Разные драбблы

Предстояла не первая поездка, потому не пугали плацкартные вагоны, ноги соседей и многочисленные баулы и кошелки в проходе. Так же знал прекрасно, что в поезде заняться нечем, а потому каждый сам находит чем себя занять. Папа, например, всегда покупал толстенный сборник кроссвордов. Чонгук уложил необходимые вещи в сумку, подумав немного, все же бросил туда и планшет. Хоть «стрелялки» и «гонки» ненадолго скрасят нудные минуты под перестук колес, а затем и унылые моменты единения с родиной предков. На вокзал добрались вовремя. Даже немного посидели в буфете, сохранившего интерьер и обстановку советских времен, на что и обратил внимание Чон Хосок. Что это значит Гук не понял, но не посчитал нужным задавать вопросы. Господин Чон вернулся за столик с бутылочкой какого — то напитка и странными колечками, сплошь усеянными орешками. — Это что? — Напиток богов моего детства. Лимонад называется. — ловко разлил по чашкам шипучий напиток. — Так — то в стаканы полагается… — закрыв глаза, понюхал и проглотил желтоватую жидкость. — И как? — Не айс! — Господин Чон тряхнул головой и смешно сморщился. — Вот же развели, как лоха последнего! А я на этикетку повелся. Совсем не тот вкус! — Вроде ничего. — Гук тоже сделал несколько глотков. — Да что ты понимаешь?! — В напитках твоего детства — ничего. — Ну да, действительно. — согласился сразу. — Ты не представляешь, сын, какое это было наслаждение… А еще лучше, если из автомата. Стакан за три копейки! Вот то кайф! И никаких тебе консервантов! Вагон был полупустой. Потому около часа Чонгук просто лежал на верхней полке и глазел в окно. Ничем примечательным проносящийся пейзаж глаза не радовал. И незаметно для себя он задремал под мягкое покачивание вагона и мерный стук колес. Проснулся от визга и топота множества ног по узкому проходу вагона. Дети, которые видимо зашли с родителями на предыдущей станции устроили «войнушку» в своей части вагона. Что самое удивительное, родители так же приняли самое активное участие в «боевых действиях». Пусть и несколько шумное, изрядно повеселило Гука. Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться на весь вагон, увидев смешную картину. Полный мужчина в возрасте и густыми усами, полз по проходу, неуклюже собирая длинный коврик волнами и губами изображая стрельбу из малюсенького пистолета. «Война» длилась около часа, после капитуляции усатого, выбросившего белый флаг — носовой платок. Ребята уткнулись в планшеты и телефоны, а мерное покачивание и стук колес на стыках вновь заставили слипаться глаза. Проснулся от ощущения чужого присутствия. Вновь перестук колес и тихие легкие шаги совсем рядом. Кто — то сидел напротив и бесцеремонно пялился на него. Чонгук не открывал глаз, продолжая делать вид, что крепко спит. Сквозь дрожащие ресницы смутно рассмотрел девичье лицо в обрамлении черных волнистых волос, по которым словно пробегали искорки электрических разрядов. То утренние лучи солнца, врываясь сквозь щель между задернутыми занавесками и создавали столь поразительный эффект ореола над головой. «Прямо ангел!» — возникла мысль, которая тут же была отметена прочь. — Ик! — икнул ангел. — Ик! — прикрыла рот ладошкой. Облом. Ангелы вряд ли икают. — Ты кто? — спросила она, увидев, что он уже не спит. Хотел ответить грубо и в рифму, но промолчал, понимая, что не стоит отрываться на других, если уж у самого настроение ни к черту. Тем более над ребенком. Девочке никак не дать более четырнадцати лет. — Чего икаешь? — вместо ответа спросил, нащупывая тапочки ногами. — Не знаю. — пожала плечами. — Мама знает. Она у меня врач. — Ну, мама действительно все знает. — Чонгук рассматривал девочку, вернее уже девушку, пытаясь понять, что же следует от нее ожидать. В этом возрасте они капризны и непредсказуемы. Любят быть в центре внимания, чтобы их жалели и восхищались. Высокого роста, даже для ее возраста. Хрупкая, с редкими короткими волнистыми волосами черного цвета. Поразили большущие бегающие глаза с любопытным взглядом. Такие желают знать все и сейчас. Узкое овальное лицо, курносый нос и полные, слегка подведенные светлой помадой губы. Джинсовый костюмчик ладно сидел на теле, плетеные браслетики из ниток и бисера на руках, безусловный атрибут — смартфон. — Я Нари. — голос оказался