Перемирие

Отец Алексей убедил Мэрилин рассказать обо всех тягостных событиях, которые привели ее на порог церкви. Они медленно огибали потрепанное временем здание прогулочным шагом, пока Мэри вещала о том, зачем ей нужен Георгий Баргов, как она оказалась одна в такой большой и враждебной к волшебникам стране и как сильно ей необходимо вернуться домой в Англию. Священник провел девушку к ангару на заднем дворе, где мальчишка ее возраста загружал большие мешки с крупами в коляску своего мотоцикла. Он должен был увезти провизию в церковь, в которой автор учебника по высшей трансфигурации обещал появиться в ближайшие дни. Оставив молодежь наедине, отец Алексей вернулся к делам, чтобы всё успеть перед вечерней молитвой. — Лев? — обескураженно произнесла Лавджой одними губами. — Какое… необычное совпадение. — Да уж, — скромно произнес он, совсем не похожий на того улыбчивого задорного парня, который играл в волейбол с девчонками на пляже. Он как будто занервничал, но изо всех сил пытался этого не показать. — Забирайся назад, коляска забита доверху. Он помог Мэри застегнуть шлем и показал, куда лучше поставить ноги, чтобы не обжечь их об глушитель. Она нашла место за собой, куда можно было пристроить руки, и приготовилась к поездке, но Лев предостерёг: — Если ты в первый раз, то лучше держись за меня. Можешь улететь на поворотах, — он обернулся и чуть дольше положенного задержал на ней взгляд, уже не в первый раз тщательно рассматривая. Когда мотоцикл толчком сорвался с места, девушка поняла, о чем он говорил, и схватилась покрепче за туловище. Она явственно ощущала, как внезапно разлившееся внутри него волнение плавно перетекает и в ее нутро. Трудно было разобрать, в чем именно дело: в том ли, как чувственно он смотрит на нее из-под темных бровей на загорелом лице, или в том, что ей удалось так быстро приблизиться к цели оказаться скорее дома. Несмотря на теплый летний вечер, ветер бил по коже с такой силой, что Мэри в первую же минуту на магистральной дороге продрогла до костей. Мимо мелькали обожженные закатным костром поля, зачеркнутые штрихами берез, раскрашивая дорогу в неизвестность красками с оттенком приключений и предстоящих трудностей. Когда мотоцикл вновь свернул на проселочную дорогу, Лев почему-то остановил агрегат прямо посреди пролеска. — Всё в порядке? Что-то сломалось? — Мэрилин заволновалась. — Нет, — заглушив мотор, парень перемахнул через сидение и встал на ноги. — Я должен знать, кого везу в лагерь. — Он мялся на месте, хоть это совсем не билось с тем образом, который парень создавал вокруг себя в их первую встречу. От смелого сильного лидера компашки, по которому облизываются местные девчонки, не осталось и следа. — Я думала, мы едем в другую церковь, — рука потянулась к карману, в котором лежала палочка. — Отец Алексей тебе разве не объяснил? — Ты ведьма? — поправляя полы распахнутой рубашки, надетой на светлую футболку, спросил он. — Да. — Сглотнув слюну, девушка достала из кармана палочку в знак доказательства своих слов. Лев сделал то же самое, но это почему-то не принесло облегчение. Он сделал шаг навстречу, нависая над Мэри, и опустил тяжелые ладони на ее плечи. В глубоких глазах с темной окантовкой читалась едва ли не мольба: — Не говори никому, что видела меня с магглами. Ладно? — он не угрожал. Просил. Искренне. Боясь чего-то, что Лавджой было неведомо. — Ладно, — понимающе кивнула она. — Тебя могут наказать? — Сама всё поймешь, — он так и не убрал руки. — Это очень серьезно, — с нажимом произнес он. — Хочешь, я поклянусь? — Мэри выдержала его взгляд, мысленно уверяя в своих словах. Но Лев помотал головой и вновь завел мотоцикл. До пункта назначения оставалось совсем немного, при желании можно было даже пройти пешком. Преодолев