Любовь бывает разной

      В спортзале горел приглушенный свет. Можно сказать, что стояла мертвая тишина (так оно и было до неожиданных полуночных гостей), если бы не тяжелое дыхание, глухие удары и скрип резины.       Все время со своего прихода Рамлоу тренировал кувырки и группировку: назад, вперед, с высоты, лежа, через плечо, боком — бесконечное множество. Он не знает точно, как долго.       Голова немного кружилась, в носу давило, а горло чем-то сжимало изнутри. Но это даже хорошо, это нормально. Хоть что-то в нем работает без сбоев.       В голове набатом бьет инструкция: "Из положения лежа на спине поставить руки за головой локтями вверх. Пальцы развёрнуты к плечам." или "Приземление в упор лёжа, ноги врозь на 1 руке, лицом в том же направлении, что и в исходном положении." Ничего сложного, в нужной ситуации слова даже не всплывают в голове, тело работает само.       Тело работает само. Лишь бы это было реальным оправданием. Иначе все просто не может продолжаться в том же духе. Руки сами тянутся к чужим плечами, ноги встают слишком близко тоже без указки мозга. Хоть бы это было так. Просто устал, просто на взводе, просто-просто-просто... — Черт, снова! — шипит Рамлоу.       Он отпинывает ногой мат, даже не шелохнувшийся от такой вспышки, и подскакивает к груше. Можно считать, руки, плечи размялись, сразу к делу. Кулак не соскальзывает, запястья не выкручены, ноги не дрожат — он все делает правильно. Он нормальный.       Сегодня, вроде как, играют Граждане. Не то, чтобы он такой фанат, но было бы неплохо провести время за просмотром игры. И вот нужно было этим двоим издеваться именно сегодня? Конечно, они бы никогда не захотели бы такого по доброй воле.       Кто вообще захочет быть вместе с ненормальным? Тем, кому постоянно хочется прижаться со спины (это-то зная все рефлексы), водить пальцами по мокрой после душа спине, заглядывать в чистые глаза. Да хотя бы не отпрыгивать в сторону от намека на рукопожатие. Бред!       Нужно избавиться от этих мыслей, они — результат тяжелой работы, не более. Такое иногда случается, такое просто нужно пережить. Бокс, да, он решает все проблемы. Один удар слева, пригнуться, еще два справа. Кто-нибудь должен выбить из него это. Передвинуть ноги ближе, отвести левую назад, выбросить в наклоне правую. Он уже не справляется сам. Снова назад, не забывать двигать бедрами, бить на выдохе. Нет, такие, как он, наемники не должны страдать этой хуйней, от этого буквально зависит вся твоя жизнь.       Добившись того, что даже с 3,5 метровыми бинтами костяшки предательски заныли, Брок оставил ни в чем неповинную грушу в покое. Он превращается в Роджерса, которому еще не вернули его ледышку. — Вот черт! — и долбанул со всей силы по выключателю, оставшись в темноте.       Не задумываясь, подхватил свои вещи и пулей выскочил в коридор. Вот нужно было им, скажите, нужно? Стив смотрел с таким непониманием, будто Рамлоу на его глазах котенка съел и шерсть выплюнул (ну, чувствовал он себя как раз на этом уровне). За спиной как-то резко оказался Барнс, слишком мягко для киборга обхватил за плечи, притягивая к себе. Брок отбивался, честно. Но что-то едкое и колючее в душе заставляло медлить, вжиматься сильнее. Только подумайте, позволил гладить себя по рукам и спине, будто ребенка утешали. Они вообще не должны прикасаться к такому неправильному — начнут еще вести себя также. Несдержанно, интуитивно, на поводу необъяснимых желаний.       И все произошедшее настолько выбило из себя, что вот уже который час Брок не мог взять себя в руки и дальше продолжать игнорировать подрагивание в теле. Насколько же он двинутый, если его ведет от подбадривающего жеста? Хорошо, Рамлоу замечал за собой странности в последнее время (ненормальные желания он давно перенес в разряд похуже). Стал более дерганым, реагировал на самые тихие звуки. Постоянно задерживал взгляд на отражающих поверхностях (лишь бы никто не заподозрил в нем что-то).  И жутко хотелось спать, везде и всегда.       Нет, с этим нужно что-то решать.       