День, когда...

Это уже вошло в норму. 3 утра, темная комната, от духоты в которой не спасают ни открытое настежь окно, ни работающий всю ночь вентилятор. Парень в очередной подрывается с постели, хватаясь за свою мокрую челку, тяжко вздыхая. Он брезгливо морщиться, ощущая всем телом влажные от пота простыни. Лёгкие сдавливает горячий от жары воздух и Педри заходится в жёстком сухом кашле перед тем, как дотянуться до оставленной на тумбе бутылке с теплой( хотя наливал он холодную) водой. Горло загорело пуще прежнего, и парень истерически рваными движениями открутил крышку и сразу же пригубил, за 3 больших глотка ополовинивая бутылку. Педри облизывает губы, прикрывая глаза и восстанавливая дыхание. О том, чтобы вновь заснуть в ближайшее время можно позабыть. Парень тяжело смотрит на темное небо через открытое окно, стараясь уцепиться хотя бы за одну из миллиона мыслей, что роем проносятся в его голове. И он бы соврал, сказав, что среди них нет ничего, что явно сводит его с ума. Педри закрывает бутылку и возвращает на место, проводя влажной ладонью по своему такому же мокрому лицу. В последнее время вечера стали сильно бить жаром и духотой, из-за чего один и тот же сон всегда меняет свою траекторию, открывая новые детали. Он фыркает и тяжело поднимается с кровати, тут же вставая напротив вентилятора, задрав голову. Старый и верный друг, который достался ещё от отца матери все ещё справляется со своей работой, но не так, как хотело бы. Парень стягивает напрочь прилипшую к нему майку через голову, откидывая ее на кровать и опять вставая под слабые струи прохладного воздуха. Педри опять выдыхает и отходит к окну, прихватив лежащие в ногах кровати полотенце, которое он бросил туда сразу, поле вечернего душа. Вытирая им шею, парень параллельно щёлкает небольшой выключатель рядом с окном, освещая небольшой квадрат комнаты приглушённым светом. За самим окном слышны только шум жуков и редкие скрипы колес таких же редких в это время машин. Педри тупит взгляд о домашний зелёный забор, который ровными блоками ограждает их дом и двор. Парень опять летает в бесконечных мыслях, пока скатившиеся со лба капля пота не попадает в глаз и его не начинает жечь. Педри шипит, быстро вытирая сначала лицо, а том и глаз, откидывая чуть отросшие волосы назад. Он закидывает полотенце после на спинку стула, сам грузно на него плюхаясь. Лампа освещает тот самый небольшой участок комнаты, где он сейчас находится: под прицелом света находится стол для черчения, деревянный стул и стоящий боком к столу сложенный мольберт, держащий на себе несколько палитр и кисти. Педри всегда относился к этому уголку как к месту, где всегда можно спрятаться, пусть и на самом видном месте в комнате. Парень пару раз проводит по столу ладонями, стряхивая надувший с окна песок и пыль, прежде чем аккуратно и надёжно зафиксировать на нем свой альбом для акварели. Все делает он будто машинально, заучено и с таким видом, будто ещё немного, и упадет со стула в обморок, моргая сухими глазами. Он замирает пальцами над корешком альбома, опять погружаясь в мысли, но на этот раз глубже, более сосредоточеннее и упорнее, стараясь добраться до определенной. Той, что опять заставила его задыхаться во сне и умирать в душе от безысходности. Пальцы скользят дальше, за бок приподнятой панели стола, слепо шарясь по выемкам держателя. Большим подцепляет грифельный карандаш, ловко обхватывая кончиками пальцев прямо за кончик, вытягивая из держателя. Парень тяжело вздыхает, заправляя за ухо карандаш и, крутанувшись на стуле, закинул руки за голову. Очень хочется чтобы голова также закрутилась, как он на этом стуле и оторвалась, сбивая все мысли прочь. Он тормозит себя ногой, зацепившись за ножку стола. Педри кусает губы, опять тревожа свою только начавшие заживать ранки, и с придыханием кладет руки по обе стороны от альбома, поглаживая его края. Он вновь прикрывает глаза, стараясь уже сосредоточенно зациклиться на недавнем приснившиеся сне и том образе, что преследует его из ночи в ночь. Парень сжимает в руках альбом, вырисовывая в памяти силуэт, очертания, профиль. Сегодня он был на удивление удачлив: образ пришел на этот раз намного чётче и предстал перед ним лицом к лицу. — Кто же ты такой…— шепчет он под нос и хмурясь, так и не открыв глаза. Пальцы сами открывают альбом, пролистывая почти все исписанные листы, останавливаясь на последнем чистом развороте. Рукой парень проводит по бумаге, ощущая ее неровности и кончиками пальцев чувствуя мягкость материала. Профиль: нос, лоб, волосы, губы…Педри сильнее