в пронзительные глаза служащего. — В Англии мой дом, семья и друзья. Я полностью лишена связи. Некоторые из них могут быть в опасности, и я чувствую, что должна быть рядом, — она принялась зачем-то трогать свои пальцы, чтобы сбросить напряжение. — Твой дом здесь. — Он заброшен и пуст, — почти перебила девушка, сама удивившись своей дерзости. — А семья мертва. — И ты ни с кем здесь не подружилась? — кажется, его забавляло ее беспокойство. «Что он несет?» — Мэрилин начинала сдаваться внутри. — «Что ж, у меня еще есть Кузя. Но лучше бы никому здесь об этом не знать…» — Нет, — Лавджой пожала плечами. — Я здесь меньше суток. И… — она приподняла в воздух указательный палец. — И я не планировала здесь задерживаться. Ее неловкая улыбка говорила: «Неужели вы не понимаете?». — Что ж, — выдохнул Баргов. — Решение твоего вопроса займет определенное время. — Он покивал головой куда-то в сторону, словно соглашался с Богом. — Что это значит? Сколько времени? — она теряла надежду на его помощь. Вопросы — не в тему, формулировки — максимально обтекаемые, ответы — мутные, как вода в болоте. — Тебе придется побыть здесь какое-то время, — никакой определенности. За маской мертвецкого спокойствия не разгадать его мотивов. — Боюсь, что у меня его нет. Я не смогу сидеть сложа руки и ждать здесь, пока… — Вера, — перебил мужчина. — Это то, что нас всех привело сюда. То, что способно удержать на плаву даже самую крохотную надежду. — Я вас поняла, — Мэрилин обреченно выдохнула. Ребята, живущие здесь, уже смирились, что у них нет выбора. Поэтому они так спокойны и в то же время усердны. Наверное, таков первый урок от профессора трансфигурации: урок терпения. К тому же вопрос пересечения границы волшебником действительно был неоднозначным и ёмким. — Вот и славно, — Георгий тепло улыбнулся и провел ладонью вниз по плечу девушки. На время в воздухе повисло молчание. Оба обдумывали план на ближайшие часы, которые проведут очень по-разному. Исход беседы остался неоднозначным. — Мы еще побеседуем о том, как сложилась твоя судьба после переезда, — сказал он по-учительски, словно собирался разбирать ее жизнь на уравнения и искать ошибки в нахождении неизвестных. — Пускай Алиса тебя проведет к Максу. Ступай. — Спасибо, — искренне прошептала Мэри. — Что не прогнали. И выслушали. Мы изучили ваш учебник от корки до корки, — это прозвучало льстиво, но было абсолютной правдой. — Приятно знать. Он скрылся за центральным собранием икон, за дверью, которую невозможно заметить со стороны, если точно не знать, где она находится. Лавджой осталась стоять у окна, пытаясь найти на улице силуэт Алисы — резвой девчонки из стаи Псов. «Каникулы становятся все интереснее и интереснее», — сама себя подбодрила Мэрилин, хлопнув ладонями по бедрам. — «Пора бы переодеться из парадного платья во что-то более подходящее». — И пошла в сторону домика, в котором оставила сумку с частью своих вещей, собранных еще в доме Варвары. Чтобы строить большие планы, надо было сперва привести в порядок свои маленькие потребности.

