От.LOVE.Метки

Когда в его городе начали появляться странные надписи с рисунком волчьей лапы, Юнги сразу понял, в чем дело. Объявилась очередная банда шпаны, возомнившей себя крутыми мафиози, не такими, как послушные и терпящие гнет граждане, способными восстать против системы героями. На его памяти таких было уже две или три. Да, точно три. Первая банда по большей части состояла из старшеклассников и ребят с первого курса какого-то колледжа, который Юнги сейчас и не вспомнит. Они, похоже, насмотрелись сериалов или аниме. Потому что в их понимании существовали те самые хулиганские банды, которые без конца романтизировались в массовой культуре. Они ввязывались в драки и магические дуэли, громили заклинаниями ларьки, мусорки, автобусные остановки и вообще всё, что невовремя на глаза попадется. У них не было какой-то философии или идеологии, они не выступали против серьезной проблемы в обществе не бросали вообще-то никому важных моральных вызовов… по факту они просто были кучкой малолетних преступников, которые, понятное дело, разбежались при первой же серьёзной проблеме. Как только их любимое местечко накрыла полиция, приехавшая по жалобам соседей на шум, пришлось всем приутихнуть и взяться за ум. Юнги не участвовал лично в том рейде, но ковырялся в отчётах и с делом был хорошо знаком. Вторая банда появилась через пару лет. Вот это уже было нечто более серьезное, не смотря на то, что половине участников всё ещё не было восемнадцати. Эти парни вели себя куда тише, скромнее и умнее. Они занимались втихую контрабандой алкоголя и наркотиков, толкали поддельные документы и держали точку «Запретных развлечений», как они это называли. Целый частный дом, где запросто снимали шлюх для целых оргий, проводили запрещённые бои без правил, а иногда просто держали в подвале и пытали тех, кто перешёл дорожку верхушке банды. К счастью, их тоже удалось всех вычислить и арестовать за пару лет. К этому Юнги уже приложил руку основательно. Рисунки же с волчьей лапой большинство принимали за обычный протест какого-то творца. Они несли в себе призывы. Призывы к изменению мира. Ничего конкретного, ничего запретного. Но лишь в смысле, а по факту-то граффити были нарушением общественного порядка, за них полагался штраф. Поэтому полиция искала тихого творца… или творцов, как считал Юнги. И через несколько месяцев зацепки наконец вывели его на первого подозрительного человека. Стажёра магической полиции Ким Тэхёна, который большую часть времени занимался бумагами и приготовлением кофе для более важных «коллег». Юнги долго сомневался, но всё же рискнул проверить свои догадки и осторожно втереться в доверие. Как ни странно, Тэхён подпустил его охотно. Юнги располагал и не вызывал сомнений, а Тэхён очень нуждался хоть в каком-то приятеле в своем отделении. К тому же Тэхён понятия не имел, какими делами занимается Юнги и, видимо, не подозревал его. — Скажи, у тебя хоть друзья-то есть? — с усталым вздохом спросил Юнги, глядя на то, как парень собирает сумку после смены, чтобы идти домой. — С твоих слов складывается впечатление, что ты вообще ни с кем, кроме меня, не общаешься. — Что? Что ты, конечно же, есть у меня друзья, — ответил Тэхён и немного натянуто рассмеялся. — Тебе это показалось. Странно даже, почему бы. — Значит, нет, — притворно сделал вывод Юнги, кивнул сам себе и отвернулся. Так он показывал, что как будто всё с этим безнадежным парнем понятно. И Тэхён клюнул на крючок. — Да есть же. Чонгук вон. Мы с ним ещё со школы дружим, вместе в художку ходили. Сейчас каждую неделю видимся, часто гулять ходим. — Парень по имени Чонгук, — весело улыбнулся Юнги, оглядываясь через плечо. — А фамилия, случайно, не Воображаемый? — Эй! Серьезно! Чон Чонгук, Пак Чимин, Чон Хосок! У меня полно друзей из школы осталось, мы до сих пор постоянно тусуемся вместе! — Ладно, ладно, прости, я просто шучу, не злись. Юнги поднял руки, как будто сдаваясь и извиняясь. Он добыл в тот вечер достаточно информации. И, хотя не ожидал, что это будет что-то стоящее, но после пары часов упорного искания в базах данных, с удивлением осознал, что, похоже, идёт как раз по следу той самой банды с волчьей лапой. — Мелкое воровство из магазина, многочисленные кражи со взломом, — бормотал Юнги, задумчиво вчитываясь в текст на экране, который изучил уже вдоль и поперек. Заметки складывались в какую-то странную картину. — Каждый раз потерпевшие отказывались сообщать, что у них было украдено… Это выглядело подозрительно. Но у Юнги была одна догадка. Если человек отказывается сообщить полиции, что у него украли, очевидно, этой вещи у него быть не должно. Эта банда крала краденное? Ему пришлось потратить ещё целый месяц на бесконечные разъезды, расспросы и поиски то в интернете, то в книгах. Он пытался разузнать, что же крала банда. Но