День, когда...

— Робби, ты слишком много думаешь! — Марко вытягивается на постели, поудобнее перехватывая трубку в руке. — Если и много, но хотя бы здраво…— Левандовски вздыхает и бросает в кофе- машину капсулу, тыкая на нужные кнопки, — Но я все ещё уверен, что это как отеческие чувства! — Отеческие, как же…— Ройс хлюпает носом, вытирая его влажной салфеткой, — Робби, ты кого хочешь обмануть? Того, с кем ты встречался почти пять лет, и знает о тебе все, вплоть до марки трусов, которые ты любишь? — Боже, Марко, ты не исправим…— Роберт потирает глаза пальцами, чувствуя, что в них будто насыпали песка. Дома пахнет свежестью. Клининговая компания только закончила свои обязанности, и теперь все вокруг так и веет свежестью и прохладой, радуя глаза. Роберт чувствует, что дома прохладно, и по открытому телу бегут холодные мурашки, от которых Роберт расслабляется, ощущая долгожданный отдых. На том конце закашливаются, что кажется, ещё немного, и собеседник выплюнет свои лёгкие наружу. — Мда… Не повезло. Ты вообще пьешь таблетки от клубных врачей? И не ври мне, я узнавал у них о твоём состоянии. — Лис Барселонский… Даже спустя столько лет ты меня контролируешь… — Мы расстались не так давно. И это называется переживание за близкого человека, Ройс…— поляк закатывает глаза, берясь за свою чашку с кофе. — Извини? Что ты сказал? Левандовски, ты очень сильно забываешься…— Ройс опять кашляет, явно задыхаясь, но отвечает, — Кто был единственным, кто тебя поддержал при переходе? Кто помог решить вопросы с жильем и… — Я понял, Марко. Извини. Не это имел ввиду…— Роберт садиться на барный стул, мученически поглаживая свои пульсирующие виски. — Ладно. На первый раз прощаю. Но Робби, как же ты…— Ройс настолько не может дышать, что приходиться задыхаться, держа рот открытым, — Ты… Роберт морщится и жалостливо смотрит на телефон, лежащий на столе, когда в трубке опять разрывают связь кашлем. — Давай я прилечу? Ты так скоро там задохнёшься. Ну или отобьешь себе лёгкие. У тебя точно не пневмония? — он обеспокоено замирает с чашкой в руках, гипнотизируя гаджет, будто он может его заставить дать положительный ответ. По ту сторону хрипят, тяжело дыша. Молчание затягивается на пару мгновений, прежде чем Ройс опять подаёт признаки жизни: — Ты сказал, что парень к тебе и сам тянется. Так в чем проблема? — Я уже сказал тебе, что я не испытываю к нему романтических чувств…— Роберт побеждено роняет голову на согнутую в локте руку, не удивляясь, что Марко даже будучи присмерти может легко перевести тему. — А я так тебе и не верю. Ты слишком очевиден, meine liebe. Ты так смотрел в последний раз только на меня, когда мы провели последний матч в Боруссии… Левандовски нечего ответить. Роберт действительно не мог найти ещё кого-то, к кому испытывал такие же чувства, какие были к Марко. Но оба знают, что так было правильно. Но поляк не мог не согласиться, что друг прав: найти себе кого-то после него, является задачей невыполнимой. Наверное, было не выполнимой до определённого момента. И почему Роберту всегда нравились татуировки на других людях? Потому что первым, что ему бросилось в глаза в Марко, так это вязь тату на руке. Левандовски долго пялил на них, не думаю больше ни о чем. И вот сейчас попался на ту же удочку. Когда он о нем узнал, у мальчика (разница в возрасте убивает мужчину больше) была только одна татуировка на правой руке в виде морды тигра. Роберт долго издалека рассматривал ее, и ее обладателя, не заметив, что парень оказался рядом с ним и по тёплому улыбается. — Роберт, я в таком восторге играть рядом с вами! — Никола с уважением и огоньком в глазах оглядывает Левандовски, привлекая к себе его внимание. — О! Мне приятно это слышать! , — мужчина смущенно потирает рукой шею, растерянно смотря в ответ, — А ты… — Никола Залевски! — парень протягивает руку с силой сжимая чужую чуть больше, чем положено. — А! Так ты то молодое дарование из Ромы? — Роберт кивает, вспоминая информацию о парне, что ему рассказал тренер. Мальчик (боже, Роберт, он ещё совсем молод) быстро вспыхивает, очень сильно краснея. Левандовски смешно улыбается, понимая, что смутил его. — Мне очень приятно знать, что мой кумир так считает…— Никола быстро щебечет села под нос, не решаясь поднять глаза на мужчину. — Тогда этой мой долг- быть твоим наставником. Иметь под боком подрастающее поколение, на которое не страшно оставить футбольное наследие, будет очень не плохо. Как считаешь? — Роберт приобнимает его за плечи, чуть