высокие белые ворота, парень остановился у аналогичного ангара, из которого грузил продукты. Однако территория совсем не была похожа на ту, которую они только что покинули: кругом сновали подростки разного возраста; виднелась спортплощадка; рядом с узорчатой часовней стоял длинный одноэтажный дом. — Эй, Лёвчик! — крикнул парень в спортивном костюме, окруженный надменного вида ребятами. — Заделался в вербовщики? Отбираешь у нас работу, тупица? — Отвали, Тим, — хмуро ответил Лев и отвел Мэрилин ко входу в главное здание, чтобы та подождала его на скамейке. — Я переговорю с главными и вернусь с новостями. — Хорошо, — она покорно села на скамейку в ожидании. Вечер окончательно накрыл округу: свет проглядывался только у фонарей на входах в постройки. Было видно, как девушки, ровесницы Лавджой, откуда-то шли с полотенцами в сторону длинного дома. В дальних кустах смородины стрекотали сверчки. Сумерки проглотили свет и тепло, но пространство оставалось оживленным, передавая отголоски ребяческих шепотков. Статная фигура Льва выросла сбоку, вырвав Мэрилин из задумчивости и даже напугав ее внезапностью появления. — Какие новости? — взволнованно произнесла она, держась обеими руками за край скамейки. — Георгий Васильевич прибудет завтра после обеда. — Он присел рядом. — Пока велено уложить тебя спать. — Здесь? — девушка свела брови. — Что это за место? — Интернат, — просто ответил Лев. — Детский дом для волшебников, чьи родители погибли или пропали без вести. Вот откуда здесь так много детей. Варвара говорила, что церкви стали последним безопасным пристанищем для волшебников. — Если что, я не планирую здесь оставаться, — решила предупредить Мэрилин. — У меня есть дом. — Твои родители живы? — Лев посмотрел на нее с не верящей улыбкой. Многие наивные новички рассчитывали сбежать оттуда в первые же дни, но еще никто из них не вернулся к своим родителям. Это место было их крайним шансом, единственным спасением. Видимо, здесь подобные вопросы звучат весьма буднично. — Нет. Не совсем, — Лавджой опустила голову. — Мама нет. Отца казнят завтра в полдень. Он попросил меня найти одного человека, Михаила Королёва. Но я… — О, ты не найдешь его, — перебил парень, усмехнувшись. — Почему? — ее начинало злить, что все вокруг уже знают ответы на ее вопросы, но их почему-то приходится вытягивать клещами. — Что ж, — Лев приободрился. Он встал со скамейки, отряхнул брюки и вытянул вперед ладонь в рукопожатном жесте. — Разрешите представиться. Лев Михайлович Королёв, — торжественно сказал он. — Раз уж я за столько лет не нашел своего отца, то ты и подавно не найдешь. — Оу… — протянула Мэри. Она тоже встала и вложила свою ладонь в его. — Раз так… Мария Лаврентьевна Левандовская. — Она потрясла рукой, задрав повыше подбородок. — Наши отцы дружили. Брови парня поползли вверх в удивлении, даже линия роста русых густых волос, зачесанных назад, словно приподнялась. — Я тебя помню, — паззл в его голове наконец сложился. Все эти подробные разглядывания ее черт лица восстановили в памяти ее детские округлые щеки, румянящиеся под озорными глазами. Рыжие кудри с тех пор опали, превратившись в едва различимые локоны, но образ все же остался узнаваем. Мэрилин это расстроило. — А я тебя нет, — она опустила глаза. — Я пережила что-то типа амнезии. Прости. Ниточка оборвалась. — Пойдем, я покажу, где ты будешь спать, — погрустневшим голосом произнес Лев. Дымка меланхолии вновь наплыла на его серый взгляд. — В Журавлиной есть свободные места. Они направились в длинный дом. Лев сказал, это что-то вроде общежития. Они зашли в первую же дверь, венчавшую начало длинного коридора. Комнату с высокими потолками, плотно заставленную железными двухъярусными кроватями. Стены были обклеены рисунками и кусками текстов, а