И как раз в момент, когда Брок воодушевленно решил, что вернулся в прежнее русло, он врезался в чью-то грудь. — От чего же чью-то? Во вполне знакомую такую, привлекательную, — мерзко зашептало в голове.       Ну да, Барнса трудно не узнать. Особенно, когда вибраниумная рука осторожно легла на поясницу, придерживая рядом. — Спешишь? — Граждане играют. — Мы видели уже, — раздается позади, чуть правее.       Брока ужасает, что ему не нужно поворачиваться, чтобы узнать Роджерса. Тот, не чувствуя сопротивления, вытягивает Брока из рук своего Баки, но оставляет ладонь на запястье (серьезно, за это Стив будет проклят раза четыре, а послан по известному маршруту раз в десять больше). — Я запись посмотрю, — врет он. — Может, с нами? — тут же оживляется Барнс, подскакивает ближе. — Нет! — звучит слишком громко и резко, но доходчиво.       Брок выдергивает свою руку, видя, как Роджерс поднимает ладони вверх в примирительном жесте. Чувствует, как собственные плечи напрягаются, магнитами притягиваясь к шее. Делает осторожный шаг в сторону спасительного выхода, но его снова останавливают. — Мы знаем, Командир. — Что? — он говорит грубо, натянуто ухмыляется, но выдает нервозность, одергивая края мокрой футболки. —Что ты ощущаешь, знаем. Это хреново, сами такое пережили.       Рамлоу бьет не глядя, вроде как, даже попадает. Они пришли сюда не как его начальство, а значит, могут и в морду получить — никаких нарушений.       Его, кажется, скрутили. Сквозь туман в голове проклевывается неприятное трение в запястьях и боль в спине. — А теперь успокойся и слушай. Такими темпами ты изведешь себя. А замаянный солдат никому в ЩИТе не сдался. У тебя никого нет, так что за твое ментальное здоровье возьмемся мы.       За последнюю фразу обиднее вдвойне. Брок лягается, но кроссовок едва царапает потертые джинсы. — Перефразирую. Никого, кто бы знал, что с тобой происходит. — Баки хочет сказать, — вступает Стив, — что ты нам очень дорог. Мы бы хотели, чтобы ты не только разобрался в себе, но и во взглядах на мир. — Я, кстати, тебя не понимаю. Ну, знаешь, в наше время это порицалось обществом, ясен пень, мы жили с теми же установками. А у тебя и двадцать первый век, и мозги на месте. Я бы понял, если ты не хотел бы иметь с нами дело, если бы было чем-то внешним. Но это не так. Верно, Командир?       Стив бросает на Барнса уничтожительный взгляд, Брок спиной чувствует. Кажется, даже дает ему подзатыльник. — Мы детально изучили этот вопрос и, с твоим разрешением или без него, поможем тебе. — Насильственная помощь? Капитан Америка и его зимний пес причиняют справедливость, — смог прохрипеть Брок. — В его защиту, мелкий был против. Но мы пришли к выводу, что если ты в конец на нас обозлишься или придешь к выводу, что в твоих чувствах нет ничего серьезного, продолжим чисто рабочие отношения. Ну, с тобой. — А вы? — Рамлоу все же задал мучивший его вопрос, когда смог разогнуться.       У Стива появилось сложное лицо, прямо как тогда, с котенком. — Вряд ли я смогу съехать от Стива в другую комнату, он во сне ко мне приползет, — Баки усмехнулся, сощурив глаза. — Такой липучий, утром всегда задыхаешься от его веса. Надеюсь, скоро ты будешь меня спасать. — Ты притворяешься, я знаю, — фыркает Стив, но почему-то не одергивает его.       От таких подробностей стало тошно. Рамлоу хотелось, чтобы его выворачивало от нескончаемых кувырков в воздухе, а не от безысходности. — Мы думали ты знаешь, — добавил Роджерс. — Ага. Типо, из тех, кто поддерживает лозунг "это нормально, если я это не вижу".       Брок активно замотал головой, снова отскочил в сторону. На несгибающихся ногах он быстро зашагал к выходу, все еще сжимая в руке телефон и ключ-карту. Последняя, кажется, помялась от встречи с суперами.       Баки со Стивом с гордостью за себя смотрели ему вслед. Рамлоу не покрыл их матом, не уложил на лопатки, много еще каких не — это бы случилось, если он был против.       Начало положено, а дальше (по флаеру, взятому у лучшего психолога ЩИТа) они все разберутся и придут к решению, устраивающему их всех.