потерев правое. — Д-да… Наверное да. Но мне не тягаться с молодыми звездами сейчас… — Что-то ты меня уже расстраиваешь таким настроем. Ты думаешь, большие звёзды так думали, когда видели соперника подстать? Ну уж неееет, так дело не пойдет, мой юный друг. Я ещё потом буду говорить, что учил тебя как правильно чеканить! — Левандовски смеётся, смотря как парень сначала краснеет от волнения, а потом дуется, услышав про чеканку. Наверное, этот мальчик покорил его своей энергетикой. Роберт каждый день в распоряжении сборной следил и учил его, чему мог, а вне ее, просто интересовался успехами Николы, радуясь победам и переживая за неудачи. Ему это казалось обычным делом: интересоваться жизнью футболистов его сборной, ведь он считал это не только обязанностью тренера, но и своей, как капитана, тоже. А тут как всегда Марко сваливается на голову когда не просят. Бывший мужчина сердца, а по совместительству и лучший друг точно и прямо увидел в такой привычке Левандовски совсем другой подтекст: — Не ври мне. Роберт, да ты на него практически молишься, стоит в разговоре задеть его персону! Ты хочешь обвести вокруг пальца лучшую сваху на всю Бундеслигу? — сидя как-то в Германии у Левандовски, который прилетел на выходные, и распивая бутылку крепкого, Ройс тыкает мужчине грудь, указывая на очевидное. Роберт только качает головой, настойчиво убирая руку друга в сторону: — Брось. Во-первых, если бы я действительно чувствовал к нему что-то, я бы действительно тебе сказал об этом, ты сам знаешь. Во-вторых, интересоваться игрой моих игроков сборной- моя задача. Отобрать лучших из лучших и рекомендовать тренеру. В третьих… — Еще много отмазок держит в себе твоя тугая голова? — немец закатывает глаза, отпивая из третьего по счету стакана. Левандовски вздыхает, тоже закатывая глаза. Иногда воспринимать пьяный бред Ройса становится не возможным. Роберт считает, что друг несёт его именно сейчас. — Ты хоть видел, какую ответную реакцию вызывать у мальчика? Он не хуже тебя. Парень практически как щенок носится за тобой и смотрит в след! Не будь слепым, Робби, — Марко отпивает, берясь за телефон, — Вот. Посмотри на фотографии из вашей сборной. Есть ещё какие-то аргументы против? Ройс приподнимает брови, откидываясь спиной на мягкую спинку дивана. Роберт без особого энтузиазма принимает телефон в руки, листая фотографии с последних недавних сборов его сборной. На большом количестве фото, действительно, изображены он и Залевский, который сводит Роберта с ума своим преданным взглядом даже с экрана. Он по прикрывает глаза, собрав мысли воедино. Мальчик и действительно сильно выглядит так, будто он маленький щенок, который уже выбрал себе хозяина и готов ради него на любые хотелки того. Левандовски грустно усмехается, отпивая уже из совей кружки, смакую кофе. Ройс наконец опять появляется на том конце, сморкаясь в носовой платок. Роберт ставит посуду на стол, бездумно крутя ее по столу, ожидая ответа. — Будто честен сам к себе, Лева. Тебя, в конце концов, никто не укусит и не убьет. Просто не отрицай очевидного: парень тебя зацепил. Роберт молчит, черед время отвечая, не так уверенно, как хотелось бы, но правдиво и честно по отношению к ним обоим: — Зацепил… — Вот! И что-то случилось? Земля раскололась или вала пошла из жерла? Левандовски, почему, чуть что, касающееся отношений и чувств, ты ведешь себя как маленький ребенок… Поляк не находит ответа. — Мне стоит с ним поговорить? — он кусает свою губу, пялясь стеклянным взглядом на панорамное огромное окно, разглядывая небольших птиц в его саду. — Напомни, почему я тебя, такого тормоза, терпел? — Попрошу попросить, ещё терпишь! — Но напомни, почему? — голос Марко сонный, простуда очень сбивает с ног, и Левандовски хочет поскорее закончить разговор, дав другу отдохнуть. — Наверное, потому что до сих пор любишь? — Эх… Что есть, то есть… Но не мучай себя, хорошо? Попробуй. Если будешь отрицать, будет хуже…— Ройс уже бормочет, прикрыв глаза. — И Я тебя люблю, Марко. Спи. Я поговорю с ним и ты узнаешь об этом первым… На той стороне согласно мычат, уже проваливаясь в дрёму. Роберт улыбается и кладёт трубку, задумчиво складывая руки в замок перед собой. Ройс как всегда прав. Врать себе никогда не приводить ни к чему хорошему. Никола, явно не ожидавший, что ему позвонит его капитан сборной, успевает выбежать из душа в полотенце, мокрыми пальцами не с первого раза принимая звонок. — Да? — Привет, юная звезда. Надеюсь, я не отвлек тебя? Есть серьезный разговор…