Любовь бывает разной

      Пальцы надавливают сильнее, прижимают язык, не давая шанса шевельнуть им. Рамлоу усмехается, слыша недовольный стон, но ослабляет давление, взамен проталкивая пальцы глубже. Впрочем, он сразу вынимает их. Чистой рукой приподнимает лицо Барнса за подбородок, всматриваясь в серые глаза. Зрачки расширены, веки подрагивают от нетерпения.       Брок улыбается уголком губ, довольный собой. Он обводит губы по контуру большим пальцем, трет самую пухлую часть. Брок успевает свободной рукой развязать шнурки на спортивных штанах, стягивая их ниже, чтобы не давили на возбужденный член. Пропихивает палец глубже, снова давит, чтобы края зубов впивались в подушечку пальцев.       Он видит, как Барнс ерзает на простынях от слишком долгого ожидания, но не спешит помочь с одеждой. Напротив — убирает пальцы изо рта и просовывает их в петли на джинсах, тянет на себя Джеймса (кажется, те затрещали от такого порыва).       У того подрагивают руки, так хочется прикоснуться, но он помнит уговор. Поэтому лишь запрокидывает голову, оставляя шею беззащитно открытой. Брок, само собой, пользуется этим. Он ведет кончиком носа от впадинки посередине до линии челюсти. Прикусывает кожу, слегка тянет и тут же отпускает, чтобы взглянуть на красноватый след зубов. Его руки резко притягивают Джеймса так, что тот от неожиданности падает на него, хватаясь за ткань еще не снятой одежды. А Брок только больше скалится, кусает уже сбоку и тут же целует поверх.       Он с нажимом проводит ладонями по пояснице, забирается под растянутую потрепанную футболку, задирая ее почти до ребер. Вся кожа приобретает розоватый от трения оттенок. Джеймс под ухом шумно дышит, но не возражает (был бы против — не гнулся бы так послушно).       Рамлоу храбрится, заставляет его перевернуться так, чтобы Барнс спиной лежал на нем. Гладит напряженный пресс, царапает ногтями между мышцами. Ему не хочется избавляться от футболки, поэтому просто задирает ее на чужом теле.       Руки ползут ниже, пляшут у кромки джинсов. Рамлоу целенаправленно избегает паха, когда поверх ткани начинает гладить и мять бедра. Раздвигать их, как удобно, растирать нежные места на внутренней стороне, чтобы грубый материал больше раздражал, чем приносил удовольствие. А затем он резко кладет левую руку на вздыбленную ширинку. Прижимает, водит большим пальцем и не дает вжаться больше.       Под ухом Джеймс тихо вскрикивает и что-то бормочет. Его рука тихо клацает, наверное, все от той же нетерпимости. Он шумный, даже очень, когда все сливается в один гул — просьбы, шипение, рычание, стоны, дыхание, трение одежды.       Броку приходится вернуть пальцы правой руки на губы, надавливая, раздвигая их. Они уже алые, мокрые и местами припухшие. Проталкивает сразу два, раздвигает их внутри, вынуждая открыть рот шире.       Другой рукой он справляется с тяжелыми болтами и ширинкой, но не тянет, чтобы Барнс сам избавился от ненужных элементов. Джинсы и белье с шорохом врезаются во что-то слева, но сейчас это не имеет никакого значения.       Брок все еще двигает пальцами во рту, имитируя толчки, так что Джеймс не видит, что происходит ниже. Да ему и не надо. Чувствует, что сжимают мошонку, будто взвешивают, слегка царапают по шовчику. Но, как обычно, руки оставляют член без внимания.       Это бы раздражало, если Рамлоу не убрал бы пальцы и не впился поцелуем в разгоряченные губы. Жаль, в такой позе не побудешь долго, боль в шее заставляет отвернуться и вжаться в чужое тело.       Брок зарывается носом в мягкие пряди Барнса, ведет руку ниже, к колечку мышц — уже растянутому и скользкому внутри. Он проталкивает мокрые от слюны пальцы, добавляет к ним сухие и тянет. Джеймс снова скулит, почти стонет, но затыкать его не хочется. Даже напротив, заставить кричать.       Именно это он и делает. Пихает Барнса по коленкам, прося привстать. Он стягивает свои штаны совсем немного, облегченно выдыхая, и приставляет головку ко входу. Кажется, Джеймс в предвкушении облизывается. Он наконец дождался своего. Рамлоу ухмыляется, сцепляет руки на его груди и резко притягивает к себе.       Тот шипит, но вовсе не от боли, наоборот. Гнется, вскидывает бедра, чтобы ускорить Брока. А тот лишь прижимает его к себе, гладит по плечам. Если Барнсу и не нужно время привыкать после пол флакона смазки, то Рамлоу рискует перебудить всех своей несдержанностью.       Он успевает прижать ладонь к рту Джеймса и начинает двигаться. Размеренно толкается бедрами, представляя, как ощущает себя Барнс. Но вид покачивающегося члена в такт заставляет его сбиться. Он тянет свободную руку к головке, осторожно обводя пальцами по краю. Барнс накрывает его своей рукой, начиная медленно надрачивать. Сам то толкается в переплетение рук, то вниз, насаживаясь глубже.       И это окончательно выводит Брока из себя. Он плюет на ритм, вколачиваясь в податливую дырку так, как ему хочется. Громкие стоны, которые трудно заглушить даже ладонью, говорят, что не ему одному здесь хорошо.       Барнс кончает бурно, шумно. Его выгибает, в вибраниумной руке что-то трещит, может, это одеяла. А главное, он наваливается потом сильнее, обмякает. Рамлоу, находясь на грани, не может держать их обоих и они падают на подушки. Он впивается зубами в шею до видимых отметин и ждет, пока его отпустит. Пока член не перестанет пульсировать и выплескиваться. Только потом спрашивает: — Ты в норме? — слишком ласково для тех грубых движений, что делал только что.       Джеймс лениво кивает, не хочет подавать голос. Не столько устал, сколько хочет всем собой ощутить кого-то рядом. Мокрые от пота пальцы цепляются за все еще одетого Брока. Эта мысль заставляет Барнса нахмуриться, смешно сморщив нос, но сделать сейчас что-то — выше его сил. — Эй, не засыпай. Нам нужно в душ.       Он снова кивает, переворачивается и прижимает Брока к себе, намекая, что никуда он не пойдет и ему того же советует.       Все же, как хорошо, что они решились. Брок как впервые увидел его, не смог заткнуть вой в голове и гул где-то в груди. С самой первой встречи его пробивает током от одного взгляда в огромные серые глаза. Он даже не боится сказать, что любит. Джеймс знает, что ему нужно иногда быть таким. Знает вообще все.       Он плохо помнит, но знает наверняка, что их первая встреча была отнюдь не прекрасной сценой из сказок. Но что-то Брока зацепило, заставило не отходить слишком далеко, наблюдая. Заставило его бросить все и всех, чтобы забрать себе Барнса и очаровать. Серьезно, по-другому это никак не назовешь. Сколько сил он положил, чтобы Джеймс просто оценил. А тот не мог не повестись на такое отчаянное чувство.       А еще у них есть собака. Которая, если разбудить, будет проситься на улицу до тех пор, пока не добьется своего. А им очень лень.