в узких проходах между рядами коек мельтешили голые руки и ноги мальчишек и девчонок, одетых в майки и пижамные шорты. Гул шепота, шелест простыней, бренчание зубных щеток о стаканы заполняло помещение. Никому не было интересно появление Мэрилин внутри этой давно устоявшейся, по-своему упорядоченной суеты. Будто все догадывались, что она на собиралась становиться частью их общества. Лев заботливо уступил место на нижней полке своей кровати, вручил шерстяной плед, в некоторых местах зацепленный с простыней несколькими стежками ниток, чтобы было мягче укрываться, и обещал разбудить утром со всеми, а сам залез наверх. Через какое-то время свет на всей территории схлопнулся, и наступила относительная тишина. Мэрилин лежала под простыней, сшитой с пледом, сжимая волшебную палочку под подушкой. Из разных частей комнаты слышались редкие скрипы и шелесты. Тревога мешала ей окунуться в сон. Грузный тяжелый Лев ворочался на верхней части кровати, расшатывая дряблый каркас, так и намеривавший съехать и повалиться набок. Но как только сверху донеслось сопение, Лавджой не смогла удержать себя на краю сознания и тоже свалилась в глубокий сон.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Сквозь неостывшую полудрему в глазницы пробивался яркий свет, сопровождаемый гомоном и толкотней. Голова трещала, как после уроков легилименции со Снейпом. — Подъем, подруга, — Мэри почувствовала, как ее щеки коснулась нежная ладонь. — Так всю жизнь проспишь. Открыв глаза, Лавджой увидела перед собой девчачье лицо в обрамлении прямых темно-русых волос, полное задора и прыти, искрящейся из глаз. — Привет… — Мэрилин поднялась и свесила ноги с кровати, чуть не потеряв равновесие: в глазах помутнело, наверное, из-за того, что ее последний прием пищи был целые сутки тому назад. Это не сон. Все происходящее сейчас в шумной огромной комнате, заполненной подростками, приклеилось к воспоминаниям прошлого вечера. Девушка потрогала рукой лоб, пытаясь нащупать температуру, но это было обычное переутомление. Хотя вряд ли может быть "обычным" переутомление, вызванное тем, что ты проснулась в незнакомой кровати с незнакомыми людьми в незнакомом месте. — Я Алиса! Идем умываться, — бойкая девушка протянула Мэри небольшой отрыв вафельного полотенца и зубную щетку. — Мэр… Мария, — кивнула Лавджой. — А где Лев? — Еще не вернулся с задания. Сказал, было жалко тебя будить, поэтому попросил меня поднять тебя к обеду, — Алиса вручила Мэрилин гигиенические принадлежности и махнула головой в приглашающем жесте, чтобы та следовала за ней. — К обеду?.. — Лавджой поднялась вслед за девушкой, ловя на себе взгляды остальных. Как она умудрилась так крепко спать в таком шуме? — Да, соня, к обеду! — рассмеялась Алиса, сверкая ровным рядом зубов. Девушки проследовали вдоль длинного коридора дома, который привлек внимание Мэрилин еще минувшим вечером. Не каждая из дверей в комнаты была открыта, но в некоторые можно было глянуть одним глазком, чтобы увидеть, что все они друг от друга отличаются. — Сколько вас здесь живет? — спросила Лавджой, пытаясь в голове прикинуть ответ на этот вопрос. — Кто ж его знает. В каждой стае по-разному, — Алиса подмигнула. — Я из Псов. Нас — чёртова дюжина!!! — задорно прокричала девушка, и из одной из комнат вырвался пухлый светловолосый парень, сгруппировавшийся в позиции готовности к бою. — Кто позвал чёртову дюжину? — помахав в воздухе кулаками, спросил здоровяк. — Али! У нас пленные? — Спокойно, Джеки! — она сложила руку в командирском жесте. — Ложная тревога! — они рассмеялись. — Святая Мария снизошла до нашей богадельни. Иду умывать ее святой водой, вдруг зашипит. — Будь начеку! — отсалютовал Джеки и вновь скрылся в глубине четвертой по счету комнаты. — У Псов упор на боевую и