⊹──⊱✠⊰──⊹

— Откуда ты, говоришь? С луны свалилась? Оставлять сумку с личными вещами просто на кровати… — театрально возмущалась Алиса, выслушав историю Мэрилин о том, как волшебная Журавлиная комната провернула фокус с исчезновением. — Поверить не могу… Нет, ты серьезно? — искренне лепетала девушка, хлопая ящиками тумбочек и ныряя головой под каждую кровать. — Почему ты так уверена, что я должна быть в курсе, что здесь принято воровство? — без эмоций на лице Лавджой сложила руки крестом. Мало того, что ее обокрали, так еще и делают виноватой? — Выбирай выражения, — в ответ посерьезнела Алиса, прекратив поиски пропажи. — Что я не так сказала? Вы же живете стаями. Разве это не предполагает какой-то… дух коллективизма? Братства? — внезапное происшествие выбило Мэри из колеи. Настроение покорно принимать все, что дает это место, потихоньку улетучивалось, оставляя лишь готовность сопротивляться обстоятельствам, которые принимать не хочется. — Стаями, — Алиса немного отмякла. — Но ты здесь чужая. — Не по своей воле я здесь… — буркнула про себя Лавджой. — Где еще можно поискать? — Мы не найдем, — обреченно выдохнула Али, опуская полосатый ватный матрас. — Если ты говоришь, что ее не открыть, то это и не воровство вовсе. Скорее, провокация. — Зачем? — Мэри запустила пальцы обеих рук в волосы, зачесывая к затылку пряди, и тяжело выдохнула. — Испытать тебя, — девушка пожала плечами. — В общем, жди сигнала. Шантаж, выкуп… Готовься, — Алиса улыбнулась и ехидно похлопала новую подругу по плечу. — Пойдем пока к Максу. — Почему ты мне помогаешь? — девушка решила сбросить напряжение, которое могло между ними возникнуть. — Я всем помогаю, — просто отбрыкнулась Али. — Потому что когда я сюда пришла… Мне не помогал никто. — Она горько улыбнулась. Ее красивые ярко-карие глаза искрились позитивом. — Спасибо, — Мэрилин легонько сжала ее плечо. Алиса подмигнула и поскакала на своих длинных ногах вон из дома, к дальнему амбару у забора. Куратором Кобр оказался бритый мужчина с набором серебристых колец в ушах и форменной каштановой бородой. Несмотря на имидж наполовину рокера, наполовину викинга, по багровому оттенку кожи и паутинке морщин вокруг глаз было понятно, что ему далеко за сорок, но духом Макс был помоложе некоторых воспитанников дома. — Если шеф отправил тебя ко мне, значит, считает, что ты должна быть частью стаи Кобр, — он уселся на скамейку, широко расставив ноги, и оперся локтями на колени, чтобы прикурить сигарету. — Простите, у меня нет цели стать частью стаи, — мягко перебила Мэри. — Георгий Васильевич сказал, что мне просто нужно подождать здесь, пока он занимается моим вопросом, только и всего, — она вежливо улыбнулась, разведя руками. — Так что я не доставлю вам хлопот. — Сколько ждать? Он сказал? — ухмыльнувшись, он выпустил облако дыма промеж колен. — Нет, — обреченно выдавила Мэрилин. Не покинуть пристанище сирот-волшебников сейчас — означало вливаться в их коллектив. Это определенно требовало кучи времени, титанических усилий, труда и терпения. Но самое неприятное — успех не гарантирован. Это могло ни капли не приблизить ее к возвращению домой, не помочь стать частью стаи, завести новых друзей. Кот в коробке. Живой или мертвый. — Значит, ты уедешь отсюда не через день и даже не через два, — рассмеявшись, он вынул сигарету изо рта и посмотрел на Лавджой. Глаза у него были большие настолько, что даже неловко было ловить на себе его взгляд. — Значит так. Селись к нашим. Пару дней тебе обжиться, а потом вместе со всеми пойдешь на испытание. Подтяни заклятия, чтобы не сплоховать. — Он одной долгой тягой докурил и щелкнул окурком в ржавое ведро рядом со скамейкой. — Добро? — Добро. Обещаю не сплоховать, — заверила Лавджой. Заклятья? Не сплоховать в диапазоне между агуаменти и круцио? Вряд ли они тратят время на уровень детсада, безбожно регрессируя в магии, как Хогвартс в период правления Амбридж. Мэрилин твердо решила найти сумку, чтобы еще разок пролистать учебники, которые были внутри. Преисполненная отвагой, в процессе поиска вещи она успела перейти дорогу лидеру Касаток, широкоплечему темноволосому парню, имеющему пристрастие к смешным пантомимам, которые его, к слову, совсем не красили. Алиса убедила ее, что Псы не пошли бы на такую мелочь, а при желании просто отобрали бы силой все ценное. До Медведей добраться не удалось — у них в комнате количество замков исчислялось чуть ли не десятками, а попытки вскрыть их жестоко карались то плевками кислоты, то внезапно отскакивающими от стен иголками. Поздним вечером в лагерь вернулся Лев после