хмуриться, вытаскивая карандаш обратно, грифелем стукнув по столу, чуть сбивая всю остроту недавней заточки. Она и не к чему. Парню кажется, что этот образ нельзя рисовать с острыми углами, выводить толстые линии. Мягкость карандаша должна совпадать с теми трогательными, по мнению Педри, чертами человека, что исправно приходит к нему во сны. Рука поудобнее перехватывает карандаш и парень, слишком страдальчески заломив свои брови, касается им бумаги, не удосужившись хотя бы приоткрыть глаза. Карандаш скользит по альбому, делая лёгкие наброски, практически не нажимая на грифель. Он все же приоткрывает глаза, зафиксировав перед своими глазами наилучший момент из свои воспоминаний, где человек повернулся к нему лицом. Педри приоткрывает рот, практически заставляя себя не дышать над выводимыми карандашом набросками. На листе уже красуется очертание головы, отметив чуть кривые глаза. Парень цокает и ловко дотягиваясь до стиральной резинки, аккуратно стараясь не сильно давить ей на бумаге, убирая не понравившиеся линии. Глазам Педри уделяет особое внимание, прорисовывая даже мелкие морщинки в уголках глаз. Рука из-за жары потеет, и карандаш постоянно норовит выскользнуть из рук, из-за чего парень рисует медленно, боясь испортить чем-то серьезным рисунок. В ход иногда идут пальцы, огибая выведенные штрихи, тем самым создавая тени. Мысли собираются в один целый паззл, и Педри чуть отодвигается от стола, рассматривая часть готовой работы. На него с бумаги смотрят практически по-детски, красивые, большие глаза, над которыми красуются брови нахмуренные домиком. Черты лица тоже кажутся какими-то детскими, и Педро закрывает лицо черными от карандаша пальцами: Господи, он что, видит во сне ребенка, образ которого он готов отпечатать у себя в мозгу? Педри мученически стонет. Педри хочет обозвать себя извращенцем. Он облизывает свои губы и опять силиться посмотреть на свое творение. Сейчас в голове пустота и даже назойливые мыслим пропали, стоит ему взглянуть на образ. Раньше в своем окружении он его не видел. Но он кажется таким знакомым…Будто он действительно где-то был рядом, и преследовал его. Будто его целью было достать Педри: и плевать, наяву, или же со вне. — Ты не даёшь мне покоя…Почему во снах ты всегда рядом…— парень с силой оттягивает на себе волосы, прежде чем резко подкатиться к столу обратно и остервенением закрыть альбом. Если это ребенок…Нет, Педри истерично ухмыляется, рассуждая, что он все равно должен был где-то видеть его. Ему никогда не снились сны, где был бы ещё человек, кроме него самого. Если даже они и были, то только с теми, кого он очень хорошо знал, и подсознательно опять желал его увидеть. Он качает головой и раскидывает все обратно по местам, оставив на столе покоиться закрытый альбом. Парень откидываться на спинку кресла и тяжело смотрит на него, сложив руки на груди. И он не знает от чего злиться больше: от того, что он не знает, даже в теории, кто это может быть, или от того, что этот парень ему понравился. Педри мог определенно сказать, что влюбленность с первого взгляда( в его случае, с первого сна) существует. Он точно мог сказать, что этот парень околдовал его. Как-то брат, нагло ввалившись в его комнату, пролистал альбом и увидел его наброски парня из снов в профиль и даже он сказал, что этот мальчик( Господи, он действительно похож на ребенка) практически приковывает намертво взгляд к себе. Педри бросает взгляд на телефон, лежащий рядом с альбомом и тыкает в него пальцем. 5:23. Он вздыхает обречённо, вставая с кресла. Сегодня действительно очень важный день, а он только больше напряжения на себя нагоняет. До официального времени подъёма у него ещё есть примерно три с половиной часа, пока брат не придет его будить, в наглую стаскивая с него покрывало. Выключив свет, он в последний раз проводит по закрытому альбому пальцами, прикрывая глаза. Пару мгновений он думает и все же убирает его в свой рюкзак, собранный на завтра. Ложиться обратно в постель, он рассматривает потолок, закидывая руки за голову. Зайчики от фар проезжающих машин за забором дома бегают по поверхности, помогая хоть как-то отвлечься. Педри фыркает, понимая абсурдность ситуации: он сейчас зациклен не на том, что уже сегодня подпишет контракт, о котором мечтает любой испанский мальчик, а на том, что капает слюнями на черт знает ещё существующего ли не известного парня! Засыпает он ближе к шести часам, опять падая в сон, где образ улыбается ему, но все ещё не контактируя слишком открыто. И от этой улыбки сладко сжимается сердце, слишком