узнать наверняка не получалось. Были лишь очередные догадки. Всё указывало на то, что они воровали какие-то произведения искусства. В таком случае — неудивительно молчание. Многие шедевры в их мире находились в частных коллекциях незаконно и официально считались утерянными. Но вставал вопрос — для чего банда их крадет, если так. В совокупности с надписями, оставленными на стенах городских многоэтажек, складывалось впечатление, что банда как раз хочет восстановить справедливость. Навести порядок. Но что-то на то не походило. — Рад познакомиться, — кивнул Юнги, пожимая протянутую руку. Чонгук улыбнулся ему, похоже, не придав особого значения незнакомому гостю на своей вечеринке. Раз пригласил Тэхён — можно доверять. — У вас прекрасная коллекция картин. Что это за художник? — Вы об этом? — удивлённо переспросил Чонгук, глянув на кирпичную стену, увешанную пейзажами и портретами. Он легко махнул рукой и по велению его магии под картинами появились маленькие таблички с подписями. Такая вот странная, но милая шутка. — Это мои картины. Я не люблю вешать в своих комнатах чужие работы, всё равно что чужое бельё на себя надеть. — Ого, никогда не подумал бы рассматривать это подобным образом, — рассмеялся Юнги. — Но, кажется, понимаю, что вы имеете в виду. Вы часто рисуете? — А вы почему интересуетесь? — Люблю искусство. Сам я с кистями не в ладах, но всегда уважал людей, которые умеют запечатлеть свои мысли на холсте. — Не сказал бы, что это мои мысли, — хмыкнул Чонгук. — Свои мысли я в другом месте запечатляю… — Где же? — осторожно спросил Юнги, прекрасно осознавая, что честного ответа не получит. Чонгук улыбнулся и сменил тему, заговорив о художественной школе. Он оказался довольно интересным парнем и охотно шел на контакт. Может, не знал, с кем имеет дело. Может, не боялся что его раскроют. Но в течение долгих дней он запросто соглашался на встречи, болтал о прошлом и мечтах на будущее. И в какой-то момент Юнги заметил, что Чонгук с ним явно флиртует… но самое странное было то, что Юнги не мог ему не отвечать. Он хотел. Он жаждал новых встреч уже совсем не для дела. Он просто хотел увидеть обворожительную улыбку, красивые глаза и услышать этот будоражащий сердце голос. Юнги с ужасом понимал, что влюбляется в собственного врага. Это ломало его жизнь. Он не мог спать по ночам, потому что не знал, как должен поступать. Всего себя он посвящал работе, был честным полицейским, добрым колдуном, всегда хотел помогать правосудию. А теперь вдруг влюбился в преступника? Юнги не понимал, не попал ли он под сильные чары. Чонгук был очень способным колдуном, который, кажется, сумел бы провернуть и не такое. Но так хотелось верить, что всё между ними искренне. Его жизнь превращалась в ад, и, когда он был уже на грани, Чонгук пригласил его на очередное свидание. — Всего второй раз у тебя дома, а такое чувство, что я тут как в родных стенах, — усмехнулся Юнги, проходя в знакомый зал. Стена с картинками была завешена простынями, диван — пледом, пол — газетами. — Ты тут ремонт делаешь? — Не совсем. Творил немного, колдовал. То, сё… — Чонгук вдруг закусил губу, как будто чего-то смутившись. Странно было видеть его таким. — Юнги… Я позвал тебя потому, что за эти полгода ты стал для меня особенным человеком. Юнги сглотнул. Это было взаимно. Из врага Чонгук стал ему…нет, нет, Юнги не мог такое окончательно признать. — Я хочу кое-что тебе показать. — Знаешь, боюсь… боюсь, для начала я должен тебе кое-что рассказать о себе, это очень важно. — Уверен, это подождёт ещё пять минут, — с улыбкой сказал Чонгук, срывая со стены покрывала. Юнги обомлел, прикрывая рот ладонью, он в шоке смотрел на стену. Вместо прежних портретов и пейзажей на ней висели легендарные волшебные движущиеся картины, о которых знал каждый школьник. Все эти картины были утеряны сотню лет назад, и никто уже не надеялся, что однажды их найдут. И вот Юнги стоял перед этими шедеврами и видел собственными глазами, как делает реверанс красивая дама в розовом платье, как ест виноградину за виноградиной юноша с пышными каштановыми кудрями, как виляет хвостом светлая собачонка, следящая за лебедями в пруду. — Мне пришлось неплохо так попотеть, чтобы собрать и сохранить их все… — с гордостью сказал Чонгук, с улыбкой любуясь картинами. — Но теперь передо мной стоит задачка, которую я не смогу решить без твоей помощи. — Ч-что? — Я не мог просто подбросить их в музей. Не мог и заявить всем, что украл их, чтобы вернуть. Мне нужно, чтобы полиция сделала вид, что не знает о том, как и какими путями картины покинули места своего заключения… Я хочу, чтобы ты, как сотрудник полиции, помог мне закончить дело моей жизни. Юнги с трудом сглотнул. Где-то в душе развязался гадкий тугой узелок, не дававший жить спокойно. Нет, он всё же влюбился не в своего врага…