того, как прозвенели колокола, прожурчала вода в летних умывальниках и утих шелест зубных щеток. Церковь стояла, прижатая к белому забору, обособленно возвышаясь над всей территорией. Не существовало ни одной точки, из которой золотая луковица не могла бы наблюдать за тобой, и гнетущее чувство преследования ни на мгновение не покидало никого из жителей лагеря. Засыпая, воспитанники длинного дома озлобленно поджимали губы, выжидая день испытания, когда их выпустят в лес, в среду абсолютной вседозволенности и безнаказанности. Разгрузив коляску мотоцикла, Лев едва заметным махом ладони подозвал Мэри к себе. Убедившись, что за ними не смотрит никто из Медвежатника, он выудил из-под сидения сумку из ослиной кожи. — Зачем ты это сделал?! — гневным шепотом хлестнула она, выхватив вещь. Парень наверняка ожидал другой реакции, но привычно стерпел нападку. — Тебя проучить. Я услышал, что они задумали, и решил забрать сумку с собой, пока ты говорила с Георгием, вот и все, — спокойно ответил он, оперевшись боком о мотоцикл и сложив руки на груди. — Пожалуйста. — В его голосе сквозило разочарование. — Прости меня, пожалуйста, прости, — Мэрилин поставила сумку рядом и положила ладони на перекрестие его рук. — Я… Да нет мне оправдания… Совсем потерялась. — Бывает, — он вроде как оттаял, хотя взгляд все равно колол обидой раненого зверя. — Ты их подслушал? — девушка попыталась перевести тему. В окне дома мелькнула чья-то голова, а то и две. — Нет, — выдохнул Лев. Сколько бы несчастий ни таилось внутри его массивной груди, улыбка оставалась дружелюбной. — Я для них невидимка. И я этим пользуюсь. — Он повернул таз, присев сверху на кожаное сидение, Мэри попыталась сделать то же самое, но из-за роста получилось лишь опереться. — Почему? — она смотрела на него и не понимала, как он мог оказаться невидимкой, имея такую чуткость к людям и весьма привлекательные черты лица. — Знаешь, песенка есть такая, — Лев немного развеселился. Приятно было встретить человека, который еще не знает, что ты самый главный изгой на всю магическую округу. — Даром преподаватели… Время со мною тратили… Даром со мною мучился… Самый искусный маг… Мэрилин звонко рассмеялась: петь у него получалось из рук вон плохо, но так обаятельно! — Такая ты милашка, — искренне улыбнулась она. — Может, тебе просто не подходит твоя волшебная палочка? — Да все у меня подходит… — Лев отвернулся и опустил голову. — Просто я очень родовитый и очень хреновый волшебник, — он принялся ковыряться носком ботинка в маленькой травяной ямке. — Я потому и езжу тусоваться с магглами. Для них я крутой. А здесь… — А здесь ты для меня крутой, — перебила Мэрилин, невесомо коснувшись пальцами его подбородка и повернув его голову к себе. — Спасибо. Последующие дни в лагере прошли любопытно: пока все нормальные дети в Англии отдыхали целое лето, здесь обучение только начинало набирать обороты. Восемь часов в день теории и практики, кроссы с препятствиями, жесткий режим и полное самообслуживание. Домовиков словно и не существовало на этой земле, строгость учителей внушала воспитанникам страх и уважение, а законы режима были неприкосновенны. На занятии по заклятиям Мэрилин научилась разбрасывать россыпь морских ежей на пути врага, скручивать кожу запястья «крапивкой» так сильно, что соперник выпускал палочку из рук, и заметать маленьким ураганом следы, противодействуя слежке. В стае лекарей и зельеваров были медицинские дежурства как раз после таких практик. На уроках политики она чувствовала себя круглой идиоткой, зато блеснула языком, выгодно отличившись в глазах вербовщиков. Бегать, конечно, было совсем тяжело после никакущей Хогвартской физры, но с поддержкой Али было не так мрачно (во время пробежки девушка рассказала, что ее так прозвали в честь Мухаммеда Али после того, как амбал из Медвежьей стаи отвесил нелестный комментарий касательно ее бедер и так мощно получил за это, что челюсть пришлось вставлять самому куратору Кобр). Как бы ни было все ново и любопытно в лагере, Мэри не могла там остаться. Поэтому, воспользовавшись ажиотажем в ночь перед испытанием, она спряталась в закутке трапезной, в комнате, где находились раковины для посуды, и попросила Кузю найти укромное место и приступать к варке оборотного зелья. Пухлощекий Джеки Чан из Алисиной стаи (в миру просто Женька Чанов) ненавязчиво намекнул, что испытание должно показать «кто есть кто». Что ж, это всего лишь значит, что самое интересное еще впереди. Заряженная авантюризмом, Лавджой чувствовала внутри боевую готовность. К испытаниям. К дракам. К побегу.