высоким, говорит с восторгом. — А тебя? — несколько замешкавшись, поправилась. — Вас? «Еще и предельно вежлива. — Чонгук наконец-то нашел второй тапок. — А голос приятный. Не писклявый и то хорошо». — А я Чонгук. — А что тебе снилось? — С чего ты решила, что я видел сон? — Ты улыбался во сне. — Вроде ничего не видел. Да разве в таких условиях уснешь спокойно. Все качается, стук этот… — Ты выглядел таким… беззащитным. И наивным. — Это еще почему? — Не знаю. — снова пожала плечами. — Мне так показалось. — А где твои родители? — Я с папой. Он с твоим пошел… покурить, наверное, а мама у бабушки в деревне, едем к ним. — Тебе нравится в деревне? — Ну… — собралась с мыслями, вспоминая впечатления от прошлых поездок. — Да, нравится. Там целых три кошки! А дома мне не разрешают завести, даже одну. А еще корова, три козы и много кроликов. Они такие забавные, такие лапочки! Через пятнадцать минут Чонгук многое узнал о семье новой знакомой. Болтала без остановки. Умудрялась задавать ему вопросы и, не дождавшись ответа продолжала рассказывать о своих замечательных близких. — А часто вы в деревню ездите? — Да, часто. Мы на рыбалку ходим, на шашлыки, в лес за грибами и за ягодами, за вениками для бани… Ты был в бане? — Конечно был. — Чонгук даже обиделся немного такому вопросу. — В деревенской бане? — Нет, — признал очевидное. — в городе, конечно. — А-а-а-а, это другое. В деревне совсем другая баня. С вениками… — Клево, наверно! — Мне кажется они давно уже покурили. — рассудительно пояснила Ульяна. — Думаю они сейчас пьют соджу. Я видела папа с собой брал. «Ну, понятно, — дошла, наконец причина столь долго отсутствия. — лишь бы не перебрал лишнего». Хотя, по этому поводу волноваться не следовало. Отец никогда не позволял себе ничего подобного. Через минуту сомнения развеялись, папа с новым другом, возникли как из ниоткуда. И, Нари оказалась права. Время они зря не теряли, от обоих разило алкоголем. — Вижу познакомились уже. — отец присел рядом, потрепав по привычке волосы сына. — Вот и чудненько! — хлопнул ладонями по своим коленям. — Думаю вы подружитесь. — Они будут жить по соседству, оказывается. — Я прогуляюсь. — Чонгук встал, разминая затекшие мышцы. — Все равно уже скоро на месте будем. Настроение заметно улучшилось. Оказывается, нет ничего лучше, чем проснуться ранним утром под стук колес. Встать, пройтись вдоль спальных мест, покачиваясь в такт движению поезда. И сейчас неспешно прогуливаясь по длинному проходу, уже иначе смотрел на мгновенно сменяющиеся пейзажи за окном. Они уже не казались такими мрачными, обыденными и скучными. Хотелось верить только в лучшее. Колеса стучат. За окном, как в телевизоре проносятся картинки из чьей — то жизни. Он еще не по — детски подумал, что так же быстро проносится жизнь. И она очень напоминает это путешествие в поезде. Как хотелось надеяться на счастливый конец этого путешествия. В путешествие, что унесет в лучшее время. Поезд мерно покачивается. Жизнь продолжается. — Пока. — Увидимся. — помахала рукой и побежала к матери, раскинувшей руки для объятий. Путь был не долгий. До дома, насколько помнил Чонгук, не было и километра. Деревня встретила утренней тишиной. Только слышно, как тихо шелестят листочки на березках, да иногда доносились заливистые выкрики проснувшихся петухов. На зеленом лугу пасся маленький рыжий жеребенок. Чуть поодаль в душистых травах отдыхала его мама — красивая белая лошадь. Саша даже успел сделать несколько снимков. Очень уж живописной была картина сельской идиллии. Вокруг тишина и покой. А за лугом виднелось широкое озеро. По берегам тихо шумит камыш. Бабушка встретила на пороге. Стол был накрыт. Но Чонгуку не хотелось есть совершенно. Он лишь выбрал один пирожок с капустой и вошел в свою, давно знакомую и обжитую комнату. Рухнул на душистую постель и незаметно быстро уснул. Он поднялся с постели и услышал восторженный крик «Ура». Голос до боли знаком. Нари. «Как же здесь хорошо, спокойно, тепло, — Чонгук втянул носом будоражащие ароматы. Он чутко улавливал все звуки: мычание коровки, мыканье козы, кудахтанье кур. Из деревянного сарая вышла бабушка. Следом мама, помогавшая собирать свежие яйца. Бабушка ставит на стол крынку парного молока. Пока они разговаривали, шашлык был готов и мужчины