защитную магию. Своего рода силовики, — пояснила Алиса, обратно превратившись в себя из капитана пиратского корабля. — А вон те тоже из ваших? — Мэрилин указала на стайку девчонок, сидящих на подоконнике с видом стервятников, выжидающих падаль. В центре сидела брюнетка с идеально зализанным хвостом. — Не-е, — с вибрацией протянула Али. — Это пани Ева и ее Касатки. Они же вербовщики. — Девушка указала на дверь напротив того самого подоконника. — А там комната Медвежатников. Учатся политиканству и экономике. — Она наклонилась над ухом Мэри, чтобы шепнуть: — Они с Касатками занимаются по сути одним и тем же, но их разделили для конкуренции. Естественный отбор, сама понимаешь. — Понимаю… — задумчиво протянула Лавджой. — А Журавли? — Утонченные натуры. Эстеты. Люди искусства, душа, голос и глаза лагеря, — возвышенно описала Алиса представителей Львовской стаи. — Но к ним мало кто относится серьезно. Девушки вышли на улицу и, обойдя какой-то сарай, направились к умывальникам. Полдень уже жарил во всю мощь, солнечные зайчики бегали по поляне, отраженные колоколами церкви. Народ бродил по своим делам, занятый кто книгой, кто разговором, кто спортивными упражнениями. — Осталась только пятая… — с намеком пробормотала Мэри, провернув барашек крана, из которого потекла чертовски ледяная вода. — А, да. Кобры. Наука и медицина, — Алиса запрыгнула на стойку рядом с раковиной и уселась там, наблюдая за новой знакомой. — В основном ботаны, но есть и движовые ребята. Куратор у них вообще зачетный. «Факультеты, деканы…» — Лавджой провела аналогию. — Вас с самого начала так разделяют? — вода с ладоней ударилась о лицо, сгоняя остатки сна и одним махом возвращая ясность ума. — Да. Считай, с щенячьего возраста, — вновь расхохоталась Алиса. — Нас готовят к восстанию. План расписан чуть ли не по часам. Мэрилин искренне удивилась. — Но вы же еще дети… — хрустящим полотенцем она собрала капельки с лица и повернулась к зеркалу, чтобы попробовать привести в порядок волосы. — Сироты, — воспитанница дома посерьезнела, и этот переход из заливистого смеха к стальному голосу показался Мэри жутковатым. — Либо мы учимся здесь и готовимся к неизбежному, либо обрекаем себя на скитания по вокзалам и колониям. Удобно, — она пожала плечами. И вновь за ошибки старших поколений дети берут ответственность на себя и остаются вынужденными ставить вопрос свободного будущего ребром. После водных процедур девушки закинули обратно в длинный дом полотенца и вместе с запоздалыми зеваками прошли в обеденный зал — пристройку, прилегавшую прямо к зданию церкви. Во главе стола сидело двое мужчин, оба одетых в дорого расшитые красными и золотыми нитями посередине одеяния. Рядом с ними восседали более скромные представители религии в простых черных рясах, а все воспитанники дома — за двумя столами, симметрично стоящими по бокам от центрального буквой П. Лев сидел в окружении своей стаи, и Лавджой не нашла ничего лучше, чем сесть рядом. Мэрилин взяла в руки кусок черного хлеба и уткнулась ложкой в глубокую тарелку с ароматным супом. В этот момент колокольня загрохотала перезвоном, и самый главный служитель поднялся на ноги, чтобы прочесть напутственную молитву перед трапезой. Часы пробили двенадцать. Отца казнили. Что-то тяжелое, кислое внутри Мэри словно навсегда зачерствело. Она сжала в ладони ложку так крепко, что побелели костяшки пальцев, сомкнула челюсть до скрипа в зубах. Проглотила норовившую выкатиться слезу и тяжело выдохнула. Теперь она точно последняя. Лавджой ощутила, будто на ее плечи упали руки отца, давящие неотвратимой ответственностью за все, что она ему пообещала. — Ты в порядке? — Лев коснулся руки Мэрилин, кусочек хлеба упал на стол. — Да, — она повернулась к нему и улыбнулась почти непринужденно.