по-открытому смотря на Педри. Брат приходит будить его в назначенное время. И Педро готов в него запульнуть чем-то тяжёлым. Такой сон прервал… Сидя уже на кухне, завтракая, может показаться, что Фернандо волнуется больше, чем сам Педри: — Мог хотя немного показать, что ты волнуешься? Такое чувство, будто ты сегодня идёшь просто на тренировку, а не подписывать самый важный в жизни контракт! — Фер,— Педри отпивает свое кофе, довольный тем, что брат за него переживает,— Если я внешне не проявляю ничего, это не значит, что внутри я не боюсь от страха об стену… — Ну тоже верно…— брат кивает, собирая из салфетки какую-то чертовщину, стараясь себя отвлечь,— Может я все же тебя отвезу? — Фер, ты чего? Я же только на подписание еду, а потом на знакомство с командой. Не на смерть же… Фернандо замолкает, допивая свое кофе, облизывая постоянно губы в волнении. — Отзвонись, как обратно возвращаться будешь. Я с друзьями буду, если что. Дома будет мама,— когда обуваются, брат ждёт Педри, чтобы выйти из дома вместе. — Конечно,— парень кивает, заправляя шнурки в обувь, на которую ворчала мать, что он едет на официальное мероприятие, а он решил надеть такое,— Парням передай привет! — Давай!— Фернандо обнимает его, похлопывая по спине. И проходя по коридорам на Камп-Ноу, Педри так не хватает этих объятьев. Волнение добирается до него только сейчас, уже после подписания всех бумаг и официальных фотографий, уже тогда, когда на встречу ему и представителю клуба идут некоторые игроки. — Педри!— парню становится чуть легче, когда в его поле зрения попадается знакомый ему по сборной Ансу. — Привет!— Педри тепло улыбается, обнимая знакомого. — Я так рад, что мы будем играть с тобой не только в сборной! Трансферы клуба не разочаровывают! — Думаю, сейчас лучше познакомиться с раздевалкой,— представитель кивает в конец коридора, на что Фати оживляется быстрее: — О! Пойдем. До начала тренировки ещё полно времени и все только начинают собираться!— Ансу обхватывает его за плечи, подталкивая вперед. В раздевалке и в правду, пока что мало народу. Переодеваются трое, которых Педри узнает сразу, и ещё двое сидят на своих местах, просматривая что-то в телефоне. — О!— Марк-Андре оборачивается, стоит услышать открывающуюся дверь и быстро справляется с тренировочной кофтой,— Педро? Верно?— он улыбается и протягивает руку, чтобы пожать. — Да. Но лучше называть Педри,— парень жмёт руку, приветственно улыбаясь. Внутри становиться холодно из-за страха того, что его улыбка может показаться натянутой. — Приятно познакомиться. Большинство из нас ты, наверняка, знаешь, поэтому я не вижу смысла представляться. Но тоже зови кратко-Марк. Так привычнее,— он кивает, хлопая по спине рядом стоящего с собой высокого человека, в котором сложно не узнать Жерара Пике,— Жери, чего как мешок с картошкой? Мужчина шипит на действия вратаря, высказывая ему претензии на английском. Пике осторожно и медленно надевает сверху футболки кофту, старясь, видимо, сильно не тормошить спину. — А там сидят друзья из юношеской команды,— Ансу кивает ему на тех сидящих людей, и Педри переводит взгляд на них. Казалось бы, Педри был готов сегодня умереть только от того, что подписал контракт с одним из самых лучших клубов мира. Или от полного убеждения, что играть он будет на одном поле и в одной форме с такими звездами как Пике, Суарес и Месси. Но сейчас ещё одна причина того, что Педри готов был умереть на месте прямо сейчас, поднимает на него свои огромные оленьи глаза и окидывает их с Фати заинтересованным взглядом. — Пойдем, познакомлю!— Ансу настырно тянет парня вперёд, проходя в глубь раздевалки, пока старшие мужчины продолжают припираться друг к другу. — Вы уже знаете о Педри,— Фати хлопает его по плечу, несильно сжимая,— А вот он о вас нет. Это парни из Ла-Масии, и тренер решил их приобщить на несколько тренировок к нам. Это Гави, — он кивает на парня с самыми завораживающими глазами, которые когда либо встречал Педри,— А это Ферран. — Рады познакомиться!— Ферран протягивает руку, коротко ее пожимая. Гави же так и смотрит заинтересовано своими большими глазами, которые обрамляют ресницы похожие красивые японские вееры. Парень кратко кивает в знак приветствия, все же чуть краснея ушами, то не отводя взгляда от фигуры напротив. — Не обращай на него внимание. Он слишком застенчив, чтобы заводить так сходу знакомства. Это Гави-яркая звезда, как и Ансу,— парень, что до этого пожал ему руку, просто закатил глаза и сам представил это чудо. Почему-то, Педри считает нормальным, дать эту парню такое описание— чудо. Во рту пересохло и Гонсалес нервно облизывается , кивая обоим в ответ на приветствие, стараясь не напрягаться и не сдать себя, находясь по рукой Фати. — Мы так и держимся небольшой группой, пока парни тут тренируются. Раньше мне было не совсем комфортно, что нет почти никого, кого я мог близко знать. Но теперь мне с тобой будет очень легко!