принесли к столу ворох шампуров с золотистыми кусочками мяса, источающих умопомрачительный аромат. Саша даже обильно выделившуюся слюну сглотнул. Нари появилась, как чертик из табакерки и, схватив за руку, потащила к столу. Уселась рядом, вновь что-то щебеча о своем, только ей важном и значимом. Он уловил что-то про кошку и козочку… Постепенно разговоры перешли в иное русло. Взрослым были более близки их насущные проблемы. Рассуждения о политике и вовсе были скучны. Потому, незаметно прихватив со стола кусок пирога с малиной, тихо исчез по — английски. — Я с тобой. — в руку ткнулась маленькая ладошка. Так, слушая ее детский треп и методично пережевывая сладкий пирог, дошел до озера. — Какая красотища! — вернул в действительность голос новой подруги. — Смотри, смотри! — дергала его за руку. Посмотреть действительно было на что! Большое зеркало с чрезвычайно чистой и прохладный водой. Заходящее солнце отражается в спокойной глади, тысячи блесток слепят глаза. Одинокие вербы, которые стоят вблизи, купают свои длинные жёлто-зеленоватые косы. Слышно, как, то здесь, то там хлопает плетью по воде хвост окуня или серебряной плотвы. Но не это вызвало восторг Нари. По берегам кое-где растут заросли камыша. Они образовывают такие подобия островков. Вот там — то и прячутся дикие утята. Лишь иногда выплывают они погулять на чистую воду в сопровождении мамы-утки. И вот сейчас, хлопая в ладоши, Нари жадно провожала взглядом, как они, быстрые и пушистые, упорно гребли лапками, гоняясь друг за другом. Чонгук невольно залюбовался ей, такой тоненькой, воздушной, буквально светящейся изнутри. — Идем обратно? — вывел себя из созерцания. — А то еще искать начнут. — Ну еще немного побудем, а?! — Идем, можем и завтра сюда прийти. — потянул ее за руку. — Правда? — казалось она не верила словам. — Ты будешь со мной дружить? — Почему нет? — Чонгук не понимал, почему не верит ему. Говорил вполне искренне. Ему действительно была симпатична эта непоседливая девчонка. Он вновь потянул ее за руку и… Треск какой-то ветки под ногой, сухо разорвал тишину изумительного вечера. Нога стремительно пошла вверх. Не в силах устоять на одной, по инерции взмахнул руками и дернул на себя девочку. Удар об землю выбил воздух из легких. А в следующий миг еще один удар и последующие события заставили забыть дышать. Теплые мягкие губы с силой прижались к его губам. Нари непостижимым образом приземлилась прямо на него, при этом ее губы точным образом слились в нечаянном поцелуе с его губами. Он видел ее вытаращенные глаза, в которых чувство боли постепенно сменялось иным чувством. Она так же не дышала, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом горячий язычок скользнул по его губам, словно пробуя их на вкус. — Твою ж, мышь! — она тихонько сползла с него и перевернулась на спину. Не глядя на него Нари встала, стряхнула прилипшие песчинки и хвою. Он так же боялся посмотреть ей в глаза. — Я не специально! — не поднимая глаз тихо прошептала она . — Я понимаю. Но… мне было приятно, несмотря на то, что шлепнулся очень даже чувствительно. — Правда? — Правда. — и тут же про себя добавил «Офигеть»! Ему действительно был приятен этот поцелуй. С девочкой, по сути совсем еще ребенком! Сейчас он был в замешательстве и даже до конца не был уверен, а было ли это все на самом деле? Но боль в лопатках лишь подтверждала: «БЫЛО»! Домой они шли молча. Каждый думал о своем, вспоминая вновь и вновь те несколько секунд, пока длился «нечаянный» поцелуй. Уже у огорода Чонгук остановился, смена эмоция ясно читалась на его лице. — Давай еще? — глянул прямо в глаза. — Только теперь по-настоящему. — Зачем тебе это? — мило улыбнулась в ответ. — Мне понравилось. Нари согласно кивнула головой. Целовались секунд 30, а потом Чонгук почувствовал ее язык у себя во рту. Но она тут же его высунула и оба заразительно засмеялись. — Это что-то! — Ага! Третий поцелуй был самым прекрасным! Чонгук же, часто вспоминал, вновь и вновь прокручивал столь пикантные моменты их маленького приключения, пытался понять, разобраться в себе и своих чувствах. И разобрался! Как же раньше мог обойтись без поцелуев. Это как наркотик! Первый раз не всегда хорошо получается, но со вторым уже начинаешь получать кайф и хочется не останавливаться! Это круто!