— эмоционально выдает Ансу, присаживаясь к Феррану и заводя с ним какой-то разговор. Педри же остаётся неловко стоять, спрятав руки в фирменные карманы официальных брюк. Вот оно. То самое чувство, которого он надеялся избежать сегодня— неловкость. Он смущенно окидывает новоприбывших игроков, которые сами подходят знакомится, смущённым взглядом и кивает, пожимает руки и улыбается, чтобы показаться дружелюбным. Но постоянное ощущение карих глаз на себе не даёт расслабиться так, как надо. Каждый раз, когда он бросает мимолётные взгляд в сторону Гави, тот сильнее смущается, отводя глаза в строну, но не пытаясь скрыть, что новый игрок интересен сам по себе. Много рук и приветственных слов отвлекают от размышлений, и всех зазывают на тренировку. Самого Педри подзывают познакомиться с тренером, и волнение обухом бьёт под лопатки. Он выпрямляется по струнке, расправляя плечи, делая как бы уверенный шаг в сторону, где стоит главный тренер. — Педри! Я так рад видеть тебя в расположении нашего клуба! — Я тоже очень рад здесь оказаться! — Молодые таланты всегда нам нужны,— из-за спины тренера выходит самый главный человек, из-за которого Педри вообще полюбил футбол,— Приятно познакомиться, Педри. Я-Лео, и другую форму имени от своих одноклубников я не воспринимаю!— Месси жмёт ему руку, по-отечески осматривая парня. — Я в восторге от того, что мне выпал шанс играть в таком великом клубе, как Барса! И тем более с такими людьми…— Педри молиться, чтобы Лионель не обратит внимание на его влажную от волнения ладонь, которую сейчас пожимает. Голос хочет надломится, но парень сдерживается на волевых. — Приятно это слышать,— Лео кивает и улыбается, обращаясь к парню более легко,— Ну и как тебе тут? Парни все тут разные, но мы все одна семья, поэтому разногласия всегда решаются быстро… — Почти познакомился со всеми. Много имён, которые предстоит ещё запомнить,— парень опять оглядывает раздевалку, в душе моля о том, чтобы взгляд напоролся на растрёпанную кудрявую макушку. —Так, у всех ещё пятнадцать минут, чтобы быть на тренировке!— голос тренера громкий и приноситься по раздевалке, словно через рупор. Перед тем, как выйти из раздевалки и отправить дальше рассматривать стадион, Педри все же ловит взгляд мальчишеских карих глаз, заставляя сердце дрогнуть. Подросток не сводит своего взора с него, будто пытаясь прочесть с такого расстояния. Видно, как он кусает щеку изнутри, видимо, не подозревая, что Педри видит его разглядывания, и белая глазами по фигуре Педро снизу вверх. Мальчик явно заинтересован им, и Педри, отпуская накопившиеся за сегодня страх и напряжение, улыбается так, что можно, наверное, им освятить это помещение. Гави же будто очухивается, тряся своей кудрявой головой, и краснеет опять кончиками ушей, которые из-за волнения он прядёт. Чтобы скрыть смущенность, он отворачивает голову в сторону Фати, что-то у него спрашивая. Педри же думает, что румянец на его щеках и скулах лучшее доказательство, что его личный сон наяву полностью такой совпадает, если даже не превосходит его. Нежные черты лица парня точно такие же, какие Педри изобразил на бумаге, и он сжимает рукой лямку рюкзака за своей спиной, все же выходя из раздевалки и идя за представителем. По окончанию экскурсии, он просит еще раз показать раздевалку, и путь от нее до выхода, чтобы запомнить наверняка. И когда тренировка была завершена, а люди начали собираться в раздевалке, ещё совсем юная и робкая звезда клуба найдет на своем месте рисунок самого себя, нарисованный на альбомном листе грифельным карандашом. На обороте он найдет несколько фраз о себе и в самом конце контакты соц.сетей, с подписью об ожидании более лучшего общения. Мальчик впадает в ступор, пока Фати реагирует на это намного эмоциональнее. Гави только кивает на всю экспрессивную речи друга, откладывая рисунок на верхнюю полку шкафчика, все ещё горя щеками. Может действительно, фраза на обороте, о том, что мальчик выглядит как горящая звёздочка, не так уж и лжива? Гави сам про себя качает головой, пытаясь отделаться от мыслей о новом полузащитнике клуба. И все же ему нужно учится быть взрослым: практически с ходу заиметь симпатию к незнакомому парню- это совсем по-детски…